Первое искривление

Первый раз, когда я увидел себя в кино, я пребывал в состоянии шока неделю. Не знаю, что именно я ожидал, но не мог смириться с увиденным. Этот худой незнакомец говорил и ходил на экране, заставляя меня ерзать в кресле. Я появился в двух или трех коротких сценах, и каждый раз, когда одна из них начиналась, я впадал в состояние напряжения, и мне казалось, что я был не способен сыграть верно. Если бы мне кто-нибудь сказал, что я был великолепен (но никто не говорил), я бы поверил. Если бы мне сказали, что я был ужасен (к счастью, этого тоже никто не говорил), я был бы вынужден поверить и в это. Я попросту «не видел» себя и поэтому у меня не было основания для оценки.

Годы спустя, я видел десятки фильмов и мог спокойно оценивать свою работу. Некоторые актеры говорят, что ни разу в жизни не смотрели свои фильмы. А я смотрел. Я был слишком любопытен.

Сегодня я доверяю своему вкусу. Я сыграл достаточно ролей и видел себя много раз, поэтому могу представить, как я буду играть роль, прочитав сценарий в первый раз. Я предполагаю, что это - то самое чувство, возникающее у скульптора, когда в его студию доставляют гранитную глыбу. Когда он впервые смотрит на него, он видит статую внутри и начинает убирать ненужные части, чтобы открыть ее взору других людей. Способность увидеть - это его талант провидца. Способность удалять все лишнее - это заслуга его таланта и техники.

Когда я сажусь читать сценарий первый раз, у меня в голове начинает складываться представление о том, как это должно выглядеть на экране или на сцене. Если мне нравится это представление, если я начинаю смеяться или плакать, значит, зритель почувствует то же самое. Если же в голове не складывается представление настолько хорошо, значит что-то не так. Возможно, это просто не очень хороший сценарий. Возможно, я просто испытываю трудности в отношении к персонажу или просто не понимаю его. Если я не могу преодолеть эти трудности, шансы на то, что игра будет удачной, малы. Возможно, с помощью долгих часов репетиций, поисков и помощи хорошего режиссера проблема может быть решена. Но это тяжелая битва.

С другой стороны, если я волновался, когда читал сценарий, волновался, когда играл роль, я буду волноваться и тогда, когда буду смотреть фильм. Я видел себя достаточно, чтобы расслабиться, сесть поудобнее и, став частью зрительного зала, посмотреть на свою игру.

Как вы это делаете?

Когда у Спенсера Трейси спросили совет на счет актерской игры, он ответил, «Знайте, свои реплики и не врезайтесь в мебель». Джеимс Кэгни сказал, «Войдите, встаньте уверенно, посмотрите остальным в глаза… и говорите правду». С огромным уважением к обоим талантам, я должен сказать, что здесь необходимо нечто большее.

Создание нового существа, персонажа, который ни на кого не похож, для меня является мистическим или даже духовным опытом. Оказаться на месте другого человека. Увидеть то, что он видит, услышать то, что он слышит. Знать то, что он знает, и делать все это с чувством контроля, осознанием драматического момента, это должно быть больше, чем просто «природный талант».

В Мексике и Испании, на корриде, амбициозные молодые люди иногда выскакивают со своих зрительских мест на арену, чтобы сразиться с быком. Очень часто они выставляют себя на посмешище, а иногда и получают серьезные травмы. Если кто-то из них хорошо выступит и поразит воображение толпы, и даже, возможно, будет арестован, его может забрать импресарио, почуявший его талант, и дать начало профессиональной карьере. Если он сделает свое дело хорошо, у него есть шанс в скором времени выступать на публике, предварительно готовясь к этому где-нибудь на ферме.

В течении многих лет, рекламные агенты Голливуда продавали публике идею о том, что звезд отыскивают на автобусных остановках и у автоматов с газировкой. Это была отличная реклама. Это давало молодым юношам и девушкам возможность мечтать о том, что когда-нибудь их «откроют». Это было хорошо для театральных касс. Но это сделало пародию на актерство искусством.

