{247} 36. Карел Энгельмюллер Гастроли студии Московского Художественного театра. «Эрик XIV» Narodna politika. Praga, 1922. 22 srpna

Если «Сверчок на печи» был пьесой, в постановке которой труппа Студии впервые попыталась отклониться от сложившихся традиций Художественного театра, «Эрик XIV» стал кульминацией и, скажем сразу, блестящей кульминацией этих обновительных процессов, своего рода последним рубежом, к которому ценой огромных усилий труппа стремилась многие годы. У нас, недавно посмотревших в Национальном театре комедию Стриндберга «Королева Кристина»³⁰⁵, помимо весьма интересного и поучительного сравнения этих двух «королевских» пьес, есть случай заглянуть в глубины той мощной и впечатляющей творческой потенции, рафинированной изобретательности приемов, образов и действий этой студийной труппы, которая просто поражает массой возможностей, пока еще вроде бы не востребованных, не реализованных для сцены, и актерского самовыражения. Если Художественный театр прославился тем, что сумел оживить каждую мизансцену, вдохнуть настоящую жизнь в каждое свое творение, если он оттачивал каждую реалистическую или натуралистическую деталь, показывая их эмоциональную и психологическую обусловленность, — то воспитанники школы Станиславского, счастливые наследники и достойные продолжатели всех его блестящих свершений, показали нам всем, что такое стиль сценической культуры, стиль со всеми его проявлениями — от декораций до внезапно поднятого пальца на руке последнего статиста. Только здесь, в этой пьесе, мы почувствовали и ощутили сильнейшее веяние нового искусства, которое подняла на щит и вписала в свой герб Студия.

Очевидно, что историческая пьеса Стриндберга нацелена именно на это, захватывая всем своим содержанием, каждой из тщательно отделанных сцен, производящих огромное впечатление. «Эрик XIV» — своего рода параллель к «Королеве Кристине». Здесь встречаются и сталкиваются те же начала, и сама судьба главного героя со всеми ее подробностями заставляет вспомнить королеву Кристину. Эрик XIV, сын и престолонаследник Густава Вазы, тоже личность в высшей степени странная. По историческим свидетельствам, он был справедливым государем, ценителем искусств, вел свою страну к расцвету, прославив ее флот. В то же время он страдал приступами безумия, из-за которых лишился трона. Когда его планы вступить в династический брак с Елизаветой Английской провалились, он возвращается к своей любовнице Карин, дочери простого солдата, собираясь увенчать ее королевской короной. Своим поведением он настраивает против себя дворянство, особенно его предводителя, старого Сванте Стурэ. Провозгласив же всемогущим государственным советником авантюриста и пьяницу Иерана Персона, Эрик провоцирует возникновение заговора, чьи участники на время разлучают с ним его обожаемую Карин с их детьми, его жену и возлюбленную, его ангела-хранителя во всех капризных и яростных взрывах его болезненной раздражительности. Одному лишь Иерану, гениальному организатору и дипломату, всегда по силам разрешать все противоречия, а когда его острый ум оказывается бессильным, появляется коварный убийца, одноглазый Педер со своим кинжалом и секирой.

{248} В день свадьбы Эрика и Карин дворянство вновь поднимает бунт, сводные братья Эрика — герцог Иоанн и герцог Карл договариваются о разделе власти, окружают замок, и Иерану не остается ничего другого, кроме как дать королю яд. Троном овладевает герцог Иоанн.

В пьесе этой выведены более целеустремленные, сильные, пластичные, более полнокровные и прорисованные характеры действующих лиц, чем в «Королеве Кристине», хотя практически все они призваны лишь создать среду и фон для сумасбродных истерик или душевных терзаний Эрика. Все это личности, играя которых, студийцы проявили чувство стиля, высочайшее актерское мастерство, искусное владение сценической речью, мимикой и жестом.

