Мемуар 21

21. Не учеБой единной…

Наша классная руководительница Калерия Николаевна Янусова была действительно высококлассной дамой. Она преподавала географию, и с таким упоением, что мы увлекались на ее уроках путешествиями в другие страны, результат – отличные знания, сохранившиеся до сих пор. Не имея своих детей, она отдавала нам всю свою душу.

Я с Толькой Щербаковым получил от Янусовой персональное задание. Мне, потому что руки у меня все-таки росли не из одного места, а Щербаче, - потому, что у него отец был мастером в ПТУ. Оно заключалось в сооружении в школе полноценной собственной метеостанции. Флюгер, роза ветров и ветромер должны были располагаться на крыше, а приборы: термометр, психрометр, гигрометр и барометр – в будке в школьном дворе. Всё, кроме термометров, было самодельным. Помнится, что для гигрометра требовался волос блондинки, а так как в классе блондинкой была только сама Калерия Николаевна, то она, не задумываясь, пожертвовала свою волосинку для добрых дел. Нам оставалось её обезжирить, выварить, закрепить в рамке со стрелкой и откалибровать шкалу по заводскому прибору.

А какое удовольствие было сделать ртутный барометр. В U-образную стеклянную трубку залить ртуть и приделать шкалу. Ртути выдали целую колбу, остатки, совершенно естественно, расползлись по классу. Не могли же мы не поделиться с товарищами таким богатством! Увлекательное это занятие - катать ртутные шарики! Я думаю, что здание нашей бывшей школы заражено ядовитыми парами до сих пор! А кто раньше обращал на это внимание! Я думаю, не было ни одного ребенка, который не играл бы с этими блестящим волшебством. Может быть потому и люди были талантливее!

Мы с Щербаче, не столько с ним, как с его отцом, сделали из металла флюгер с розой ветров и ветромером, будку и частично приборы в ней. Надо было вырезать, выпилить и сварить всю конструкцию. Техническое задание выдала Калерия, я обеспечил перевод его в чертежи. Толька и я все это воплотили в металле и дереве. Не столько мы, сколь Щербаче – старший. Были два таких здоровых богатыря - отец и сын Щербаковы. Что касается флюгера, то насколько я помню, он до сих пор торчит на крыше, или от него осталась стойка.

С Толькой мы еще пытались сделать походный радиоприемник, но что-то у нас не получилось, а у Лерки в то время были другие увлечения. А он бы сделал!

Щербаче – младший, этакий крепеньки, с виду туповатый, мужланчик, выглядел на пару лет старше сверстников, претендовал на лидерство в классе. Но что-то на этом фронте ему мешало. Так вот Анатолий приволок в класс самодельный мелкокалиберный пистолет. До тех пор у нас из «оружия» встречались поджиги , Конструкция которых была предельно проста. Заготовки для изготовления основной детали к ним поставлял я, так как в ящике у Бати всегда лежало несколько медных трубок для сращивания проводов. Такую трубку сплющивали с одного конца, прикрепляли к деревянному прикладу. Около сплющенного конца делали небольшую прорезь. Трубку набивали серой со спичечных головок, ставили бумажный пыж, и оружие к стрельбе готово! Оставалось только поднести к прорези спичку, поджечь содержимое и оружие громко стреляло. А тут у Щербаче чуть ли не настоящий пистолет, только спускового крючка нет, а вместо нажатия на курок нужно было большим пальцем руки сдвинуть рукояточку затвора вверх, что бы он соскочил с упора. Пистолет пошел по рукам, давай им целиться друг в друга. Последним перед звонком на урок пистолет оказался в руках у Труна. Урок начался и вдруг с задней парты, где сидел Володя, раздался резкий хлопок. Учительница вздрогнула, но сделала вид, что ничего не произошло. А пистолет - то оказался заряженным. Трун, не подозревая, направил ствол в пол и спустил затвор. Пистолет выстрелил, пуля рикошетом отскочила от пола, продырявила ему насквозь икроножную мышцу. К великому счастью, пуля больше ни кого не задела, а рана оказалась пустяковой и концу урока перестала кровоточить.