Трейси и Кэгни смогли дать просто ответ на вопрос «как вы это делаете». Эта простота прекрасно проявлялась в их работе. Но за этой простотой скрывались годы усилий, обучения, испытаний и неудач, пока не были отброшены все бесполезные мелочи, с которыми начинает молодой актер и осталось только отточенное годами искусство.

Конечно, эта «удача» вмешивается в любую карьеру. Множество очень хороших, отлично подготовленных актеров никогда не получают возможности широкого признания. Оно часто приходит лишь тогда, когда хорошая роль в хорошем проекте находит правильного исполнителя.

Множество замечательных актеров так и остаются незамеченными в театральных постановках, в кино или в ТВ-шоу только потому, что они не являются захватывающими для зрителей и не привлекают внимание индустрии.

В подавляющем большинстве случаев, актер, как и многие творческие люди, должен работать так, чтобы успешно доказывать себе то, что его или ее мастерство улучшается из года в год. Это знание не приносит денег само по себе, но помогает чувствовать душу.

В случае моей карьеры, я дошел до того, что мог спокойно обеспечить свою семью за счет доходов от актерской игры и занятий по преподаванию актерского искусства. Тогда еще было много разочарований. Я чувствовал, что я не работал достаточно часто, или роль была не настолько сложной, чтобы я мог проявить в ней все свое мастерство. Я серьезно работал над началом режиссерской карьеры, когда снимался в роли мистера Спока. Но со времени сериала «Звездный Путь» ситуация изменилась. У меня не было больше времени заниматься режиссерской карьерой.

Я режиссировал один эпизод Ночной галереи в 1972 году. Джек Леирд, продюсер, который дал мне полномочия на съемках шоу, предложил снять еще один эпизод. Но я отверг это предложение, потому что оно шло в разрез с моими планами выступить в Милуоки в роли Феджина в Оливере². Так уж случилось, что потом Ночную галерею сняли с производства.

Когда-нибудь, я получу это [карьеру режиссера]. Но на данном этапе множество изменений происходило в других областях.

В успешном сочетании роли и актера, приходит день - или на репетиции, если это пьеса, или во время очередного дубля, если это фильм или телевизионный сериал - когда персонаж полностью захватывает. Актер и его игра исчезают и происходит магическая трансформация.

Это случилось во время репетиции пьесы «Смерть коммивояжера» с Ли Джей Коббом, который стал Вилли Ломаном. Артур Миллер, автор пьесы, наблюдавший за репетицией, позже сказал, «В этот день актер сыграл тень, которая ему не принадлежала».

Как это произошло? В силу сочетания талантов - сценариста, режиссера и актера. Но даже все эти составляющие не гарантируют того, что произойдет волшебство перевоплощения. Это не наука, это искусство.

Артисты объединяют варианты, основанные на опыте и таланте, в надежде на то, что эта комбинации принесет им желаемый результат. Когда это действительно получается, результат превосходит сумму всех частей.

В случае со Споком, было сделано много выборов, не только на счет внутреннего мира героя, но также и грима и макияжа. Например, как он будет разговаривать? Каким образом он будет ходить или сидеть? Будет ли он держать руки по бокам, складывать или сцеплять за спиной?

Некоторые решения я принял под влиянием игры Гарри Белафонте в Греческом театре Лос-Анджелеса в середине 50-х годов. Греческий театр представляет собой амфитеатр, вмещающий несколько тысяч зрителей. Белафонте тогда был на пике популярности и театр был заполнен до отказа. С мест, на которых мы с женой сидели, Белафонте выглядел маленькой фигуркой.

В течение первых 45 минут своего выступления он неподвижно стоял в центре сцены напротив микрофона, слегка сгорбив плечи, а его руки свободно свисали вдоль бедер. Он просто пел. Затем, на середине фразы, он наконец-то сделал легкое движение. Он медленно начал поднимать правую руку, пока она не оказалась параллельной полу. На меня это произвело сильное впечатление. Если бы он постоянно двигался, этот жест бы ничего не значил. Но последовавший за долгой неподвижностью, он подействовал, словно выстрел из пушки.

