Связь чужаков
Я помню, как сидел в темном кинотеатре в субботний полдень. На экране был великий актер в одной из классических ролей всего времени… Чарльз Лоутон, согнутый, несущий на себе преувеличенный вес, горб на своей спине. Он был уродом, чудовищной ошибкой природы, изгнанным на колокольню Нотр Дама, отвратительное, бесформенное существо, названное «Квазимодо», горбун Нотр Дама.
Я наблюдал, как они выставили его на всеобщее обозрение на деревянный круг в церковном внутреннем дворе. Они били его кнутом. Я не помню, почему. Был замечен пьяным в обществе или что-то в этом роде. Толпа издевалась над ним, смеялась над его болью и унижением. Время наказания кнутом прошло, а он все вращался на круге, привязанный к нему канатами. Ему сильно захотелось пить, и он воскликнул «Воды!» Толпа засмеялась.
И снова он попросил воды голосом полным боли. Толпа снова засмеялась, и кто-то плеснул ему содержимое помойного ведра. А затем явилось прекрасное. Очаровательная Эсмеральда, не смотря на страх перед этим отвратительным, противным существом, дала ему воды.
И позже, когда наказание закончилось, и брат горбуна вернул его в собор, я услышал слова. Квазимодо поднял голову к брату и простым предложением тронул мое сердце. «Она дала мне воды». Я был рад, что в кинотеатре было темно, и я мог спокойно заплакать, и я плакал.
А потом было еще другое. Борис Карлофф. Мы дрожали в страхе, когда монстр Франкенштейна ожил. Вся эта ужасающая величина и мощь. Жестокая бессловесная сила. Он тихо подкрался и оказался за спиной героини, и мы ей кричали, «Берегись! Обернись, он прямо за тобой!» Это было страшно. Но затем он вырвался. Сбежал! Ничем не сдерживаемые смерть и ужас. Он прошел мимо маленькой девочки, и мы знали, что произойдет самое ужасное. Это жестокое существо убьет ее! Разорвет ее на кусочки. Она не боялась. Она была не достаточно мудрая, чтобы бояться. Она попыталась играть с ним. И в этот момент, когда мы все думали, что сейчас ее жизнь закончится, она протянула ему цветок… и выжила. Она пробудила что-то в этом существе и выжила.
И теперь, как Спок, я играю один из таких моментов. В одном из эпизодов, когда леди предлагает мне свою любовь, завершается связь от Лоутона - к Карлоффу - к Нимою. Любовь объединяет человека и чужака-инопланетянина.
Этот момент, когда мы все касаемся человечности в этих творениях, которые, предположительно, не являются людьми, когда персонаж Спок, монстр Франкенштейна или Квазимодо говорит, «Я тоже нуждаюсь в любви». Миллионы отзываются и любят этих несчастных, потому что мы все нуждаемся в любви, и мы все их понимаем. Когда затронуты чьи-то чувства, цветком или глотком воды, тогда мы все проникаемся этим прикосновением, и мы можем плакать о них и о себе. Слезы объединяют нас. И сейчас я осознаю, что все это было подготовкой к роли Спока. Страдания сердца Квазимодо внутри столь отвратительной оболочки. Любовь к монстру, который пожалел ребенка. Присоединится к человечеству, чтобы делиться пониманием и состраданием.
Это был простой и очевидный опыт, послуживший своеобразной подготовкой к роли Спока, который явно не был человеком. Спок не был моим первым опытом в исполнении роли чужака.
В 1960, когда я учился актерскому мастерству с Джеффом Кори, я встретил Вика Морроу. Вик был известен своей работой в фильме Школьные джунгли, и вскоре должен был стать звездой сериала Комбат. Он недавно вернулся из Нью-Йорка с производства фильма по пьесе Жана Жене Высокий надзор. Пьеса Жене была доступна только в среде андеграунда, и никогда не ставилась на подмостках Западного побережья. В конце концов, Черные, Горничные, Балкон были поставлены на сцене. Морроу приобрел права на постановку Высокого надзора на Западном побережье и запланировал, что первый показ произведения Жене будет проходить именно здесь.
В фильме снимались Майкл Форест в роли осужденного убийцы «Зеленые глаза», Пол Мазурски, который позже спродюсирует, напишет и снимет такой фильм как Боб и Кэрол и Тэд и Эллис и Гарри и Тонто, сыгравший симпатичного вора по имени «Морис», и я, сыгравший, конечно же, интеллектуально отчужденного персонажа. Три героя сидят в тюремной камере во Франции. Каждый из них борется за создание или сохранение личности. Из всех троих, Зеленые глаза и Морис, это те, кого Жене назвал представителями мира криминала. Они оказались в мире криминала в силу определенных обстоятельств и по воле судьбы. Мой персонаж, «Ле Франс», здесь по собственному выбору. Он сделал осознанный выбор в пользу этого мира, т.к. отождествлял себя с ним. В конечном счете, тюремное общество отвергает его, как организм отвергает неподходящую почку. Это произошло, даже не смотря на то, что он совершил убийство в отчаянно попытке быть принятым своими сокамерниками. Он совершенно чужд обоим мирам - обществу снаружи и обществу за тюремными стенами. В определенном смысле, он сделал даже лучше, чем надеялся. В попытке отчуждение от одной группы для присоединения к другой, он получил статус абсолютного чужака, и, осознав, он наслаждался этим.
