Таинственная атмосфера

Если вам доведется увидеть труппу «Габима» в постановке «Гадибука» в театре «Феникс», вы сможете получить совершенно новое впечатление от театра. Пьеса будет длиться почти три часа, и вы не поймете ни слова, даже не сможете понять сюжет, если, конечно, вы не понимаете иврит, знатоки которого встречаются редко. И в то же время вы с интересом будете следить за развертыванием событий с начала и до самого конца. Есть какое-то неповторимое очарование в том, как гармонично работают люди вплоть до самого конца спектакля; хотя мы можем и не понимать в чем оно заключается и как достигается. Даже тот, кто никогда не видел состязаний по гребле и которому ничего не известно об основных принципах гребли, все же получает настоящее эстетическое удовольствие от работы восьми натренированных людей. Именно такое удовольствие может принести театр «Феникс».

Мистическая пьеса

Странные песнопения, эксцентричные танцы, необычная стилизация исполнения и грим актеров, старинные костюмы могут также удивить вас, как удивили меня. И хотя, вероятно, не поймете, о чем ведется речь, вам точно станет ясно, что актеры знают свое дело, как никто другой. Вы почувствуете, что стали свидетелем чего-то настоящего и очень важного, какой-то загадки, ответ на которую вам не известен.

Одним словом, на пьесу «Гадибук» меньше всего влияет постановка на неизвестном языке. Это загадочный спектакль, сохраняющий свою таинственность даже на английском. И все же выразительность самых важных сцен спектакля, в которых в тело девушки Леи вселяется дибук (или дух, не покинувший землю), дух ее умершего возлюбленного, не зависят от языка. Вам не нужен переводчик, чтобы понять, насколько хорошо играет в этих сценах мисс Х. Ровина. Дело в мастерстве.

Но, несмотря на ее замечательную игру, мне кажется несправедливым отмечать только ее заслуги. Нужно видеть работу всей труппы, а не только одного актера. За десяток лет своего существования, превратившись из филиала московского экспериментального театра в Национальный театр Палестины, эта труппа представляет наиболее захватывающее зрелище на сцене — слаженную работу отличной команды.

Пер. с англ. компании «ААТ»

{412} 85. Х. Х. (Н. Н.) <псевдоним не раскрыт> Труппа «Габимы» с пьесой «Гадибук» С. Ан-ского на иврите в театре «Феникс» The Observer. London, 1931. 4 Jan.

Для господина Ноэля Коуарда и его произведения «Частные жизни»⁵¹⁶ успех «Гадибука» труппы «Габима» и контраст едва ли могли бы быть еще более значительными. С точки зрения художественного искусства, это было бы, как если бы Рембрандт был последователем Кирхнера⁵¹⁷, а с точки зрения театра, как если бы местом будуарной встречи была Вавилонская башня. Похожие на свою странную пьесу, еврейские актеры пробуют разбудить ваше воображение, не ограниченное предубеждениями, и даже в этом случае им нелегко добиться своей цели. Они в первую очередь обращаются к зрительному восприятию, а не к изнеженным чувствам, как это происходит в нашем драматическом искусстве. Оценивая синагогу, которая кажется наполовину часовней, наполовину ночлежным домом, вы можете увидеть контраст энергии бедной жизни, смешанной с родовыми обрядами, в ходе развертывания событий в пьесе. Кроме того, это лишь увеличивает ваше удивление от того, как манера подачи подчиняет себе содержание, когда свет освещает актеров на сцене и начинается второе действие.

* * *

К этому времени основная идея пьесы понятна. Ханан, юный студент, изучающий теологию, доведенный до почти лихорадочного состояния из-за запретов Каббалы и смирения плоти, встречает Лею, в которую отчаянно влюбляется, и, узнав о том, что она выходит замуж за другого, умирает от шока. Таков краткий сюжет, сопровождаемый пением, причитаниями и праздничным шумом синагоги. Женщина пронзительным скорбным криком прервала пение хора, и Посланник, странный символичный персонаж, никогда не выходящий из состояния полного равнодушия, первым покрывает мертвое тело Ханана, потом присаживается рядом, сохраняя профессиональное самообладание. Все относительно понятно.

