{548} 64. Кн. С. Волконский Гастроли театра им. Вахтангова «Принцесса Турандот» Последние новости. Париж, 1928. № 2640. 14 июня. С. 4

Постановка этой пьесы есть выдающееся явление в числе театральных достижений.

Самое ценное: мы присутствуем при возникновении и осуществлении нового мира. Самое главное средство, коим достигается это осуществление, — это ритмический принцип. Слияние с музыкой естественно, не насильственно (как в Камерном театре). И в этом слиянии не только совпадение движений, но, что гораздо важнее, — совпадение с настроениями. Такие внезапные проявления зрительно-слуховой гармонии, как например, во время отгадывания первых двух загадок, когда вся толпа участвует в драматическом моменте, и чем же участвует? — исключительно двигательным совпадением с музыкой. Или такой удивительный по неожиданности и тонкости выполнения момент, — когда пленная Адельма в последней картине изливает свои горести, и вся толпа «соболезнует»; тут вдруг в одном месте, вслед за ее жалобой, всеми овладевает какой-то ужас, — он длится мгновение, но все, что есть на сцене, и музыка, которая за сценой, — все в этом кратком моменте ужаса участвует. Вот это настоящий театр, настоящая нереальная реальность, или, если предпочитаете, — реальная нереальность. Вот где можно сказать: «И верится, и плачется».

Таких моментов в спектакле много, — которые осуществляют то, что задано. Задано удивительным архитектурным воображением далекого и милого Вахтангова… Но могу говорить лишь о моментах. Увы, не могу сказать того же обо всем представлении сплошь. Причина? Две. Одна — злоупотребление движением. Понимаю движение, когда на сцене много народа, тогда и единичный говорящий как бы заряжен — общим напряжением, которое ищет выхода; но когда на сцене двое, как, например, Принц с Адельмой: что это за прыжки с кровати на лестницу, с лестницы на кровать и пр.? Нет мимически-психологического оправдания, и это есть пластическая «болтовня», а не пластический «язык». Сказал «язык» — и вот вторая причина, второй недостаток. Язык, речь! Дикция невозможная, неясная, мазанная, а когда ясная, то такие невозможные ударения и такое произвольное пользование паузами, что текст приходится угадывать. Когда, когда же заговорят на русской сцене ясным, логическим, здраво-осмысленным, живым языком!.. Слова льются, как вода из крана, с таким невниманием к словосочетанию, что получается нечто несуразное вплоть до создания несуществующих слов, вроде «Плипуст» (с ударением на последнем слоге)… Жаль; не так жаль, когда плохо, а как когда хорошо, а могло бы быть лучше, да само себя портит. Но тут уже вопрос не режиссерский, а воспитательный: это не цветочки, а корень, не дело сцены и рампы, а дело школы…

И, несмотря на недочеты, так сильна заложенная в этот спектакль мысль, так слажены движения, так психологичны совпадения с музыкой, что очарование действует и вопреки неточностям речи и вопреки приносимому на жертву тексту. Все, кто побывают на «Принцессе Турандот», выйдут из театра с легким радостным настроением и с уважением к тем, кто осуществил такую огромную работу, чтобы нам доставить несколько часов приятного выхода {549} из действительности. Не скажу, чтобы импровизированные разговоры и приспособления к французскому зрителю были удачны: без них было бы лучше.

В смысле личного исполнения, скажу, что самые лучшие данные у г‑жи Орочко, изображающей княжну-рабыню. В ней есть все для настоящей трагической актрисы. К сожалению, и у нее, хотя она лучшая, недочеты читки: неясность дикции и неточности ударений. Комические старички очень хороши, говорят много лучше прочих, но несколько злоупотребляют бытовым тоном, который врывается «опрощающим» началом в то, что производит впечатление «иного мира». К сожалению, не могу похвалить двух главных героев. Принц пластически не довольно гибок (в особенности ноги неуклюжи, мимически бессознательны); это тем более заметно, чем больше ему режиссер навязал ненужных движений. Малая понятность речи его превзойдена только речевыми недостатками Принцессы; тут уже почти ничего понять нельзя; образ ее недостаточно выявлен, бледен и не занимает в пьесе той центральности, какая ему подобает.

Маленькая отметка, которая, может быть, покажется второстепенной, но я искренне порадовался, увидев на программе, что костюмы работы Ламановой: жива, работает и, как всегда, — хорошо.