Вопрос 2. Классификация процессуального представительства. (самостоятельное изучение)

 

 

Вопрос 3. Виды процессуального представительства. (самостоятельное изучение)

 

[1] Нерсесов Н.О. Понятие добровольного представительства в гражданском праве. В кн.: Нерсесов Н.О. Избранные труды по представительству и ценным бумагам в гражданском праве. М. Статут. 1998. С. 78.

[2] Рясенцев В.А. Понятие и юридическая природа полномочия представителя в гражданском праве. Методические материалы (ВЮЗИ). Вып.2. 1948. С.8.

[3] Козлов А.Ф. Представительство в суде \\ Гражданский процесс. М.Бек.1995.С.96. Он же. Представительство в суде \\ Советский гражданский процесс. М.1978.С.96. Он же. Представительство в суде \\ Советский гражданский процесс. М.1988.С.116.

[4] А.А. Добровольский. Представительство в суде \\ Советский гражданский процесс.М.1979.С.61.

[5] В.М. Шерстюк. Представительство в суде \\ Учебник гражданского процесса. М. Спарк.1996.С.113.

[6] Малышев К.И. Курс гражданского судопроизводства. СПб. 1878. Т.1. С.207-208.

[7] Чечина Н.А. Гражданские процессуальные отношения. Л. 1962. С.47.

[8] Обзор литературы по этому вопросу см.: Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права. Екатеринбург. 1992. С.16.

[9] Решетникова И.В. Предмет и система науки гражданского процессуального права \\ Гражданский процесс. М.Бек. 1995. С.5-6.

[10] Гольмстен А.Х.  Учебник русского гражданского процесса. СПб., 1913. С. 4.

[11] Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. СПб. 1915. Изд. 11. Т.1. С. 214.

[12] Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. СПб., 1913. Изд. 5. С. 118.

[13] Шакарян М.С. Представительство в суде \\ Гражданское процессуальное право России. М., Былина. 1996. С.85.

[14] Аналогичная классификация дана и в науке гражданского права. См., например: Советское гражданское право. М., 1972. С. 212.

[15] Перевалов В.Д. Система права и система законодательства \\ Теория государства и права. Екатеринбург, 1996. С. 316.

[16] Алексеев С.С. Проблемы теории права. Свердловск, 1972. Т. 1.  С. 139.

[17] Осипов Ю.К. Понятие институтов гражданского процессуального права // Правоведение. 1973. №1. С. 54-60; см. также: Юков М.К. Теоретические проблемы системы гражданского процессуального права: Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. Свердловск, 1982. С. 11-13.

[18] Шерстюк В.М. Система советского гражданского процессуального права (вопросы теории). М., МГУ. 1989. С. 63

[19]  Там же. С. 62.

[20] Розенберг Я.А. Представительство по гражданским делам в суде и арбитраже. Рига. 1981. С. 17; Шерстюк В.М. Судебное представительство по гражданским делам. М., 1984. С. 5-25.

Тема 6. Полномочия представителя. Доверенность. Основания добровольного договорного представительства.

 

Вопрос 1. Правоспособность процессуального представителя. Доверенность.

 

Субъект процессуального права не может проявить себя в нем иначе как носитель определенных процессуальных прав и обязанностей. Вне процессуальных прав и процессуальных обязанностей его не существует как субъекта процессуального права. Способность субъекта быть носителем гражданских (арбитражных) процессуальных прав и обязанностей традиционно называется в гражданском (арбитражном) процессуальном праве гражданской (арбитражной) процессуальной правоспособностью. Обладание гражданской (арбитражной) процессуальной правоспособностью является основанием участия конкретного субъекта в гражданском (арбитражном) процессе.

Предпосылкой участия в процессе сторон и третьих лиц является наличие у них процессуальной правоспособности. В свою очередь, наделение процессуальной правоспособностью возможно лишь в случае наличия у стороны или  третьего лица статуса юридического лица либо в случае, если этим субъектом выступает физическое лицо. 

Иным образом обстоит дело с наделением процессуальной правоспособностью представителей. Предпосылками их участия в гражданском и арбитражном процессе является наличие процессуальной правоспособности представляемого и самого представителя. При этом, если для участия в процессе прокурора и органов государственного управления, возбудивших или вступивших в уже начатый процесс,  установление правоспособности у субъекта, наделившего их компетенцией, не имеет какого-либо смысла (поскольку таковым всегда выступает государство), то для участия процессуального представителя установление правоспособности представляемого является условием допуска его в процесс. Если процессуальный представитель выступает от имени государственного органа, являющегося по делу стороной или третьим лицом, то суду належит проверить и компетенцию соответствующего органа и правоспособность представителя. В случае выступления представителя от имени и в интересах государства  и, следовательно, наделения его полномочиями государством (действующего через свои органы) либо в случае законного представительства, мы также не можем говорить о компетенции процессуального представителя, поскольку он не наделяется какими-либо властными полномочиями применительно к гражданскому и арбитражному процессу.

