1.3. Государственное и общественное призрение в Древнем Риме

Историю древнеримской цивилизации можно условно разделить на три периода: «царский период» (VIII в, — 509 г. до н. э.); «эпоха республики» (VI—I в. до н. э. или 509-27 гг. до н. э.); «эпоха империи» (I—V вв. н. э.).

Утверждению и становлению в Древнем Риме государ-ственного и общественного призрения нуждающихся в зна­чительной мере способствовали теоретические построения древнеримских философов, большинство из которых весь­ма убедительно обосновали необходимость милосердниче-ской деятельности, ее важность для сохранения стабильно­сти в государстве и обществе. Так, осмысливая природную детерминацию процесса помощи и поддержки ближнего, Ювенал (ок. 60 — ок. 127) утверждал, что человек рожден для сострадания — это сама природа. Стоики античного Рима (Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий) ратовали за братское, сострадательное отношение к рабам. Сенека (ок. 4 г. до н. э.— 65 г. н. э.) даже написал императору (54-68) Нерону пись­мо «О милосердии». «Хотя в отношении раба все дозволе­но, — писал Сенека, — тем не менее есть нечто такое, что общим правом каждого живого существа определяется как недозволенное в отношении человека, потому что его при­рода такая же, как и твоя» [273, с. 123]. «Будь милосерден с рабом, будь приветлив, допусти его к себе и собеседником, и советчиком, и сотрапезником», — советовал философ в нравственных письмах к Луцилию [8, с. 257].

Подавляющее большинство древнеримских философов оправдывали и превозносили милосердное отношение к че­ловеку. Цицерон (106-43 гг. до н. э.), например, считал, что «нет ничего согласного более с природой человека, чем благотворительность» [178, с. 15]. Милосердие по Ци­церону — это отличительная черта человека, а основой благотворительности является справедливость, способст­вующая «уравновешиванию благодеяний», чтобы они

91

«не повредили другим и не причинили зла тем, которым мы желаем благодетельствовать». Те же, кто рассчитывает на выгоду — лицемеры, их подаяние «гораздо более связа­но с тщеславием, чем с благородными и добродетельны­ми чувствами» [178, с. 16]. Цицерон и Плиний Старший (23 или 24—79) полагали, что дружба, товарищеский союз являются основой благотворительности, важнейшими фак­торами, лежащими в основе гражданского поступка. Так, например, Плиний Старший считал, что «нужно разы­скивать и поддерживать тех, кто находится в нужде, окру­жая их как бы товарищеским союзом». Цицерон видел смысл служения государству в «обогащении» бедных и в вы­купе соотечественников из плена. Рассматривая благотво­рительность как вид социальной деятельности, Цицерон выделяет ее конкретные формы: щедрость, выкуп плен­ных, уплату долгов, выдачу приданого дочерям, увеличе­ние средств к жизни для своих друзей [237, с. 4]. По уче­нию римского философа-стоика, бывшего раба, а позд­нее — вольноотпущенника Эпиктета (ок. 50 — ок. 140), в природе человека заложено стремление оказывать благо­деяние и помогать людям. Он требовал раздачи имущества в пользу бедных. Состраданию не должно быть места как бо­лезненному аффекту печали. Стремление к помощи людям вытекает не из сострадания, но из познания прав и обязан­ностей [162, с. 32]. Были и противоположные точки зрения. Так, римский комедиограф Плавт (сер. III в. до н. э.~ ок. 184) высказывался против подачи милостыни, так как она не решает основной проблемы — бедности, а «бедняку лишь продлится, благодаря милостыне, его бедственное нищен­ское существование». Римский поэт Гораций (65-8) по­шел еще дальше, он осмеивает «грязную бедность».

В русле названной проблемы нельзя не остановиться на значении религиозных верований. Население Древнего Рима жило общинами, где и зарождаются начала органи­зованной взаимопомощи. Община была обязана заботить­ся о своих членах, а все общинники должны были рабо­тать на нее. Латинское название жителей, крестьян, языч­ников такой общины paganus (отсюда — «паганская религия» для обозначения племенной, языческой религии). Религия, как и философия в Древнем Риме, сыграла зна­чительную роль в утверждении в сознании людей и распро­странении практики милосердия и благотворительности.

92

Согласно законам, действовавшим в дохристианской римской империи, боги могли иметь всякого рода имуще­ство в силу пожертвований частных лиц, завещаний и т. п. Оно сосредоточивалось в храмах того или иного бога. Пред­ставителям церкви запрещалось эксплуатировать «религи­озные чувства мужчин и слабости женщин», в частности было запрещено получать дома сирот и вдов. Все завеща­ния и дарения, сделанные вдовами и женщинами были недействительны. Принадлежащее богу имущество счита­лось священным и не могло становиться предметом извле­чения выгоды; отчуждение его обставлялось рядом фор­мальностей. «Фактически в качестве юридического лица, представлявшего интересы того или иного бога, выступа­ли жрецы. По мере того как изменялись представления о «богах», менялось и представление о «божеской собствен­ности»: она становилась (в качестве предмета, служивше­го культу) принадлежностью той ассоциации, которая со­держала за свой счет культовое учреждение и которая при­обретала все права юридического лица. Аналогичное представление о собственности «бога» было перенесено и на христианское церковное имущество» [157, с. 9—10].