Производство привлекло много внимания кино- и теле-индустрии. Я получил толчок в своей актерской карьере, которая до этого двигалась очень медленно. Это была еще одна причина, по которой характер чужака приблизил меня к публике и признанию в мире кино.
Я никогда не мог до конца понять, почему именно я был выбран на роль мистера Спока. С точки зрения метафизики, это являлось закономерным. Легко допустить, что Джин Родденберри имел безошибочный инстинкт в выборе правильных актеров на правильные роли. Несмотря на эти вещи, справедливо будет заметить, что Джин не всегда действовал безошибочно.
Было много случаев в моей актерской карьере, когда я отчаянно желал получить определенную роль. В некоторых случаях я выступал на пределе возможностей для получения желанной роли. Многие из этих попыток проваливались. Один или два раза я успешно убеждал скептически настроенных режиссеров или продюсеров. Но, в подавляющем большинстве случаев, решение об актерском составе происходило в напряженной атмосфере, которая не оставляла места для личного мнения актера.
Когда меня пригласили на встречу с Джином Родденберри, я думал, что это будет прослушивание. Я не до конца понимал, как реагировать на это, когда обнаружил, что мне продают роль.
До того, как вышла первая пилотная серия Звездного Пути, я пять лет преподавал актерское мастерство.
В 1960 году, будучи студентом в моем классе 2 года, Джефф Кори попросил преподавать для него. Я работал 2 года и потом открыл собственную студию, в которой я проработал еще три года.
Основой обучения была система Станиславского. В моем случае, я особенно практиковал способ, который понимался им как Построение характера. Многое зависело от одежды, которую я надевал. Надевание кепки позволяло мне почувствовать себя бравым и романтичным. Старая рабочая куртка, рабочие ботинки и старая засаленная кепка позволяли меня чувствовать себя немного потрепанным. Одежда персонажа оказывает такой же внутренний эффект, как и грим. Это два различных элемента, которые ведут меня к сути персонажа. Внешность - также немаловажный фактор.
В 1951 году я снимался в главной роли в очень скромном фильме Малыш Монк Барони. Это был огромный прорыв для 20-летнего юноши, обитающего в Голливуде год. Это была история об итальянском юноше с Восточного побережью Нью-Йорка, рожденного с обезображенным лицом, который в итоге стал боксером. Ли Гринуэй был нанят для работы с гримом, который требовал резиновых накладок, изображающих деформации лица. Когда он накладывал их на мое лицо - рот, нос, лоб - я осторожно изучал себя в зеркале. Я не был актером, в совершенстве овладевшим мастерством, но инстинктивно мои эмоции подстраивались под мое новое обличие. Я начал узнавать внутреннюю жизнь этого лица - беззащитность, скромность и застенчивость, вспышки ярости, паранойя.
Я нашел дом за этим гримом. Я был в большей уверенности и комфорте, чем когда я, как говорится, играл «симпатичного молодого человека».
Со времен Малыша Монка Барони я играл персонажей вне основной социальной массы - обособленных, неравноправных и инопланетян. Я вырос по соседству с богатой итальянской культурой. Большинство моих друзей детства были итальянцами. Будучи евреем, я всегда ощущал различия между нами, некоторую отчужденность. Наша дружба резко заканчивалась у дверей церкви.
Когда мне было 17, я играл роль Ральфи - сына-подростка из семьи Бергер - в любительской постановке «Проснись и пой» Клиффорда Одетса. Действие происходило в матриархальной еврейской семье во времена Великой Депрессии. Ральфи борется и изнывает под властью своей матери, ищет свое место и, в конечном счете, устраивает свою собственную жизнь при помощи денег от страховки его дедушки. Эта роль, молодого человека, окруженного враждебной и репрессивной обстановкой, нашла отклик, и именно поэтому я решил начать актерскую карьеру.
С тех пор я сыграл множество разных ролей. Но мне до сих пор более комфортно в ролях, которые продолжают ряд: Ральфи - Монк Барони - Спок. Одной из ролей, которую я исполнил с большим наслаждением в последующие годы, была роль Тевье в пьесе «Скрипач на крыше». Это снова был человек, который пытался справиться с резкими социальными изменениями в его привычной среде, боролся за сохранение рушащихся традиций, и все еще считался чужаком в советском обществе.
Артур Миллер писал, «Все пьесы, которые мы зовем великими, не говоря о тех, которые мы называем серьезными, в конечном итоге затрагивают некоторые аспекты единственной проблемы: Как человек может во внешнем мире создать дом? Как и какими средствами он должен бороться, что он должен стремиться изменить и преодолеть в себе и вокруг себя, если он ищет безопасности, хочет быть окружен любовью, ищет простоту души и чести, что, видимо, у всех людей связывается с идеей семьи?»