* * *

Однако, после смены сцен и появления двора дома Леи, начинаются приготовления к свадьбе, света становится все больше и больше, но ясности становится все меньше и меньше. С этого момента раскрывается вся странность постановки. Собравшиеся жители деревни, зловещие и макабрические, толпятся около столов, покрытых белой тканью, они хромые, слепые, безумные, и, судя по отвратительному гриму, многие в стадии активного разложения. И по тому, как они тянутся и хватают кричащую невесту, такую же белую, как ее атласное платье, кажется, что дух пьесы не совпадает с ее контекстом; кажется, что примитивная фантазия избавилась от него в угоду экспрессии.

* * *

Сцена, которая следует далее и происходит в доме раввина Азриеля, лишь усиливает шок от предыдущей. Раввин и его древние сподвижники в гриме и многослойных одеждах восседают в зале, возглавляя толпу неизвестных собравшихся людей, которые находятся на грани безумия. Дибук (дух Ханана) вселился в тело Леи, чтобы она не досталась молодому жениху, страдающему от предсвадебных страхов, с которыми ему помогает справляться маленький, надоедливый учитель — персонажи, смягчающие {413} ужас предыдущей сцены с некоторым расовым юмором. Лею привели к старому раввину для изгнания духа с помощью книг, свечей и дудки из рога барана. Все закончено, она в беспамятстве лежит на одной из скамей у стола, напоминающего могилу. Придя в себя, она старается проникнуть в магический круг и слышит голос дибука, поющего «Песнь песней» и зовущего ее с собой в лимб⁵¹⁸. Она поднимается и отвечает ему, возликовав, пока смерть не освобождает ее, и Посланник, верный своему назначению, покрывает ее тело тканью, которой недавно покрывал тело Ханана.

* * *

На протяжении этих сцен внимание приковано к происходящему, воображение возбуждено до предела поразительно слаженной игрой актеров, жесты, движения и каждая интонация которых напоминает работу часового механизма. Крики и песнопения на иврите оживляют диалог, как порывистый бриз нарушает спокойствие кукурузного поля. Единство игры настолько безупречно, что отмечать похвалой какого-либо отдельного актера из всех сорока было бы сродни сравнению волн неспокойного моря. И все же госпожа Ровина в роли Леи, господин Фридланд в роли Ханана и старого слуги, а также господин Брук в роли раввина, как и, безусловно, многие другие актеры, с профессионализмом и истинным призванием сыграли свои роли, что по силам только очень хорошим актерам. Пьеса и их страстное слаженное исполнение произвели настоящий фурор, удивив своей экзотичностью.

Пер. с англ. компании «ААТ»

86. Сплетник <Д. Гойтейн> Неразделенность Palestine Bulletin. Jerusalem, 1931. № 2069. 10 Dec. P. 3

Когда молодой человек умирает от неразделенной любви, душа его вселяется в тело женщины, которую он любил, — после чего она начинает говорить его голосом и не может совершить ни единого поступка без его согласия. Изгнать злого духа могут только заклятия, произнесенные священнослужителем. По мотивам этой незамысловатой народной легенды — или, если угодно, этой психологической нелепости, Ан-ский и сплел свою пьесу, дав ей название «Гадибук». Бялик сделал перевод с идиш на иврит, который и поставлен «Габимой»⁵¹⁹. В ее сценической интерпретации сочиненная Ан-ским незамысловатая история превратилась в огромной мощи трагедию. Спектаклем «Гадибук» «Габима» завоевала весь мир.

Вчера вечером я оказался одним из немногих зрителей в Zion Hall⁵²⁰, кто видел «Гадибук» в постановке «Габимы» впервые. Большинство из тех, с кем я потом обменивался впечатлениями, смотрел его в третий, либо в четвертый, либо в пятый раз. В зале собралось более полутора тысяч человек, и начало спектакля ознаменовалось едва ли не народным бунтом, поскольку сидевшие на галерке требовали, чтобы все, кто стоял в проходах и тем самым загораживал им сцену, куда-нибудь сели. Было все: свист, аплодисменты, топанье ногами. Из‑за шума не слышно было музыкального вступления, а когда занавес, наконец, поднялся, то и тогда гул еще какое-то время продолжался. Однако «Гадибук» покорил всех: минута после поднятия занавеса — и воцарилась абсолютная тишина.