{176} 40. Конст. Тверской Блестящий финал «Чудо» у москвичей Рабочий и театр. 1926. № 28. 11 июля. С. 6

«Чудом св. Антония» москвичи закончили так непривычно затянувшийся летний сезон… Небольшая метерлинковская комедия как нельзя более годится для финального, завершающего гастроли, спектакля: в ней опять продемонстрировано блестящее, исключительное режиссерское мастерство Вахтангова, проработавшего пьесу до предельной глубины и добившегося ровного, повсюду выверенного ансамбля. И это не тот ансамбль, о котором обычно говорят: «трудно кого-нибудь выделить…» (ибо некого выделять), — здесь надо выделять каждого исполнителя, говорить о безукоризненной технике движения диалога, прекрасно разработанном ансамблевом жесте, мимике внешней и внутренней…

Метерлинковский текст и сейчас еще звучит у москвичей достаточно зло и остро. Несколько удачно сделанных сценических моментов, ряд ярких фигур мещанско-буржуазного болота, на фоне которых проходит святой Антоний, воскрешающий богатую старуху и этим повергающий в ужас всю свору родственников-наследников, подлинное драматургическое мастерство автора — придают этому небольшому сатирическому представлению значительный удельный вес. Постановщик счастливо избежал всех подводных камней мистицизма и декадентской символики, которые бывают почти неизбежны при постановке на сцене пьес М. Метерлинка. «Святой», его появление, моменты «просветления» и самого чуда даны в чисто-театральном оформлении, приемами, подчеркивающими ироническо-скептическое отношение автора и заостряющими жало сатиры…

С точки зрения технической, постановка «Чуда» представляется эскизом к большому, значительнейшему режиссерскому произведению Вахтангова, — «Гадибуку». Детали обстановки (цилиндры и пальто со скрюченными рукавами на вешалках), позы действующих, специфическая манера утрированного жеста и движения — все это здесь намечено уже достаточно ясно и выполнено с убеждающим мастерством. Как и в остальных работах Вахтангова, оригинальный и новаторски-смелый замысел осуществляется с большим чувством меры и учетом зрителя и его реакций. Ничто, ни одно движение, интонация не пропадает зря. Распределение сцен, акцентов и пауз свидетельствует о громадной технике режиссирования. По сравнению с этим спектаклем остальные работы Студии (кроме совсем иной, но тоже мастерской «Турандот») кажутся поверхностными, порой беспомощными и даже провинциальными. Руководители совершенно правильно дали «Чудо» последней гастрольной премьерой.

При всем том, что он едва ли может быть коммерчески-выгодным спектаклем (продолжительность его не превышает половины обычного театрального вечера, а дополнение в виде комедии Мериме — носит в достаточной море случайный характер), здесь отлично показываются актеры Студии, театр доказывает, что «есть порох в пороховнице»… Жаль только, что некому ее зажечь, что смена Вахтангову еще не пришла.

{177} 41. С. Марголин Спектакли Евг. Багр. Вахтангова Программы государственных академических театров. 1926. № 62. 30 нояб. – 6 дек. С. 8 «Чудо св. Антония»

Официальному пятилетию Студии имени Евг. Вахтангова предшествует ряд лет углубленной подпольной работы, формирования актерских сил, серьезного сценического их воспитания. «Чудо св. Антония» оказалось началом признания сценических опытов молодого театра. Естественно, что именно этим спектаклем Студия отмечает свою юбилейную дату. Впервые «Чудо» было осуществлено на крохотной сцене Мансуровского особняка лишь с целью выявления молодого актерского материала. Искание театральных форм постановки оказалось делом следующей стадии работы, когда индивидуальность учеников-актеров более или менее определилась, а стаж их школьной учебы считался законченным. Первая редакция стремилась лишь дать актерам практику игры на публике, хотя бы и в своем маленьком зрительном зале на 63 места. Последняя редакция Евг. Вахтангова, показанная еще 13 ноября 1921 в день открытия Театра-Студии, во многом углубила намерения своего режиссера, приблизила ее к стилю гротеска, обострила характеры действующих лиц вплоть до приближения их к маскам буржуазии в современности. В Метерлинке Вахтангов принес с одной стороны гофманское — фантастику правдоподобия, с другой стороны — ироническую переоценку современных отношений актеров к изображаемым ими образам. Именно в этой редакции спектакль был принят К. С. Станиславским и Вл. И. Немировичем-Данченко еще на малой сцене на Арбате. «Чудо св. Антония» оказался удобным драматургическим материалом для исканий Вахтангова острых массовых сцен, скульптурной лепки мизансцен, построения их на рампе, и игры с персонажами пьесы, как с целым сословием буржуазного мещанства. В «Чуде св. Антония» обостряется и извечная тема Е. Вахтангова о противоречии между жизнью и смертью. На этот раз постановка по сценарию Метерлинка подчеркивает, что жизни французское мещанство не знает, но смерти принадлежит всем своим существом.