На уроках иногда мы устраивали «обструкцию» педагогу. Чаще всего доставалось почему-то совершенно безобидной и тихонькой Маргарите Александровне Петуховой. А проделка заключалась в следующем. Шестигранный карандаш клался на пол и все синхронно начинали его катать подошвами обуви. Впечатление такое, что по улице движется если не танк, то уж какой-нибудь хиленький тракторишко, то уж точно! Звук исходил одновременно из нескольких точек, и не возможно было определить его источник, даже направление на него. Петухова подходила к окну, в надежде увидеть движущийся транспорт, а «трактор» вдруг замирал. Стоило ей отойти от окна, как «гусеницы» снова приходили в движение. Бедная Маргаритсанна! Так и отправили мы ее в декрет до окончания школы.

Физру нам преподавал физрук Юрий Александрович Котов, по прозвищу просто Юра. Интересный был преподаватель – смесь педагога и скрытого пьяницы. Он прошел часть войны. Ближе к концу ее наступил на мину-попрыгунчик. Легко отделался, - ему оторвало только пальцы на ноге. Все остальные органы остались целыми. Но он всё жаловался на то, что не может ходить по песку,- так и хочется почесать между пальцами!

Школе передали полуразбитую полуторку. Ходовая и мотор целые. Не было только кабины и кузова. Юра, зная мои «рисовательные» способности и подозревая во мне конструкторский дар предложил мне разработать, как теперь говорят, - дизайн кузова. Что бы получилось подобие школьного многоместного авто для обучения езде. Я с энтузиазмом взялся за выполнение столь ответственного задания. Перерыл журналы «Техника молодежи» и «За рулем», в поисках статей о НАМИ, и все уроки посвятил этой задаче. Все тетради были изрисованы автомобилями фантастических форм. В конце концов я остановился на наиболее простом, как мне казалось, варианте каплевидной формы на подобии современного «Матиза». Только кто при тогдашнем состоянии технологий мог изготовить такой кузов! А полуторка как-то незаметно исчезла со школьного двора.

Юра успешно привлек Труна, Лерку, меня и еще несколько товарищей к занятию спортом. В первую очередь к не требующим особых затрат беговым видам. Больше всего меня тянуло к средним дистанциям. Лень все-таки бежать далеко. Спринтер из меня получался плохой. На стометровке я мгновенно срывался со старта, несся вперед, как на побитие мирового рекорда, но вот одна беда преследовала меня всю мою короткую спортивную жизнь. Я ни как не мог избавиться от привычки пробежать всю сто метровку на одном дыхании. Старт, - вздох, и выдох только после финиша, и то – не сразу. При моем хилом объеме легких до финиша кислорода мне не хватало, я чувствовал, как тяжелеют и деревенеют ноги. Я попросту забывал дышать! Но ни чего не мог поделать.

Мы ежедневно, по утрам, заметьте – добровольно, и героически, собирались в сквере у первой школы и бегали по его круговой аллее. Плюс к этому все, кроме меня, не умеющего плавать, после пробежки неслись на реку купаться. Причем даже в морозы в проруби. Понятия «морж», по-моему, еще не существовало. Но как-то моржевание постепенно затихло. Кто-то где-то обронил нашим любителям подледного плавания, что это плохо сказывается на детородной функции, и боязнь за состояние мужского достоинства пересилило показательный героизм.

Зимой бег заменялся коньками, мы были постоянными посетителями катка на стадионе «Динамо» и даже один раз Юра заставил нас участвовать в соревнованиях. Я еще умудрился выступить в качестве тренера у Труна и Лерки, так ка у меня были собственные «бегаши», а у них - «канадки». Беговые коньки им выдали только на соревнования, и я, как заправский и опытный мастер переучивал их технику бега. Впрочем, ученики превзошли своего учителя.

Тогда же мы узнали о существовании допинга. И в то время он так же назывался, но выглядел он в виде бутылки водки и круга «Буденовской» или «И-го-го» конской колбасы. Другие сорта из продажи в те времена исчезли. От этого «допинга» я чуть не сошел с середины дистанции.

Доканал же меня Юр Саныч, выставив меня на первый этап смешанной эстафеты на общегородских соревнованиях в день молодежи. Надо было стартовать на площади Революции у трибун около Тошниловки, бежать в сторону Каменного моста, повернуть налево, обогнуть весь квартал и вернуться к трибунам. Всего-то с километр,- это плевая для меня дистанция. На сей раз Юра допинг не предлагал, так как стояла жара, но и тут он умудрился допустить роковую ошибку. Он обозначил мне место передачи нашим девочкам не на площади, а на параллельной улице в середине квартала. А это - 400 метров, моя коронка! На этой дистанции я знаю, как распределить свои силы и каким темпом мне бежать.

