Глава 28

О том, что неизвестно, какому божеству следует приносить жертвы при землетрясении

(1) Какова именно причина, по которой происходят землетрясения, неясно, как кажется, не только на основании обычных ощущений и суждений людей, но и в физических и философских дисциплинах не вполне установлено, происходят ли они благодаря силе ветров, проникающих во впадины и трещины земли, или от ударов и волнения вод, текущих в подземных пещерах, как, видимо, считали древнейшие из греков, которые называли Нептуна σεισίχθων (потрясающий землю), {251} или из-за какого-нибудь другого обстоятельства, или благодаря силе и могуществу другого божества, пока еще, как мы сказали, точно неизвестно. (2) Поэтому древние римляне, крайне благочестивые и осмотрительные как во всех прочих жизненных обстоятельствах, так и в совершении обрядов и почитании бессмертных богов, когда чувствовали или получали известие, что земля колеблется, объявляли эдиктом празднество по этому случаю, но воздерживались определять и называть, как обыкновенно заведено, имя бога, ради которого следует справлять праздник, чтобы, назвав одно имя вместо другого, не связывать народ ложным обрядом. (3) Если бы кто-нибудь осквернил это празднество и из-за этого была необходима искупительная жертва, они совершали жертвоприношение "или богу, или богине", причем Марк Варрон утверждает, что это делалось согласно декрету понтификов, потому что было неизвестно, какой силой и кем из богов или богинь колеблется земля. {252}

{251 Аммиан Марцеллин, рассуждая о причинах землетрясений, также приводит две этих гипотезы, но в отличие от Авла Геллия называет их авторов, приписывая теорию подземных вод Аристотелю, а ветров — Анаксагору (XVII, 7, 9).}

{252 Fr. I. Р. 153 Merkel. Ср.: CIL I 632; I 114.}

(4) Но что до лунных и солнечных затмений, то исследованием причины этого явления они занимались не меньше. {253} (5) Марк Катон, муж, безусловно, великого усердия в познании [различных] вещей, об этом, однако, высказался неопределенно и небрежно. (6) Слова Катона из четвертой [книги] "Начал" суть таковы: "Не хочется писать о том, что имеется в записях великого понтифика, - сколько раз дорожал хлеб, сколько раз тьма или нечто [иное] затмевали свет луны или солнца". {254} (7) Вот насколько маловажным считал он знать или указывать истинные причины затмений солнца и луны.

{253 Это место в рукописях испорчено — non mimus. При минимальной эмендации non minus (не менее) смысл фразы не вполне согласуется с содержанием последующих параграфов, где пользующийся несомненным уважением Геллия Катон объявляет подобные исследования не заслуживающими внимания. Гертц добавляет improspere — «не менее безнадежно». Мараш полагает, что возможно оставить простейшее чтение, поняв sese exercuerunt не как «они занимались», а как «они мучались».}