Эта идея всегда волновала меня, и она отразилась на персонаже, о котором я недавно упомянул. В широком смысле это отразилось и на Споке, и на самом сериале «Звездный Путь».
Несколько значимых телевизионных персонажей за последние годы кажутся мне основанными на идее «человека из собственной стихии». «Коломбо», неряшливый, трудолюбивый детектив, часто находится в окружении богатых противников, живущих в комфорте, благородных по происхождению и имеющих значимость в обществе. Почти извиняющимся тоном он проводит расследование преступления практически до тех пор, пока, с легким смущением, не осознает то, что его лучшая социализация - это убийца.
МакКлауд - деревенский мальчик, который должен был затеряться в Большом городе. Но он действует довольно неплохо. Последний Петрочелли противостоит на Юго-западе созданному в обиде образу «Южного адвоката».
Мои ранние годы в Голливуде прошли под сильным влиянием Марлона Брандо. Униформой были футболка и джинсы. Район Сансет Стрип был очень спокойным в 50-е годы. Я работал в кафе-мороженом до часа дня, а затем проходил несколько кварталов, чтобы добраться до своей квартиры. Меня постоянно останавливали полицейские. «Где ты живешь?» «Откуда ты приехал?» «У тебя есть какие-нибудь документы?». У меня были документы, и в конечном итоге полицейские стали меня узнавать, и просто махали, проезжая мимо.
Дом, в котором я жил, являлся бывшей резиденцией Рут Роуман, еще одним уроженцем Бостона, которая достигла славы в фильме Чемпион с Кирком Дугласом. Я покинул театр Пасадены через шесть месяцев и связался с ней. Она посоветовала этот дом, потому что комнаты в нем стоили дешево, и я мог окунуться в атмосферу молодых актеров и актрис. Через несколько месяцев она сыграла испанскую леди в вестерне Даллас с Гари Купером. По сценарию, у нее был младший брат, получивший образование в Бостоне. Это был желчный молодой человек, ставший калекой в результате пулевого ранения в ногу. Она дала мне сценарий. Я его прочитал, и почувствовал себя как дома в этом отчужденном персонаже. Мой агент организовал прослушивание. Я встретился с продюсером и режиссером, которые решили устроить мне пробы через 2 недели. Это был колоссальный прорыв! Я был уверен, что получу роль, но даже если не получу, результаты моих проб будут доступны, потому что они будут на пленке, которая будет отдаваться и демонстрироваться и в других студиях.
Спустя две недели, в тот самый день, мне позвонили и сказали приехать на студию Warners «немедленно». Я был смущен. Если у меня будут пробы, меня должны были предупредить заранее. Когда я приехал, я обнаружил, что работа над фильмом в самом разгаре и его уже снимают. Мой герой должен был появиться на съемочной площадке на следующий день. Мне предложили прочитать текст. Я сделал это и тут же был отправлен домой. На следующий день мне позвонил мой агент и сообщил, что на роль взяли другого актера и команда покинули прежнюю съемочную площадку. Продюсер, который проводил много времени в своем офисе, не принимал звонки ни от моего агента, ни от меня. Я сел в автобус и приехал на студию, проскользнул мимо охранника и направился в офис продюсера. Секретарша сообщила ему о моем визите. Он сказал, что занят. Тогда я сказал секретарше, «Я подожду», и сел, чтобы ждать до последнего.
Мне кажется, я тогда выглядел как герой Джона Гарфилда в его фильмах 40-х годов. Прошло около получаса. Секретарша нервничала и была смущена. Она позвонила снова, «Мистер Нимой все еще ожидает вас». И затем я услышал голос из телефонной трубки и одновременно из-за запертой двери кабинета. «Скажи ему, чтобы убирался к черту, иначе я вызову службу безопасности студии». «Да, сэр», тихо сказала она и положила телефонную трубку. Было видно, что она сочувствует мне, но она знала, как должна вести себя в подобных ситуациях, поэтому сказала мне, «Он сделает и это», «Да, я его слышал…», ответил я и ушел.
На следующий день, на первой странице газеты Variety рассказывалась история о том, как режиссеры и продюсеры компании Warners жаловались на то, что актеры и агенты приезжают без предупреждений и прерывают работу. Служба безопасности предпримет все меры, чтобы впредь избежать подобных инцидентов.
Это было идеально. Когда мне отказали от роли пришельца (чужака) в этом фильме, я сыграл ее прямо в офисе и потом был изгнан с их планеты!
Я слышал истории про актеров, которые «врывались в Голливуд» во взятых на прокат Роллс Ройсах и назначали встречу представителям киноиндустрии в отеле Беверли Хиллз. Мой подход был обратным. Я носил джинсы и у меня был старый и грязный обычный автомобиль. «Я актер. И если я вам нужен, вы примите мои правила, не смотря на мои отличия от вас». Звучит, как слова мистера Спока, не так ли? В мистере Споке я, наконец-то, нашел все самое лучшее от обоих миров: получил всеобщее признание и одобрение общественности, и все еще был в состоянии играть отчужденного инопланетянина с вулканским характером.