12. Божена Витвицкая Студия Московского Художественного театра «Эрик XIV», пьеса а. Стриндберга Рижский курьер. 1922. № 442. 28 июня. С. 3

На сцене был сложный, исступленный и мучительный писатель Август Стриндберг.

Его творческую личность проникновенно воспроизвели режиссер Вахтангов и исполнитель роли Эрика — Чехов.

Для мистической сущности пьесы режиссером избрана единственно подходящая форма — форма условного театра.

В жизненно-психологической технике московской Студии это — подход новый. Он с существенной полнотой передает индивидуальность скандинавского писателя.

Мне кажется, я не ошибусь, говоря, что это первое, столь исчерпывающее истолкование Стриндберга на сцене. В России и в Германии, по крайней мере, до сих пор подход к Стриндбергу был грубо реалистический, дававший лишь физиологический остов, ровно ничем не интересный.

А между тем, Стриндберг полон мистического напряжения. Экстаз безумия владеет им. Воспламененное воображение, доводившее его неоднократно до острых периодов нервного расстройства, рисует ему безудержные, маниакальные картины. Пытливая мысль, граничащая часто с помешательством. Изощренность в анализе мимолетных настроений. Мрачная подозрительность. Чередование бешеных порывов и полного упадка сил и энергии.

Писатель, призванный ворошить в душе все самое тягостное. Писатель, находивший красоту экстаза в мрачном Средневековье. «Снова раздается проповедь крестового похода против турок и евреев, и скоро на площадях запылают первые костры, на которых будут сжигать уличенных в колдовстве ведьм», — так восклицал Стриндберг²⁷⁹.

Жизнь для Стриндберга это — ад, где возвышенные стремления гибнут среди безумия, грязи, пошлости. Соблазн падений, святотатственное издевательство над жаждой чистоты чувствует Стриндберг. С поразительной силою он умеет связать в драматический узел два борющихся начала в человеке — силу возвышенную и низость. В борении этом он сам участник и величайший страдалец. «Стриндберг отправился в поиски за Богом и нашел черта», — пишет американский критик Ханекер²⁸⁰. Внутренним драматизмом насыщены все произведения Стриндберга. Пьесы его — это мучительные драмы духа.

{214} Вахтангов воспроизвел «Эрика XIV» в полной гармонии с автором. Он передал душу автора, его миросозерцание, его сущность. Для этого он нашел нужный стиль, форму, нужную технику. Ибо театр единой техники сфотографировал бы всех авторов на одно лицо, был бы художественным абсурдом.

Смерть Вахтангова громадная потеря для театра.

У этого режиссера был не кнут в руках для усмирения авторской и актерской личности, а дирижерская палочка, которой водили проникновение и увлечение.

У г. Чехова, игравшего роль Эрика XIV, яркая индивидуальность. Индивидуальность истинного художника-актера. Он не суживает автора, не пользуется им лишь как предлогом для выражения своего «я».

Нет, он всецело проникает во внутреннее содержание сценического произведения и через свое «я» раскрывает лик автора.

Г. Чехов — творец-художник, а не просто человек с сильно развитой личной психологией, способной возбуждаться и воспламеняться.

У него широкий диапазон дарования и техники, позволяющий ему давать такие несхожие облики, как Калеб («Сверчок на печи»), Фрэзер («Потоп») и, наконец, Эрик.

Это из того лишь репертуара, который показали рижские гастроли Студии.

Сила таланта Чехова держит зрителя, как в тисках, и не дает ему освободиться от кошмара обостренной атмосферы, в которой происходит действие «Эрика XIV».

Трагическое безволие, болезненная напряженность воображения, граничащая с сумасшествием, взрывы и падения темперамента, разнузданные инстинкты безумца на троне и жалкая, а порою и трогательная, беспомощность малого ребенка — все это сплел воедино Чехов с жуткой правдивостью, с такой выдержкой плана и настроения, которая дается лишь избранникам.

Все остальные участники пьесы были тесно связаны с общим замыслом постановки.

Вот только г. Сушкевич в роли Иерана Персона дал какую-то неопределенность.

Что же такое Персон и в чем секрет его власти над Эриком?

13. Я. Гринс <Без названия> Latvis. Riga, 1922. № 241. 29 jūnijs. 3. lpp.

Студия Московского Художественного театра, между прочим, поставила «Эрика XIV» А. Стриндберга. Это одна из тех примерно 20 великолепных драм, которые Стриндберг написал около 1900 года, достигнув вершины своего творчества. Над этими драмами, как основой, работают современные постановщики в Европе, глубоко уважающие Стриндберга как гиганта духа, открывшего XX век. Руководство наших театров, однако, оказывает непонятное внимание некоторым третьесортным работам иностранных авторов, но игнорирует Стриндберга, поэтому москвичи заслуживают особой благодарности за постановку прекрасной пьесы. Междоусобная борьба сыновей Густава Вазы, которая дала темы многим писателям, нас может интересовать еще и потому, что с нею была связана судьба Финляндии, Эстонии и Видземе (часть Латвии), так как это период, когда шведы устремились через Балтийское море и укрепились на его {215} восточных берегах. Эрик XIV был первым шведским королем, который начал борьбу с помещиками своей страны и обратил серьезное внимание на крестьян. Позже эта политика получила отклик и в Видземе. Характер Эрика истинно в духе Стриндберга, в него писатель вложил так много своих страстных мыслей и оценок.

В своей трилогии «На пути в Дамаск» он пишет: «Не буду отрицать — меня всегда притягивали люди с маниакальными наклонностями, их оригинальность, по крайней мере, не банальна»²⁸¹. «Эрик XIV» — настолько живая и увлекательная драматическая работа, что мимо нее не сможет пройти ни одна серьезная сцена. В смысле направления Студия достаточно тесно примкнула к знаменитой труппе Станиславского, и только немного отошла от академического реализма — неореализма. Все молодые, растущие художники, и среди них самый многообещающий М. Чехов, уже почти зрелый большой талант, будущий соперник Качалова. Видна продолжительная и серьезная постановочная работа под руководством знаменитого режиссера Вахтангова. Ах, как много значит режиссер, приходится думать, возвращаясь домой со спектакля Студии Художественного театра.

Пер. с латыш. Т. М. Бартеле

14. К. А<рабажин> Студия Московского Художественного театра Народная мысль. Рига, 1922. 2 июля. С. 3

<…> В режиссерском отношении выдвигается постановка «Эрика XIV» — Вахтангова и Сушкевича, оригинальная, своеобразная, с интересными декорациями (вовсе не кубизм), условными масками (палача, герцога Карла и др.), от которых, как и вообще от всей постановки, веет дикой, стихийной жизнью, ужасом и безумием веков… Все интересно, все волнует и дает настоящее сценическое действо. Слабее других, и в литературном отношении в особенности, — «Потоп», пьеса, несколько напоминающая горьковское «Дно», но с налетом фарса. Нам понятна, однако, привлекательность этой пьесы в сценическом отношении. <…>