Я нашел эту идею полезной для Спока. Когда на практически каменном лице вздымается бровь, значит что-то должно произойти. Эффект нарастал. Постепенно, шаг за шагом, персонаж сложился воедино с тех пор, как впервые появился на свет. Пока актер не «сыграл тень, которая ему не принадлежит». Когда это случается, когда актер начинает видеть людей и события, происходящие вокруг, через призму чувств своего героя, это означает, что творческий выбор стало делать легче.

Когда это произошло со мной и Споком, я знал. Я отвергал советы со стороны мира бизнеса со словами «Вулканцы бы так не поступили». Вот почему в сериале появился вулканский нервный захват Спока.

Это был прием, который позже по ошибке был принят на смертельный вулканский захват. (Никакого смертельного вулканского захвата не существует.) Впервые захват Спока был применен в серии «Враг внутри», о котором я подробно расскажу позже. Этот прием был впервые представлен в сцене, в которой Кирк оказался один на один с персонажем, который воплощал негативную сторону его личности. Он хотел уничтожить капитана, нацелив на него фазер. Согласно сценарию, я должен был оказаться за спиной отрицательного персонажа и оглушить его, ударив рукояткой фазера по голове.

Я почувствовал неудобство, прочитав эту сцену. Это действие выглядело вырванным из контекста. Я чувствовал, что оно пришло из прошлого, и оглушать людей ударом оружия по голове - это прерогатива вестернов 1890-х, нечто подобное люди ожидают увидеть в сериалах Дым из ствола или Бонанза. Я поделился этими мыслями с режиссером, и он, подумав, спросил, что я могу предложить взамен. Я сказал ему, что с тех пор, как мы пережили 22 век и вулканцы стали собственным творением, мы получили возможность разрабатывать правильные решения наших задач. Я предложил вариант, что вулканцы хорошо изучили анатомию людей и вулканцы были способны передавать особый вид энергии через кончики пальцев, которая, при попадании в определенные нервы на плече и шее, заставляет человека потерять сознание. Он попросил продемонстрировать прием. Я объяснил Биллу Шатнеру свою задумку, и как только я нажал на необходимые точки, Билл застыл и упал как подкошенный. Так и был рожден нервный вулканский захват.

Меня постоянно спрашивают, как мне удается сохранять серьезное выражение лица, когда я играю своего персонажа. При наличии актерского мастерства это просто. Я всегда удивлялся скорости и ловкости, с которыми некоторые сантехники перекрывают протекающий кран. Это их мастерство. Мое же включает в себя контроль над эмоциями и манипуляции ими. Я помню один день на съемочной площадке сериала «Звездный Путь», когда группа актеров слушала историю, которую рассказывал один из них. Концовка была забавная, и все смеялись. Но только не я.

Одна из актрис тогда сказала «Леонард глубоко в образе Спока»³.

Я глубоко находился в образе, и часто это было проблемой. Я был будто скороварка, с высоким внутренним давлением. Много эмоций внутри, но мало внешних проявлений, или вообще нет. Я был так сильно погружен в своего персонажа, что выходные были для меня медленным возвратом в нормальное эмоциональное состояние. Или настолько близко к этому состоянию, насколько я мог себе позволить. Только к полудню воскресенья я мог почувствовать ослабевающее давление присутствия Спока. Я мог начинать отдыхать в немного более управляемом состоянии.

Ночь воскресенья обычно уходила на заучивание реплик для работы в понедельник. Это было началом возвращения к персонажу. Моя жена, Сэнди, никогда не принимала ни от кого приглашений в ночь перед работой. Мне требовалось восемь часов для сна. Мы выходили в свет только по пятницам и субботам. Любую другую ночь, без исключений, я отправлялся спать в 9:30. Обычно я возвращался домой между 7 и 7:30 вечера. Часто было время для звонков по работе. После этого у меня оставалось немного времени для семьи, ужина и заучивания реплик до черты, за которую я никогда не заходил - до 9:30. У меня в машине был установлен телефон, поэтому я мог принять некоторые деловые звонки по дороге домой.

