9.Культура европейского средневековья и ее исследователи (й.Хейзинга «Человек играющий» и ж.Ле Гофф «Западная средневековая цивилизация»).

Средневековая европейская цивилизация

Средневековая европейская цивилизация не погибает, а трансформируется в современную цивилизацию.

В настоящее время Средневековье рассматривается не как эпоха в развитии западной культуры, а как особая цивилизация. Французско-историческая школа: Ж.Бродель, Ж.Ле Гофф.

Слайд

Средневековая цивилизация – более традиционное общество, чем античное. Это общество аграрное, деревенское, закрытое и немобильное. Существует 3 сословия: 1 и 2 – феодалы, духовные(1) и светские(2). 3-е сословие – жители городов. Деревенские жители вне сословности. 1 и 2 сослвия освобождены от налогов. Переход по сословиям ограничен.

Слайд

Система политической власти: нет демократии, нет республики… Во власти деспотизм и абсолютизм.

Слайд

Здесь христианство полностью определяет мировоззрение людей , христианская цивилизация.

Слайд

Новации средневекового европейского общество:

1. Независимость городов, самоорганизация власти

2. Европейская средневековая «демократия»

Эти две новации сзо, ограничивающие его от восточного средневековья, формируют традицию правового и гражданского общества в Европе.

Слайд

Доводы «против»:

- Средневековое европейское общество является доиндустриальным, религиозным, донаучным, немобильным.

- О западной цивилизации говорить в строгом смысле слова лишь начиная с эпохи модернизации.

Искусство западного средневековья.

10.Византия и Древняя Русь: культурная преемственность (с.С.Аверинцев «Византия и Русь: два типа духовности»).

Характеристика Византии как православной имеприи (4-15 вв.)

Импеартор Константин. Ромея и римское право. Кодекс Юстиниана.

За 1000 лет 200 василевсов

Латинский и греческий языки. Расцвет и гибель империи.

Палеологовское Возрождение.

Древняя Русь как преемница

Православная цивилизация: письменность, вариант христианства, искусство.

С.С. Аверинцев как исследователь.

http://referatwork.ru/refs/source/ref-44367.html

http://www.k2x2.info/literaturovedenie/averincev_s_drugoi_rim/p8.php

АВЕРИНЦЕВ:

1. «Важно, что учителями русских в вопросах веры были не католики, для которых решающим был опыт выживания церковных структур в условиях отсутствия или бездействия структур государственных, но православные византийцы, как раз ради утверждения своего авторитета как учителей настаивавшие на полной неразделимости Церкви и царства.

2. «Важно, далее, что подъем Москвы так точно совпал хронологически с падением Константинополя. В 1453 году турки входят в столицу на Босфоре, в 1461–м они овладевают Трапезундом — последним обломком ромейской державы; но в 1478 году Москва присоединяет земли Великого Новгорода, в 1480 году — окончательно уничтожает татарское господство. Вообще говоря, идея третьего, славянского Рима как альтернативы Константинополю, известная всем из посланий псковского старца Фи–лофея («…яко два Рима падоша, а третей стоит, а четвертому не быти…»), не была новой, она развивалась ранее в южнославянской публицистике. 

3. Наряду с вероисповедным моментом важен момент географический. Киевская Русь, территориально большое, но умещавшееся в каких–то самоочевидных пределах государство, еще могла ощущать себя хотя и пограничной, но все же интегрирующей частью целого — европейской christianitas, благо и вероисповедные различия еще не настолько болезненно воспринимались, чтобы мешать, например, династическим бракам между правящими домами Руси и Запада. Но после татарского завоевания, а в особенности после освобождения при Иоанне III и победоносных походов Иоанна IV на татар, после завоевания Казанского и Астраханского ханств Русь все более становится ареалом евразийским — на иной лад, но не меньше, чем Византия[405]. Она тоже сама себе мир.

4. религиозное понимание государственности в Византии и на Руси. Никто не вспомнит ни рязанского князя Романа Ольговича, рассеченного на части в Орде за хулу на татарское язычество, ни Кукшу, просветителя вятичей; не без труда наш собеседник припомнит разве что Михаила Черниговского. Но Бориса и Глеба, но отрока, зарезанного в Угличе, веками помнили все. Получается, что именно в «страстотерпце», воплощении чистой страдательности, не совершающем никакого поступка, даже мученического «свидетельствования» о вере, а лишь «приемлющем» свою горькую чашу, святость державного сана только и воплощается по–настоящему. Лишь их страдание оправдывает бытие державы. А почему так — об этом нужно думать обстоятельно и неторопливо.

Пока отметим простой исторический факт: важно было, что русские великие князья представляли собой единый род, а константинопольский престол был открыт любому авантюристу, пришедшему ниоткуда.