Со старта я рванул со страшной силой, сразу же оказался метров на пятьдесят впереди всех, и под хихиканье толпы: «Ишь, какой прыткий!» рванул к этапу, где по моим понятиям должна ждать меня Галя Богданова. Прибегаю, Гали нет! Недоумеваю, еще побегал по толпе, кому отдать палку. А мне кричат: «Беги дальше, на площадь» Я рванул дальше, и когда оставалось каких–то тридцать метров, силы покинули меня, дыхание полностью остановилось, и я на волевых, почти пешком, дошел до финиша. Меня уже начали обгонять отстающие. Эстафету передал как в тумане, помнится, пятым или шестым, Из-за меня наша школа заняла четвертое место. Меня под руки, почти бездыханного отволокли в тень. Помню: мама с перепуганным лицом, суёт мне в нос ватку с нашатырным спиртом; рядом Юр Саныч с виноватой мордой. Он, оказывается, перепутал этапы, решил проставить меня на мою коронную дистанцию, ан вот как оно обвернулось. С тех пор я практически специально не бегал, не считая армии, где заставляли каждое утро, в любую погоду, и института, где бег входил в зачет.

Большинство друзей находило себе занятия по душе и вне школы. Лерка с Соколовым и Скачковым занимались в шахматной секции. Мы с Труном – стрельбой из мелкашки, кроме того Трун еще тягал штангу и до тягал ее до первого разряда. Я посещал в Доме Пионеров кружки. Сначала авиамодельный, потом - несколько лет в фотостудии. Записался в радиокружок, но его в то время временно закрыли из-за ремонта. Компенсировалась эта недостача созданием кружка в школе. Радиокружок расположили в просторном и хорошо оборудованном школьном подвале.

В фотокружке я досконально постиг все процессы и тонкости фото дела. Даже на областной выставке были помещены четыре мои не очень художественные фотографии. Одна - вид на Мамисонский перевал. Вторая - пароход «Адмирал Нахимов» у причала и назывался «Лунная ночь». На само деле - снято было перед заходом солнца. Специальная несложная обработка превратила увядающий день в дорожку «лунного» света на море. Третьим был, экзотика для Вологды, снимок горы Мамисон на Кавказе. Четвёртая фотография – фото загадка:- обратная сторона Луны. Если вспомнить, то до первого искусственного спутника земли оставалось около месяца. О полете к Луне только мечтали! На самом деле это был каравай круглого ржаного хлеба на фоне черной тряпки, усыпанной крупой разного калибра. Все это осветил ярким боковым светом. Фото получилось потрясающим, эффектные кратера «вулканов» с длинными тенями от них, множество следов от «падения метеоритов». И все это на фоне звездного неба с Млечным путем!

Преподавал фотодело нам Николай Николаевич, владеющий в совершенстве всеми секретами художественной фотографии. Кроме него у меня были и другие замечательные учителя. Это сосед сверху - дед Гаврилов, часовых дел мастер. Он мне давал напрокат свой широкопленочный фотоаппарат «Москва». А у мамы работал счетоводом совладелец фотоателье «Гончарукъ и сынъ» дядя Коля Гончарук. Он давал пользоваться аппаратом «Фоткор1», а иногда доверял мне свою полупрофессиональную немецкую камеру, снимавшую на большие стеклянные пластинки. Стекла эти были в острейшем дефиците, но руководитель фотокружка Николай Николаевич доставал где-то рентгеновскую пленку. Я в темноте ее резал по формату пластинки со смытой эмульсией и заправлял ее вместе со стеклом в плоские кассеты. Оставалось только снарядить ею фотоаппарат и ждать, когда «вылетит птичка».

В то время клуб КОР (ДК железнодорожников) был известным в Вологде центром культуры. В балете Макса Миксера подвизались сестры Светлана и Валентина Ивойлова, а Швандя даже успешно исполнял там партию Кота! В хоре Масленникова Лерка был солистом. Его сестра училась в музучилище и по окончании его стала солисткой Вологодской филармонии.

Много времени мы проводили в библиотеках. Я же с четырёх лет был записан в областную. Она тогда располагалась в здании бывшего дворянского собрания. Очень уютная была библиотека с большим читальным залом и огромным книжным собранием. На лестнице устраивалась курилка, где проходили и бурные обсуждения и, пока погода не позволяла,- за колоннами целовались парочки. После переезда в новое здание она как-то потеряла свою привлекательность. В реставрации этого здания самую непосредственную роль выполнял в последствии Валерий Дука.

Без Интернета, телевиденья и компьютерных игр мы находили себе занятия!