97. Дж. Брукс Аткинсон в момент оккупации532 палестинские актеры «Габимы» вновь показывают в Нью-Йорке «Гадибук»533 The New York Times. 1948. № 32972. 3 May. P. 26

В день оккупации Палестины актеры «Габимы» привезли в Нью-Йорк шедевр — свой самый старый спектакль, «Гадибук» С. Ан-ского, которым в минувшую субботу открыли на Бродвее свои недолгие гастроли. Поскольку у себя дома, в охваченной войной Палестине, они, как и все, являются военнообязанными, «Габима» в сегодняшней ситуации являет собой нечто большее, нежели просто театр. Начавшаяся у них на родине {424} война нарушила первоначальные планы перелета в Нью-Йорк — однако, хотя последний из участников спектакля оказался здесь лишь в половине шестого в субботу, спектакль начался вовремя.

Все эти обстоятельства, далеко выходящие за рамки чистого искусства, делают пребывание «Габимы» в Нью-Йорке особенно желанным. Впрочем, они никак не сказались впрямую на самом спектакле, поскольку, подобно Вселенной, «Гадибук» не принадлежит какому-то конкретному времени. Как сценическое произведение он, несомненно, входит в число величайших театральных работ нашего века. Рядом с ним театр реалистический выглядит абсолютным нищенством, а соответствующая ему актерская игра — крайне незамысловатой.

Премьера «Гадибука» состоялась в Москве в 1922 году, после четырех лет репетиций, в постановке к тому моменту ушедшего из жизни Евгения Вахтангова, самого талантливого ученика Станиславского. Значительным событием стали гастроли студии «Габима» со спектаклем «Гадибук» в Нью-Йорке в 1926 году. Впрочем, к этому моменту пьеса была уже известна: в 1921 году ее ставил здесь Еврейский художественный театр⁵³⁴, а в 1925 году уже по-английски, — труппа «Нейбохуд Плэйхаус», с Мэри Эллис в главной роли⁵³⁵.

Тот спектакль стал одним из значительнейших событий в театральной истории Нью-Йорка. Давно прекратила существование игравшая его труппа — а вот «Габима», приехавшая к нам спустя столько лет напряженной и нелегкой жизни, демонстрирует магию вахтанговской виртуозности столь же изумительную, как и прежде, с присущим этой труппе ощущением национальных особенностей, религиозной мистики и всечеловеческой боли. Играют они на иврите. Однако, образное решение столь выразительно, столь воплощено через музыку и танец, что для полноты восприятия язык слова оказывается не столь существенным.

«Гадибук» представляет собой историю еврейской девушки, в которую вселился дух ее возлюбленного. Он любил ее, и она любила его. Однако, повинуясь воле отца, она обручена с богатым человеком. Во время свадьбы героиню охватывает какая-то загадочная сила, прерывая обряд бракосочетания. Это и есть «Гадибук» — душа ее возлюбленного, безвременно ушедшего из жизни и поселившегося в ее теле. В последнем акте старейший рабби пытается изгнать духа, но безуспешно.

Сия старинная легенда стала поводом для абсолютно необычного спектакля, созданного гением театра. Порвав с реалистической эстетикой, каковая является огромным достижением Московского Художественного театра, Вахтангов сочинил театральную симфонию. В основе — актерская игра. Плюс к ней — зловещие танцы, пугающий грим, церковные песнопения, впечатляющие массовые сцены деревенской свадьбы, игра теней, эффект долгих пауз. По ходу действия интонация меняется, от комической до рождающей ужас. Все персонажи спектакля вовлечены в эту темную стихию колдовства, испуганы, одновременно очарованы страшным визитером.

Для памяти о театральном спектакле двадцать два года — долгий срок. Однако, никто из видевших в 1926 году танец нищих никогда его не забудет: очень высокого роста слепой, неуверенно кружащийся под музыку; хромой калека, опирающийся на какое-то подобие клюки; одетые в лохмотья женщины и их ревнивая нежность в отношении невесты; группа весело отплясывающих мужчин, низеньких, сутулых… Одно из бессмертных творений искусства театра.

* * *

«Гадибук» для «Габимы» — то же, что для Московского Художественного театра «Чайка»: одновременно первый успех и визитная {425} карточка. Актеры «Габимы» сыграли его более тысячи раз. И в прошедшую субботу, хотя, возможно, и уставшие после трудного и долгого пути, они сыграли его, как играют музыканты самого слаженного оркестра. Ежедневно, вплоть до будущего четверга, любящие театр жители Нью-Йорка имеют редчайшую возможность увидеть, что происходит, когда замысел спектакля принадлежит человеку, наделенному фантазией, и когда он разыгран ансамблем актеров, чье мастерство не сводится к жизнеподобию. Хотя, нет сомнений, что это им тоже подвластно.

Пер. с англ. Ю. Г. Фридштейна