Утренняя рутина начиналась с подъема в 5:30, выхода из дома в 6:15, затем в 6:30 я садился в кресло гримера, завтракал во время перерыва гримеров, и наблюдал за тем, как вулканец заменяет мою личность в зеркале. Рабочий график был интенсивным. Мой типичный рабочий день начинался в 6:30 утра и заканчивался в 6:30 вечера. Каждый эпизод снимался в течение шести рабочих дней.

Была ужасное, распространенное ошибочное представление о том, что сериал «Звездный Путь» был отменен по причине своей дороговизны для производства. Это не так. Шоу снималось со средним бюджетом. «Миссия Невыполнима», которая снималась в соседнем павильоне на студии Парамаунт, снималась с бюджетом, превышающим расходы сериала «Звездный Путь» на 25%.

Напряженность графика и требования выполняемой нами работы имело интересные побочные эффекты. Некоторые были забавными, некоторые - совсем нет. Я помню, как однажды сидел в офисе Джина Родденберри. У меня был перерыв для обсуждения, а затем я должен был возвращаться на съемочную площадку. Мы обсуждали какую-то незначительную неточность в сценарии, или что-то еще. Когда я разговаривал с ним, я почувствовал, как меня начинают захлестывать эмоции. Мой голос начал срываться, на глаза навернулись слезы, и я был вынужден покинуть комнату. Должно быть, он подумал, что я сошел с ума.

Со мной такое случалось не раз. Когда я чувствовал приближение такого состояния, я уходил туда, где меня никто не мог видеть и старался прийти в норму. Это было просто переполнение эмоциями, которые в свое время не были проявлены в нужное время и в нужном месте. Это было очень похоже на сцену из серии Naked time, когда со Споком случается всплеск эмоций, и он находит пустую комнату и там пытается восстановить свою нарушенную защиту.

Сочетание летнего зноя и длинного рабочего дня может вызывать состояние усталости во время съемок. «СБУП» или «Слава Богу, уже пятница»⁴ - распространенное выражение в конце последнего дня съемок. Есть варианты типа «Всего лишь один день до пятницы» или «Всего лишь три дня до пятницы» или в понедельник - «Всего лишь пять дней до пятницы».

Летом 1967 года, в жаркий августовский полдень, мы с Биллом должны были снимать сцену, в которой мы побеждали 3 или 4 противников, а затем перекидывались несколькими фразами и сцена заканчивалась. Сцена драки, как обычно, была хорошо продумана и отрепетирована, мы были готовы с диалогом, поэтому можно было приступать к съемкам. Камеры включили, мы успешно расправились с «плохими парнями» и приступили к нашему диалогу. Когда мы начали разыгрывать диалог, мое внимание привлек странный рокочущий звук. Я не мог сказать точно, что это был за звук и откуда он шел, но что-то в глазах Билла подсказывало мне, что он его тоже услышал.

Мы продолжили диалог, в то время как прерывистый рокот не прекращался. Только в конце сцены, я неожиданно понял, что же на самом деле произошло. Как только мы успешно завершили съемки сцены, мои подозрения подтвердились. Один из каскадеров, участвовавших в сцене драки, упал на пол «без сознания» и попросту заснул. Прерывистый рокочущий звук, который мы слышали во время съемок, оказался его храпом.

«Семья» персонажей Звездного Пути, даже не смотря на то, что показан 22 век, это легко узнаваемая группа телевизионных шоу прошлого. Самые очевидные параллели можно провести с персонажами сериала Дым из ствола. Для капитана Кирка это Мэтт Диллон, для Спока - Честер, заместитель шерифа с больной ногой, сыгранный Деннисом Вивером, или Фестус, сыгранный Кеном Кёртисом, а для доктора МакКоя - Док, сыгранный Мильбурном Стоуном. Конечно, стиль игры и взаимодействие персонажей разные в силу особенностей сериала и актерских позиций, но сходства достаточно очевидны. В Честере, это заметная физическая черта, это хромая нога, которая отличает его так же, как Спока - острые уши. В случае обоих докторов, они взаимозаменяемы. Оба - сварливые гуманисты, тонко маскирующие свою преданность друзьям под внешним слоем раздражительности.

Для Спока доктор МакКой, блестяще сыгранный ДеФоресстом Келли, был идеальным фоном. В Дыме из ствола, юмор в отношениях доктора и Честера, а позднее доктора и Фестуса, был чем-то похожим.

