Глава 1. Историческое понятие института Действительность сделок.

Понятие сделки – одно из основных понятий права. Уже в римском праве существовало несколько разных с значений понятия «сделка». Во- первых, это означало торговлю, промысел, торговую сделку. Во-вторых, дело (судебный процесс), свое или чужое, которым занято данное лицо. В-третьих, означало возмездную сделку, возмездный договор и противопоставлялось дарению.¹

В частности Римские юристы не различали ничтожность и недействительность: для них отсутствие эффекта сделки выражалось в признании её несуществующей. Например при заключении соглашения в любой из форм: письменной и устной. Продавец был обязан гарантировать качество покупаемого товара, и при купле-продаже ответственность наступала неминуемо. В противном случае он отвечал в объёме субъективного интереса покупателя. В случае если обнаружены неизвестные пороки, предусматривались две линии поведения покупателя: либо отказаться от сделки, либо потребовать уменьшения цены. К примеру, если продавец не знал о недостатках вещи, то этот случай вполне можно было отнести к ошибке при заключении сделки. Под ошибкой понималось расхождение между волей и её выражением, или между провозглашенной волей и интересом, вызванным неосведомлённостью субъекта об обстоятельствах дела. Ошибка ведёт к отсутствию одного из реквизитов сделки, однако порок волеизъявления вызван не незнанием права, а незнанием фактов, которое не наносит вреда никому. Защитой может оказаться признание сделки ничтожной. У Ульпиана говорится: “Что же следует сказать, если обе стороны ошибались и в материи и в качестве? Так, например, если я и считал, что продаю золото, и ты – что покупал золото? Если даже предмет является позолоченным, тогда как я думал, что он золотой, продажа имеет силу…” В данном случае продажа одной вещи вместо другой исключается из-за обоюдного характера заблуждения, тогда как при обмане, который бы вызвал такое заблуждение другой стороны, сделка была бы ничтожна. Разумеется, продавец, даже добросовестно заблуждавшийся в отношении истинного качества вещи, будет нести перед покупателем ответственность за завышенную цену. Важно, что сама сделка признаётся действительной. Если заблуждение относительно товара и покупателя и продавца было обоюдным, то продавец нёс ответственность лишь за завышенную цену. Для своего существования в праве, т.е. в конечном счете, для возможности прибегнуть к правовым способам защиты своих интересов и права, связанных с предполагаемым обязательством, договор (сделка) должен был обладать объективным и субъективным элементами: целью и содержанием сделки, а также наличием соглашения сторон. Однако этих общих позиций было недостаточно, и римская юридическая традиция конкретизировала условия действительности сделок (договоров). Договор должен быть законным по цели и по содержанию, т.е. стороны не должны преследовать в своем соглашении интересов, связанных с посягательством на права других, а также на правопорядок, не должны заключать противозаконного соглашения. Соглашение, направленное к нарушению его цели или в условиях исполнения норм права, изначально считается недействительным. Помимо этого, сделка не должна противоречить “обычаям и нравам”: “Соглашения позорного содержания нельзя брать во внимание”. Договор не может быть по своему содержанию аморальным - конечно, это не юридический критерий действительности сделки, но апеллирование к “добрым нравам”, “обычаям общества” составляло весьма существенную часть римской юриспруденции, особенно важную в учете высокой степени дозволенного индивидуализма частного права. Договор должен быть определенным по содержанию, в том числе определенным относительно действий или вещей. Эти действия от вещи должны не подразумеваться, но возможно точно определяться в содержании сделки, поскольку категория вещи важна для характера ответственности и для исполнения договора. В частности случайная гибель в ходе действия соглашения вещей родовых не освобождала должника от выполнения обязательства, так как родовые вещи “не погибают”. Случайная гибель вещи, индивидуально определенной, полностью снимала или принципиально меняла ответственность по договору. Договор должен предусматривать обязательство, возможное с точки зрения человеческого действия (но не обязательно, чтобы он был возможен для данного человека, выступающего в роли должника). Невозможное действие изначально не может быть предметом обязанности (например, достать луну с неба, хотя предмет вполне определен). Критериями возможности выступали, во-первых, правовая дозволенность, во-вторых, обычная практика хозяйственного оборота. Договор должен представлять интерес кредитора, т.е. “тот или иной имущественный или неимущественный интерес”. Отсутствие очевидного интереса (понимаемого ранее всего как хозяйственная выгода или общественная полезность) ставило под сомнение заключенное обязательство: либо что-то “не чисто”, либо договор заключается несерьезно и т.д. Поскольку никакие государственные учреждения, согласно римской правовой традиции, не были вправе изначально вмешиваться в содержание частных сделок, отсутствие интереса для кредитора могло быть использовано только ответчиком-должником в случае неисполнения обязательства как достаточно обоснованный повод для неисполнения. Однако из этого случая были исключения из правил. Подразумевалось, что договор заключается сторонами способными по праву и по своему гражданскому статусу заключить договор, о том, что они заключают сделку в отношении вещей, находящихся в их возможном правовом обладании и обладании законном (нельзя было заключать сделки по поводу вещей, очевидно краденых, пусть и кем-то третьим), что условия договора отвечают принятым в хозяйственном обороте правилам.