Следует поддержать точку зрения, согласно которой процессуальная правоспособность является общим условием участия в гражданском и арбитражном процессе, но с различным содержанием для сторон, третьих лиц, заявляющих самостоятельные требования, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, прокуроров, органов государственного управления и т.д.[1] Полагаем, что процессуальная правоспособность является также условием участия в процессе представителя. Однако процессуальной правоспособностью представители сторон, третьих лиц или государственных органов, участвующих в процессе, наделяются лишь при условии, что процессуальной правоспособностью наделены соответствующие стороны, третьи лица и государственные органы.

Гражданское и арбитражное процессуальное законодательство устанавливают, что для участия в конкретном гражданском и арбитражном процессе, для наделения в нем гражданскими и арбитражными процессуальными правами и обязанностями представитель должен определенным образом «легализовать» себя в процессе. При этом ГПК и АПК устанавливают перечень юридических фактов, которые могут явиться основанием для допуска представителя в процесс. Такими юридическими фактами могут быть либо представление суду определенных документов, либо заявление представляемого в процессе.

 

 

Среди документов, удостоверяющих полномочия представляемого, наиболее распространенным является доверенность. Представитель является уполномоченным с момента выдачи ему доверенности. Выдача доверенности представляет собой управомочивающую сделку, а сама доверенность в случае наличия её у представителя является достаточным доказательством того, что эта сделка совершена.

 ГПК и АПК РФ указывают, что полномочие представителя должны быть выражены в доверенности, выданной и оформленной в соответствии с законом. В то же время, ни гражданское процессуальное, ни арбитражное процессуальное законодательство не содержат легального определения доверенности, которую представитель представляет суду. Учитывая, что институт представительства является межотраслевым правовым институтом, о чем подробнее будет сказано в главе III,  имеются все основания для того, чтобы использовать дефиницию гражданско-правовой доверенности. Статья 185 ГК РФ дает следующую легальную дефиницию доверенности в гражданском праве: «Доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу для представительства перед другими лицами». Гражданское законодательство  указывает, что представительство возможно при совершении сделок, что не может быть применено в гражданском и арбитражном процессе, поскольку совершение гражданско-правовых сделок не входит в предмет правового регулирования гражданского и арбитражного процессуального права. По этой причине, применяя статью 185 ГК РФ для определения понятия доверенности, необходимо учитывать, что понятие представительства в гражданском и арбитражном процессе является иным, нежели указанное в статье 182 ГК РФ. К тому же само определение доверенности как выдаваемого письменного уполномочия представляется некорректным. Поскольку полномочие может быть определено  и как субъективное право, то уполномочие является юридическим фактом. Использование языковой конструкции, указывающей на выдачу юридического факта, противоречит правилам русского языка. Доверенность является не юридическим фактом, а документом. По этой причине понятие доверенности должно быть скорректировано.

Доверенность в гражданском и арбитражном процессе может быть определена как документ, выдаваемый одним лицом (представляемым) другому (представителю) и закрепляющий полномочие последнего для представительства перед судом.

В научной литературе высказана точка зрения, в соответствии с которой полномочия представителя могут быть удостоверены телеграммой, выражающей полномочие и удостоверенной (засвидетельствованной) органами связи[2]. Однако это положение не согласуется с требованием гражданского и арбитражного процессуального законодательства об удостоверении полномочия представителя доверенностью. Дореволюционное законодательство также строго придерживалось практики, согласно которой полномочие может быть удостоверено только документом, указанным в Уставе гражданского судопроизводства. Так, по одному из дел Кассационный департамент указал, что удостоверение полномочия телеграммою тяжущегося, как несогласное со статьей 47 Устава гражданского судопроизводства, недействительно[3]. Также лицо не может быть наделено полномочиями действовать в качестве представителя указанием на это в исковом заявлении или в ином документе, не являющемся доверенностью, поскольку это не соответствует требованиям закона[4].

Гражданское материальное право знает и специальные формы удостоверения полномочия представителя, когда он действует в рамках вексельных отношений. Полномочия вексельного представителя удостоверяются учинением на векселе препоручительного индоссамента. По этой причине дореволюционное законодательство гласило: «Вексельное полномочие (препоручительная надпись) по действующему Уставу о Векселях является видом доверенности sui generis  с особыми широкими полномочиями и потому следует признать, что … к требованию представления уполномоченным препоручительной надписью еще и особой доверенности при вчинении им иска от имени  и в пользу препоручителя не имеется разумного и законного основания»[5]. Представляется, что эту норму невозможно применить в действующем процессуальном законодательстве, поскольку оно содержит императивное требование представления  строго определенных документов в подтверждение имеющегося полномочия. Векселя с препоручительным индоссаментом среди этих документов нет. Аналогичной позиции по вопросу придерживается и  современная судебная практика высших судебных инстанций[6].