В отношениях со Споком МакКой зашел за черту, которую остальные боятся переступить. Едва ли не с удовольствием мазохиста, он осмеивает анатомию Спока, философию и все, что только взбредет ему в голову. Обычно Спок выходит победителем из такой ситуации, найдя колкие аргументы, и оставив доктора взбешенным. Иногда эти дружеские стычки получают развитие. Не было никакого намека на их развитие в первых двух пилотных фильмах, как я их называю, но однажды было доказано, что они очевидно возможны.

В первых нескольких сериях Йомен Рэнд, героиня, сыгранная Грэйс Ли Уитни, была копией Аманды Блэйк «Китти» - безмолвной, тайно влюбленной в главного героя. Это оказалось неуклюже обыграно в сериал «Звездный Путь». Это линия была прервана капитаном Кирком и его отношениями с другими женщинами после того, как он посмотрел на Рэнд с разочарованием и пониманием того, что им невозможно быть вместе. Она лишала влюбленного капитана необходимого жизненного пространства, будто стесняя в действиях.

По иронии, противоположная схема отношений развивалась со Споком. Не смотря на то, что теоретически он был не способен любить, женская аудитория быстро нас убедила в том, что он был очень любим. В связи с этим появился персонаж - сестра Чеппел, сыгранная Маджел Барретт.

Это был персонаж, с которым зрительницы могли себя ассоциировать. Она была тем человеком, который заботится о Споке и готовит специально для него суп. Она была той женщиной, которая беспокоится о нем, и любит вулканца, даже не смотря на то, что он не может ответить ей взаимностью.

Ради читателей, которые верят в астрологию, позвольте мне сообщить один факт. Вильям Шатнер, капитан Кирк из сериала «Звездный Путь», всего лишь на 4 дня старше меня. Мы оба овны. Он родился 22 марта 1931 года, а я - 26 марта. Мы такие же разные, как соль и перец, но на съемках сериала «Звездный Путь», я чувствую, что мы находимся на одной волне. Большую часть времени я оставался под личностью своего персонажа, который стоял за персонажем Билла, и я ощущал, что между нами правильная химия. Его романтичный, лихой и яркий персонаж а-ля Эррол Флинт идеально подходил сдержанному, задумчивому Споку. Да, были времена, когда я ощущал, что его персонаж заходил на мою территорию, а мой - на его. Каждый из нас, я думаю, мог определить значимость занимаемой территории и отказаться от остальных. Но химия, с которой мы действовали, рождалась только при взаимодействии нас как частей единого целого. Честно говоря, я всегда чувствовал, что отношения между мной и Джеффри Хантером, сыгравшим капитана звездолета в первом составе, не будут успешными. Хантер был более сдержанным и менее драматичным в своей игре, что делало поступки и действия Спока менее четкими и заметными.

Работая над созданием персонажа с самого начала, я инстинктивно понимал, что было правильно для моего персонажа в данный момент. Вулканский нервный захват и вулканское приветствие - это лишь небольшие примеры. У Шатнера было отличное чувство понимание того, как должна быть преподнесена определенная история. Он мог легко найти сильные и слабые стороны истории, акт за актом, я мог лучше приспособится к драме или ее присутствию в определенном моменте.

Было много случаев, я уверен, когда Джин Родденберри и другие наши продюсеры и режиссеры хотели, чтобы мы просто играли. Но я уверен, что мы помогли шоу обрести фактурность при помощи наших усилий.

Для меня было сложно сыграть предложенную мне сцену, если я сам в нее не верил. Я никогда не позволял себе врать девушке для достижения своей цели или для того, чтобы произвести на нее впечатление. Я старался сохранить такие же отношения и с аудиторией.

Когда актер не честен с аудиторией, либо по причине того, что материал ввел его в заблуждение, либо он просто не отождествляет себя с происходящим, зрители могут не знать, что что-то неправильно, но они это чувствуют.

Но когда игра основана на правде, между актером и аудиторией устанавливается эмоциональное единение, она реагирует громогласным «Ура!»