Глава 2

О том, что Сенека, рассуждая о Квинте Энний и Марке Туллии, проявил себя легковесным и несведущим в суждении

(1) Об Аннее Сенеке некоторые говорят как о писателе крайне малополезном, открывать книги которого нет никакого смысла, поскольку речь его кажется вульгарной и банальной, а его сюжеты и мысли полны или нелепым и пустопорожним напором, или же легковесными адвокатскими вывертами, {7} а образованность у него доморощенная и плебейская, ничего не воспринявшая из древних писаний: ни их приятности, ни их достоинства. Другие же, не отрицая, что его слог не слишком изящен, отмечают, что в тех вопросах, которые он рассматривает, у него нет недостатка в знании и учености, [нет недостатка] также в суровости и строгости при обличении пороков и [дурных] нравов, чем он и привлекает к себе. (2) Мне нет нужды давать оценку его таланта в целом и высказывать критические замечания обо всех его сочинениях. Однако же мы представим здесь для рассмотрения те его фразы, где он высказывает суждения о Марке Цицероне, Квинте Энний {8} и Публии Вергилии.

{7 Sausidicali argutia (адвокатскими вывертами) — конъектура Фогеля, принятая современными издателями. В рукописях здесь в основном quasi dicaci argutia, что можно перевести как «так сказать, колкой игривости».}

{8 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

(3) Дело в том, что в двадцать второй книге "Нравственных писем", адресованных Луцилию, {9} он говорит, что Квинт Энний написал следующие достойные насмешки стихи о Цетеге, {10} древнем муже:

{9 P. 540 Reynolds = XXII, 1 Mazzarino. Сохранившиеся письма Сенеки к Луцилию разделены на 20 книг, содержащих 124 письма; таким образом, Авл Геллий цитирует не дошедшую до нас книгу писем.}

{10 Марк Корнелий Цетег — консул 204 г. до н. э.; Цицерон дал весьма высокую оценку его ораторскому таланту (Brut., 58—61).}

Dictust ollis {11} popularibus olim,

{11 Конъектура Гроновия; рукописное чтение — dictus tollis или tolleres — не дает удовлетворительного смысла.}

Qui turn vivebant homines atque aevum agitabant,

Flos delibatus populi Suad<a eque> {12} medulla.

{12 Восстановлено издателями по Cic. Brut., 59; у Геллия во всех рукописях Suada.}

(Был некогда назван теми людьми,

Что жили тогда и свой век проводили,

Цветом отборным народа и сердцем самим Убежденья). {13}

{13 Ann., v. 306 Vahlen = v. 305 Skutsch. Перевод А. Я. Тыжова. Приведенные Геллием стихи также цитирует Цицерон, отмечая, что Энний использовал слово Suada для передачи греческого имени богини убеждения Пейто (Brut., 58—59).}

(4) И далее он пишет по поводу тех самых стихов следующее: "Я удивляюсь, что столь красноречивейшие и преданные Эннию мужи превозносили как лучшие [эти его] комичные стихи". Например, Цицерон определенно к числу удачных стихов относит и эти. {14} (5) И еще следующее говорит он о Цицероне: "Неудивительно, что нашелся кто-то, кто написал эти стихи, раз был тот, кто их похвалил; если только Цицерон, величайший из ораторов, не выступал здесь в защиту собственного дела и не хотел [добиться] того, чтобы его собственные стихи воспринимались как хорошие". (6) А затем он пошлейшим образом добавляет: "У самого Цицерона даже в прозе можно обнаружить нечто, из чего станет понятным, что не попусту Цицерон читал Энния". (7) Затем он перечисляет, что именно ему не нравится у Цицерона как заимствованное у Энния (Enniаnа), а именно, что [тот] так написал в книгах "О государстве": "Как лакедемонянину, Менелаю была присуща, так сказать, сладостная приятность речи (suaviloquens)"; и в другом месте: "Пусть он стремится к краткоречию (brevilo-quentia) в том, что надлежит говорить". {15} (8) И там этот пустомеля прощает Цицерону его ошибки, говоря: "Этот порок свойственен не собственно Цицерону, но [его] времени; так необходимо было говорить, пока читались подобные [произведения]". (9) Затем он добавляет, что Цицерон вставил эти [слова] для того, чтобы должным образом избежать упрека за до крайности выспреннюю и изысканную речь.

{14 Cic. Brut., 59.}

{15 Cic. De Re publica, V, 9,11. Обе цитаты, в свою очередь, представляют собой переложение отрывка из Илиады (III, 212—214). Сенека в данном случае порицает композиты, образованные по греческому образцу и не свойственные собственно латинскому языку; искусственно созданные подобным образом слова довольно широко использовались древними латинским авторами.}

(10) В том же произведении [Сенека] так выражается по поводу Вергилия: "Наш Вергилий вставил некоторое количество грубых (duros) стихов, нарушающих норму и порой не укладывающихся в размер без какой-либо иной причины, кроме как из желания, чтобы народ, увлеченный Эннием, в новой песне узнал кое-что из древнего".

(11) Слова Сенеки вызывают досаду; тем не менее я не оставлю без внимания и следующие остроты этого безрассудного и нелепого человека. Так, он говорит: "Есть у Квинта Энния некоторые столь значительные мысли, которые, хотя были написаны среди тех, от кого разит козлом, могут иметь успех и среди умащенных благовониями". И далее, раскритиковав стихи о Цетеге, которые мы привели выше, он добавляет: "Те, кто любят такого рода стихи, будь уверен, восхищаются и ложами Сотерика (lесtos Soterici)". {16}

{16 Сотерик — неизвестный персонаж; обычно выражение «ложа Сотерика» понимают как синоним грубой, неискусной работы. Однако lectos может быть понято не только как существительное lectus (ложе, постель), но и как participium perfecti passivi от глагола legere (читать), тогда перевод будет: «и прочитанным у Сотерика». Кроме того, lectus <versus> может обозначать «избранные стихи».}

(12) Сенека, конечно, покажется достойным чтения и изучения молодым людям, как тот, кто сопоставил честь и цвет (honorem coloremque) старого стиля с ложами Сотерика, словно нечто безусловно малоизящное, уже позабытое и достойное презрения. (13) Впрочем, можно услышать, как вспоминается и цитируется кое-что немногое из того, что тот же Сенека хорошо сказал сам. Например, по поводу человека жадного, алчного и томящегося жаждой денег, он заметил: "Какое значение имеет то, сколько ты имеешь? Ведь гораздо больше то, чего ты не имеешь". (14) Не правда ли, хорошо сказано? Конечно хорошо. Однако же не настолько сказанное хорошо помогает подрастающим молодым людям, насколько сказанное очень плохо (pessime) оказывает дурное влияние, тем более, если худшего больше, и при этом что-либо говорится не в качестве рассуждения (ε̉νθύμημα) по поводу незначительного и простого дела, но [предподносится] как совет в деле сомнительном.