Прежде всего, это — Эрик в исполнении господина М. А. Чехова! Вчера еще сгорбленный неряшливый старец с шаркающей походкой и еле слышным голосом, сказочная фигурка игрушечного мастера, сегодня он уже стройный, подвижный молодой король, но болезненного вида, с пристальным, вопрошающим взглядом широко открытых глаз, испуганный, нервозный, чередующий внезапные приступы смеха со слезами, гордый и благородный властелин, который вдруг съеживается, как малое и слабое дитя, в объятьях своей обожаемой Карин. То он извергает гневные слова в припадке безумия, то снова ласкается со своей милой, разделяя с ней печаль или бурную радость из-за какой-то глупости, помутившей его рассудок. Господин Чехов настолько мастерски передает это патологическое состояние каждой своей позой, жестом, взглядом, что его исполнение — одно из самых выдающихся, которые мы когда-либо видели.

Пер. с чеш. Л. Н. Будаговой

37. М. М<айерова> Студия Rude pravo. Praga, 1922. № 196. 23 srpna

Свой новый сезон Театр на Виноградах открыл рядом спектаклей Студии Московского Художественного театра. Как показала вчера труппа русских актеров в так называемой исторической драме Августа Стриндберга «Эрик XIV», начало гастролей было весьма успешным, и пражане пожалеют, если отдадут предпочтение разным сомнительным летним «забавам» перед возможностью испытать истинное удовольствие и не придут в театр, который им это гарантирует. Московская труппа отличается изобретательностью, искренностью и отвагой, а ее состав владеет всей гаммой выражений как общечеловеческих страстей, так и специфических особенностей отдельных драматургов или периодов в истории драматургии. Действительно, перед нами Стриндберг с пьесой, которую можно было бы назвать «исторической», поскольку речь в ней идет о шведском короле, однако и по существу, и в актерской интерпретации, главное здесь — воссоздание определенного характера и его проявлений в конкретной среде. Эрик XIV — избалованный, неразумный отпрыск богатого и знатного рода, всегда поступавший, как ему вздумается, не знавший ни горя, ни страданий — душевных или телесных. Одержимый чувствами необъяснимой, иррациональной любви и ненависти, он ценит собственные слабости и ненавидит свою силу. Действие {249} ограничивается скупыми сведениями о том, что Эрик ищет достойную короля невесту, которую у него то и дело кто-нибудь отбивает, что с детским упрямством он преследует дворян и, в конце концов, берет в жены дочь солдата, свою любовницу из народа, мать его детей — Карен. Человек он слабовольный, поэтому драматург ставит рядом с ним верного друга, который действует в его интересах, но за свою преданность позже расплачивается жизнью, когда Эрик, препятствуя его стараниям, провоцирует бунт и отравляет себя, страшась позорной смерти. Трон переходит к одному из его сводных братьев, а толпа, только что прославлявшая Эрика в благодарность за свадебный пир, теперь кричит «Да здравствует король Иоанн III!» Постановка отличается мрачностью декораций, освещения, режиссуры и грима действующих лиц. Отвечая духу старинного повествования, она вносит свои оттенки в плод стриндберговской фантазии, подчиняя ее причудливую гротескность определенному настроению. Студия, чья труппа состоит из отличных актеров и одаренных режиссеров, доказала, что «обстановочная» пьеса не требует загромождения сцены старомодным реквизитом или абсурдным модернистским хламом. Название этой труппы — Студия, Мастерская, что символизирует ее цели и характер. Это и в самом деле — мастерская, где трудятся все, от исполнителя главной роли до статиста, который в панике описывает круги в неподражаемой сцене известия о смерти короля. Очевидно, что в этой труппе работает не только режиссер, но исполнитель даже самой маленькой роли, и что каждый делает это на протяжении всего спектакля, а не только, когда на него направлено внимание зрителей в моменты его реплик или действий. Ясно, что, ставя эту пьесу, актеры и режиссер долго репетировали, что-то переделывали, трудились много и упорно, и что лишь на этой основе мог возникнуть такой жизненный, потрясающий и яркий спектакль.

Пер. с чеш. Л. Н. Будаговой