{254 Fr. 77 Peter.}

Глава 29

Басня Эзопа Фригийца, которую небесполезно вспомнить

(1) Эзоп, {255} знаменитый баснописец из Фригии, вполне заслуженно считался мудрецом, поскольку то, что полезно принять во внимание и посоветовать, он не предписывал и не приказывал сурово и властно, как принято у философов, но, сочиняя прелестные увеселительные басни, вносил в умы и души людей, не без некоторой приманки для слуха, полезные и предостерегающие наблюдения. (2) Например, его басня о птичьем гнездышке изящно и остроумно предупреждает, что никогда не следует в делах, которые кто-либо может совершить, надеяться на другого, но только на самого себя. (3) "Есть, - говорит он, - маленькая птичка, называется она хохлатый жаворонок. (4) Она живет и гнездится в посевах, как правило, в такое время, чтобы время жатвы подходило, когда птенцы только-только оперятся. (5) Этот жаворонок случайно свил [гнездо] в более зрелых всходах; поэтому, когда колосья стали желтеть, птенцы еще не умели летать. (6) Итак, сама отправляясь искать пищу для птенцов, [птичка] предупреждает их, чтобы они обратили внимание, если случится или будет сказано что-нибудь необычное, и сообщили ей об этом, когда она вернется. (7) Затем хозяин этих полей зовет юношу-сына и говорит: "Разве ты не видишь, что все созрело и уже требует жатвы? Поэтому завтра, как только рассветет, иди к друзьям и попроси их прийти потрудиться сообща и помочь нам с этой жатвой". (8) Сказав это, он ушел. И когда вернулся жаворонок, птенцы, дрожа {256} и трепеща, стали кричать и умолять мать, чтобы она тотчас же поспешила и перенесла [их] в другое место: "Ведь хозяин, - сказали они, - послал попросить друзей прийти на рассвете и сжать [хлеб]". (9) Мать велит им сохранять спокойствие: "Если хозяин, - говорит она, - поручает жатву друзьям, то посевы завтра сжаты не будут и нет необходимости в том, чтобы я уносила вас сегодня". (10) Итак, {257} на следующий день мать летит за кормом. Хозяин ждет тех, кого попросил. Солнце стало припекать, а ничего не происходит; день проходит, {258} а никакие друзья не идут. (11) Тогда тот снова говорит сыну: "Друзья эти, по большей части, люди медлительные. Не лучше ли нам пойти и попросить наших родственников и свойственников, {259} чтобы они завтра пришли на жатву вовремя?" (12) Точно также испуганные птенцы сообщают это матери. Мать, убеждая их и тогда пребывать без страха и заботы, говорит, что родственники и свойственники почти никогда не бывают настолько услужливы, чтобы не медлить со спешной работой и тотчас повиноваться сказанному: "Вы только обращайте внимание, - сказала она, - если вскоре снова будут что-нибудь говорить". (13) Когда вновь рассвело, птица отправилась за кормом. Родственники и свойственники пренебрегли работой, которую их попросили выполнить. (14) Итак, наконец, хозяин сказал сыну: "Пусть идут прочь друзья вместе с родственниками. Принеси на рассвете два серпа; один я [возьму] себе сам, другой возьмешь ты, и мы сами своими руками завтра уберем хлеб". (15) Когда мать услышала от птенцов, что сказал хозяин, то ответила: "Настало время собираться и уходить; теперь, без сомнения, что он, по собственным словам, намерен сделать, то и будет. Ведь он обращается уже к себе самому, чье это дело, а не просит кого-то другого". (16) Итак, жаворонок покинул гнездо, а хлеб был сжат хозяином". {260}

{255 Эзоп (VI в. до н. э.) — греческий баснописец. Сохранился сборник забавных рассказов о его жизни, считающихся полностью или в значительной части вымышленными. Согласно этой традиции, Эзоп, выходец из Фригии, был рабом философа Кеанфа и прославился своими изящными и остроумными баснями и умением решать сложнейшие задачи. Получив свободу, он был послан в Дельфы, где был казнен местными жителями по ложному обвинению в краже золотой чаши из храма. В известной степени Эзоп, как Гомер для эпической поэзии или Гиппократ для медицинской литературы, стал собирательным образом для басенной традиции VI —IV вв. до н. э. Под именем Эзопа до нас дошел сборник из 426 басен, только часть которых принадлежит самому баснописцу; известны поздние обработки басен Эзопа римского поэта I в. н. э. Федра.}

{256 Tremibundi (дрожа) присутствует только в кодексе А, в прочих рукописях опущено.}

{257 Древнейший кодекс А (IV в.) дает inquit (говорит), это чтение принимает Маршалл. Мы вслед за Марашем следуем чтению прочих рукописей igitur (итак).}

{258 It (идет, проходит) — конъектура Гроновия, рукописное чтение et (и).}

{259 Древние рукописи после cognatos adfinesque (родственников и свойственников) добавляют amicos (друзей), более поздние манускрипты исправляют на vicinos (соседей). Современные издатели, следуя Гертцу, оставляют только cognatos adfinesque (родственников и свойственников). Когнаты — кровные родственники по прямой и боковой линии: родные братья и сестры, дяди и тети по отцу и матери, двоюродные и троюродные братья и сестры по отцу и по матери, а также сводные братья и сестры. Слово cognati могло также употребляться в более общем смысле, для обозначения близких родственников вообще. Adfines — родственники, приобретаемые через брак: тесть, теща, свекровь и т. д.}

{260 Aesop., 210 Halm; Babrius, 88; Avianus, 21.}

(17) Эта басня Эзопа, стало быть, по большей части о тщетности и безосновательности доверия друзьям и близким. (18) Но что иное предписывают более почитаемые книги философов, нежели то, чтобы мы опирались только на самих себя, (19) а все прочее, что вне нас и вне наших душ, не принимали ни за свое, ни за себя? (20) Эту басню Эзопа Квинт Энний в "Сатирах" весьма ловко и изящно изложил в восьмистопных стихах. Два последние из них, я полагаю, воистину достойны того, чтобы сохранить [их] в душе и памяти:

Это тебе доказательством будет, [тем], что всегда наготове

Не ожидай от друзей того, что сможешь, пожалуй,

сделать сам. {261}

{261 V. 159 Vahlen.}