Вопрос 29. Философская антропология: человек как «природное существо».

ТЕЛО КАК СРЕДСТВО ВЫРАЖЕНИЯ ЛИЧНОСТИ 

что касается соотношения между телом и личностью, то, по мнению всех философов, суть проблемы состоит в правильном подчинении видимой внешней оболочки тела невидимому внутреннему миру. Человеческое тело, как его понимали все мыслители, в своей видимой динамике есть средство выражения личности. В самом широком смысле слова тело есть средство для осуществления действия и тем самым – для самоосуществления личности в действии и посредством действия. . Душа, понимаемая как духовная душа, должна быть решающим принципом этой целостности. Личность не идентична самому телу.

РЕАГИРОВАНИЕ КАК ХАРАКТЕРИСТИКА ТЕЛА 

тело обладает своим собственным чисто соматическим внутренним миром, – имеется в виду то, о чем мы думаем и говорим, когда называем тело человеческим организмом (подобно организму животного. Здесь речь идет не о присущем отдельным наукам познании телесного динамизма человека "как тела", а о его характеристике. Исходным пунктом такой характеристики должно быть утверждение, что человек как личность благодаря своему телу является аутентичной (подлинной) частью природы. Тесная связь человеческого тела с природой как совокупностью внешних условий существования и жизни способствует тому, чтобы охарактеризовать особый соматический динамизм человека. Обнаруживается, что этот динамизм можно понять и выразить с помощью термина "реагирование". То, что отличает человеческое тело как тело – это и есть реагирование. К ВОПРОСУ ОБ АДЕКВАТНОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ИМПУЛЬСОВ  Выражение "импульс" этимологически близко выражению "инстинкт", однако между ними можно установить значительную границу. А именно, обнаруживается, что можно говорить об инстинктивном реагировании человеческого тела или же об инстинктивных движениях (рефлексах), но в случае с человеческим телом едва ли можно говорить об импульсе или импульсивности. Инстинкт обнаруживает способ динамического состояния (Dynamisierung), характерный для самой природы. Импульс же, напротив, указывает на некую динамическую ориентацию этой природы в определенном направлении, речь идет о некотором результате многих инстинктивных телесных реакций и тем самым о характеристике природы в ее четкой динамически целевой направленности. Например импульс к самосохранинию и импульс к продолжению рода

Вопрос 30 Концепция коллективного бессознательного к. Юнга.

Юнг обнаружил типичные образы, являвшиеся его пациентам в снах и видениях. И эти образы совпадали с символами, проходящими через всю историю мировой культуры и выражающими приобщенность человека к таинственной (мистической, божественной) стороне жизни. Но самое удивительное, что большинство пациентов Юнга в силу своего образования и своей биографии просто не могли знать про эти достаточно сложные культурные символы! Эти символические образы не пришли извне и не изобретались сознательно, поэтому оставалось только заключить, что они рождены общим для всех людей бессознательным. Однако это бессознательное уже нельзя было понимать как чисто природную силу, подобную фрейдовскому «Оно». Открытое Юнгом бессознательное имеет не природный, а культурный характер и родилось на заре человеческой истории в коллективном психическом опыте. Юнг называет это бессознательное коллективным бессознательным, а его первичные формы (структуры) — архетипами коллективного бессознательного. Архетипы коллективного бессознательного — это своего рода осадок от первичного душевного опыта человечества. По Юнгу, коллективное бессознательное имеет культурное происхождение, но передается по наследству биологическим путем. Архетип — это не образ, а некое фундаментальное переживание, «тяготение» человеческой психики, которое само по себе лишено какой-либо предметности (образ же всегда предметен). Самой древней, исходной формой психического опыта является миф, поэтому все архетипы так или иначе связаны с мифологическими образами и переживаниями. Миф лежит в самой основе человеческой души, в том числе и души современного человека, — таков вывод Юнга. Именно миф дает человеку чувство единения с первоосновами жизни, приводит душу к согласию с ее бессознательными архетипами. Отсюда, по Юнгу, вытекает универсальная роль мифа: «Мифы религиозного происхождения можно интерпретировать как вид ментальной терапии для обеспокоенного и страдающего человечества в целом — голод, война, болезнь, старость, смерть»