В конце XVIII в. понятие сделки стало входить в русский юридический обиход, хотя сам термин «сделка» еще не фигурировал в литературе. Так, А.Н. Радищев в своем проекте « гражданского уложения» выделяет понятие сделки. Он указывал, что права приобретаются в результате деяний недозволенных и деяний дозволенных, и пишет по поводу дозволенных: « Но дабы деяние могло произвести право, то нужно, чтобы человек объявил на то свое соизволение; объявил, в чем воля его состоять может». Область же, в которой имеет силу « соизволение», определяется следующим образом: « Все вещи и деяния, на которые можно получить право, или на которые можно правом поступиться другому, могут быть предметом в изъявлении соизволения, исключая того, что запрещено законами или что оскорбляет благонравие». А.Н. Радищев разграничивает одностороннюю сделку и договор. Договор он определяет так: « Обоюдное или взаимное соизволение приобрести право или оным поступиться есть договор».

Но серьезного внимания исследованию и разработке правового института сделки в советской и российской литературе не уделялось. Мало того, даже не предприни­мались попытки дать полное (научное) определение сделки, отграничивавшее ее от недействительных сделок. Впервые в литературе научное определение сделки было сформулировано М.М. Агарковым в 1946 г.² (2). В дальнейшем был опубликован ряд работ, в которых понятие сделки получило своеразвитие. Обилие литературы, посвященной сделкам по ранее действовавшему законодательству, ни в коей мере не снимает актуальность исследуемой проблемы, тем более, что до сих пор нет единогласия в определении сделки, нет единого взгляда на соотношение воли и волеизъявления, нет также единого понимания всех аспектов недействительных сделок и их правовой природы. Гражданский кодекс РСФСР 1922 г. определил сделки как действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений (ст. 26). Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, введенные в действие с 1 мая 1962 г., несколько шире определили это понятие: «сделками признаются действия граждан и организаций, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав или обязанностей» (ст. 14). Это определение было дословно перенесено в Гражданский кодекс РСФСР 1964 г. (ст. 41). Определение сделки, сформулированное в ст. 14 Основ и ст. 41 ГК РСФСР отличается от определения сделки в ГК РСФСР 1922 г. только тем, что в Основах ГК РСФСР перечисляются лица, совершающие действия, - граждане и организации, т.е. физические и/или юридические лица (субъекты сделок).

Гражданский кодекс Российской Федерации, часть первая, введенный в действие с 1 января 1995 г. (ст. 153), почти дословно повторил понятие сделки, сформулированное в Основах и в ГК РСФСР. Таким образом, легальное определение сделки не изменилось с 1922 г. по настоящее время. Поэтому и сегодня возникают те же вопросы, которые обсуждались в литературе все эти годы. Как было отмечено ранее, сделка — это юридическое действие. Но юридическим действием является и правонарушение. Что же отграничивает сделку от правонарушения? В литературе предложена следующая классификация юридических фактов: события и действия; которые распадаются на правомерные и неправомерные.³ От гражданско-правовых деликтов сделку отличает направленность на установление, изменение и прекращение гражданского правоотношения, а также и на обстоятельство, что сделки являются действиями дозволенными, а деликты — действиями не правомерными и, соответственно, не дозволенными. Кроме того, сделка направлена на достижение положительного правового результата, к которому и стремятся стороны. Наступление же отрицательных последствий не характерно для стремления субъектов самой сделки. Обязательным признаком сделки является правомерность действия, составляющего ее существо. Правомерность действия — это основной элемент сделки, отличающий ее от правонарушения. Отсутствие в конкретной сделке элемента правомерности означает, что возникшее по форме как сделка действие на самом деле является не сделкой, а правонарушением.