25. М. Ройзман Социальные мотивы в «Гадибуке» (Государственный театр «Габима») Новая рампа. 1924. № 14. 16 – 21 сент. С. 9 – 11

В чем же, собственно, содержание пьесы С. Ан-ского (С. А. Раппопорта) «Гадибук»? Перед нами городок Бриница в еврейской черте оседлости во второй четверти 19 века. Ешиботник Ханан и Лея, дочь купца Сендера, любят друг друга. Во всяком государстве, которое дает элементарные права гражданства, такая любовь, как нечто неприкосновенное, расцвела бы прекрасным цветком. Но отец Леи, кулак, перед которым «вся Бриница» ходит на задних лапках, не хочет продешевить свой товар, «единственную дочь с приданым», и готовит свадьбу с Менаше, сыном купца Нахмана. Это понятно: Сендер живет и воспитывается в эпоху романовщины³⁹⁸, которая вышибла все человеческие чувства из человека, особенно из загнанного в тупик еврея, и прочно вгвоздила в голову одно: деньги — это право на власть, на силу, на «счастье». Таким образом, купец Сендер помимо своей воли является косвенным представителем той же казарменной России, которую может быть, он ненавидит.

Мы знаем, что любовь Леи разбивается о каменную силу отца — она должна выйти замуж помимо своего желания.

Теперь перед нами нищие: хромые, слепые, горбатые, безрукие, одним словом, та еврейская голь, которая и посейчас ютится по разным городам бывшей «черты». О, конечно, они ненавидят толстосума Сендера, но они боятся его: вот они проклинают Сендера со всей специфичностью еврейских проклятий, но стоит крикнуть: «Сендер идет!», как нищие притихнут и запоют хвалебные песни.

Но когда в Лею вселяется дибук и свадьба расстраивается, послушайте, какое грозное и вместе с тем торжествующее ликование вырывается из этих грудей. Их врага, богатея Сендера, постигло самое великое несчастье, потому что нет сильней беды у еврея, когда она постигает единственного ребенка, да еще в день венчанья.

Но Сендер еще не побежден. У всякого купца есть верный помощник: служители религиозного культа. И Сендер направляется к цадику Азриэлю, прося его помочь беде, чтобы все-таки выдать дочь замуж за богатого человека.

Конечно, трудно назвать Азриэля алчным, так как автор пьесы нарисовал его нездешним: — Кто это я, что со всех сторон тянутся ко мне за спасением? Ведь я сам ничто!

И несмотря на то, что раввин Шамшон обвиняет Сендера от лица покойного Нисона³⁹⁹, как человека, не сдержавшего своей клятвы о помолвке будущих детей (Леи и Ханана), — Азриэль решает дело в пользу Сендера и после «суда Торы» изгоняет дибука из Леи, чтобы выдать ее замуж за живого, т. е. за того же богатого Менаше. И кажется, что Сендер с помощью цадика победил. Но нет. {323} Это было бы против того целомудренного чувства, которым охвачена Лея и покойный Ханан; это было бы против тех нищих, которые в этом несчастье Сендера видят справедливую кару.

И Лея, освобожденная от дибука, переступает круг, очерченный Азриэлем, и умирает, чем окончательно разбивает все планы ее отца. (Сендера).

Наконец, есть еще одна фигура в пьесе: Прохожий — представитель народа. Как же он ведет себя? С кем он и против кого?

В первом акте он слушает беседу батланов, с восторгом вспоминающих пышную и богатую жизнь прежних цадиков.

— А вот Зуся Анопольский, — говорит Прохожий — был нищий, а творил чудеса неменьшие.

Когда умирает Ханан, он садится подле трупа (кто забудет эту скорбную фигуру?). Но когда его приглашают остаться на свадьбе у Сендера, он отказывается, многозначительно говоря, что после придет. Он первый объявляет нищим, что дибук вселился в Лею и он (3‑й акт), найдя ее мертвой, покрывает ее, как раньше Ханана, и, слыша за стеной свадебную песню, говорит:

— Поздно!

Таким образом, и Прохожий — (народная совесть) на стороне несчастных влюбленных, на стороне бездомных нищих. Более он против Сендера: разве он утешает купца и няню, когда они искренно сокрушаются от горя? Разве он также «бездельничает» и распевает псалмы с батланами и хасидами?

Для того чтобы закончить настоящий очерк, мне хочется остановиться на обрисовке некоторых героев, к которой прибегает автор «Гадибука».

В этом отношении нельзя обойти вниманием обрядовую сторону еврейства, изображенную с сатирическим оттенком: батланы разглагольствующие, голодные, засыпающие, молящиеся — вызывают в зрителе и жалость, и смех. Свадьба, перед которой умудренный опытом реб Мендл поучает жениха, три родственницы, разносящие сласти, мать и сваты (шатхэн), пляшущие перед началом свадьбы, и т. п. — это и трогает, но это и отталкивает. Хасиды, лебезящие перед цадиком, ликующие и ушедшие в беседы до одурения, ешиботники, замкнутые, проходящие мимо жизни — это все антикварные редкости, которыми можно любоваться, но о которых вряд ли вспомнишь не с улыбкой.

И неспроста после того, как женщина плачет перед Торой, автор заставляет ее дать служке монету, чтобы батланы помолились за больную дочь. И с каким восторгом показывает деньги служка, и с каким восторгом их пропивают!

А купец Сендер и купец Нахман — эти «кит китычи» в еврейской ермолке, которым не удается брачная сделка, но перед силой которых должна отступить и Лея, и ее союзники — нищие? Автор ни на минуту не остается на стороне этих купцов и даже явно издевается над великим богачом Сендером (3‑й акт), когда происходит суд Торы.

Такова, в сущности, внутренняя сторона «Гадибука», особенно если принять во внимание те места пьесы Ан-ского, которые подверглись сокращению при постановке.

Все это делает пьесу особенно интересной, именно в нашу эпоху, потому что она невольно заставляет призадумываться над всеми бытовыми и религиозными сторонами еврейского прошлого, окончательно канувшего в Лету со дня октябрьской революции.

И не потому ли пьеса так хорошо воспринимается современным зрителем, который смотрит ее с неослабевающим интересом в течение двух с половиной лет?

P. S. Несмотря на очень плохую погоду, 2 сентября в помещении Вольного театра открывшиеся гастроли «Габимы» привлекли многочисленную аудиторию. Об исполнителях уже много раз писалось, но стоит отметить, что увеличенная площадка сцены дала возможность многим актерам ярче провести {324} свою роль (цадик Азриэль — Н. Цемах). Зрители тепло принимали актеров и этим создали уверенность, что с открытием «Габима» в новом помещении (дом Армянской культуры) — «Гадибук» будет пользоваться тем же успехом.