Вопросы религии в Риме не были отделены от полити­ческой жизни. Всем высшим чиновникам были присущи те или иные религиозные функции. Жречества как сосло­вия не существовало. Религиозными магистратурами явля­лись жреческие коллегии. Значение приобрела коллегия понтификов во главе с великим понтификом (pontifex maxi-mus). Он был главным участником различных религиозных церемоний, присутствовал при религиозных обрядах, со­вершаемых различными магистратами, давал советы по вопросам культа, ведал календарем, вел погодные записи и т. д. Первый понтифик из плебеев был назначен в 252 г. дон. э. [167, с. 150].

Язычество проиграло свою войну христианству, но про­играло не бесславно. Еще длительное время после утвер­ждения христианской религии в качестве официальной оно составляло основу многих религиозных верований вплоть до нового времени.

Еще до принятия христианства в качестве государст­венной религии Римской империи весьма ярко обозначи­лась его роль в социальной помощи нуждающимся. Идео­логия первых христианских общин, которые возникли в Па-

93

лестине в первой половине I в. и состояли из бедняков, придает свой смысл данному феномену. И сегодня суще­ствуют определенные разночтения между светской, мир­ской и христианской точками зрения на сущность и время появления благотворительности и благотворительных уч­реждений. Так, энциклопедический словарь «Христианст­во» относит появление благотворительности к IV в., когда христианство становится государственной религией в Рим­ской империи. То, что большинство современных истори­ков социальной работы относят к ее истокам (появление в 1750 г. до н. э. в Вавилоне Кодов справедливости - граж­данских актов, призывающих людей к любви к ближнему, заботе о бедных), по мнению представителей христианст­ва, «ничего общего с благотворительностью не имело», а образованные при императоре Нерве (30 или 35-98) «ка­питалы для выдачи многосемейным беднякам и призре­ния бедных свободнорожденных детей и сирот...— всего лишь содействие увеличению числа браков и умножению народонаселения» [265, т. 3, с. 290]. Таким образом, не тре­бование законов и светских традиций, не рациональное, а духовное начало должно лежать в основе благотворитель­ности. Первым истинным и прирожденным «филантро­пом», согласно христианской традиции, был Иисус Хри­стос, к которому стремились нищие, голодные, бродяги, прокаженные, проститутки и т. п. К. Каутский отмечал, что христианство «развило мораль, которая стоит выше античной, поскольку принесло с собой возвышенную гуманность, бесконечное сострадание, которое одина­ково распространяется на все, что носит человеческий образ, на низших и высших, на своих и чужих, на вра­гов и друзей» [127, с. 148].

Первые христиане придавали слову «милосердие» смысл прощения и деятельной любви. Любовь людей друг к другу, милосердие способны вывести их из рабского униженного состояния, в которую ввергли их ненависть и вражда, и сде­латься друзьями не только между собой, ной самим Бо­гом. Возлюби ближнего как самого себя — основополагаю­щий принцип христианства. Основываясь на этих принци­пах, осуществлялась практическая деятельность первых христиан. Каждая христианская община была попечитель­ным органом. Назначенные ею люди посещали на дому нуждающихся, больных, всех кому необходима была по-

94

_моть. В книге Деяния святых Апостолов [9 36] и в Первом послании к Тимофею [5 3—16] есть указание на «вдовиц», посвятивших себя молитвам и христианской благотвори­тельности. Первые христиане раздавали хлеб нуждающим­ся, принимали изгнанников. Все это способствовало укре­плению первых христианских общин, которые подверга­лись преследованию властных структур в лице цезарей и их администрации. Теолог и писатель К.С. Тертуллиан (ок. 160 — после 200) в своей «Апологетике» писал о суще­ствовании у христиан специальных касс, в которые каж­дый верующий делал добровольный взнос в определен­ный день месяца. «Собранные деньги, ~ отмечал летопи­сец, — идут на дела благочестия. Из них ничего не тратится на пиршества, или попойки, или бесполезное обжорство, но все они употребляются на поддержание и погребение, на оказание помощи оставшимся без призора бедным си­ротам, мальчикам и девочкам, старикам, которые не мо­гут уже выходить из дома, людям, потерпевшим корабле­крушение и всем сосланным на рудники, на острова или сидящим в тюрьмах» [127, с. 389].

Таким образом, в Древнем Риме, как и в Древней Гре­ции, религиозные и философские построения составили своеобразную теоретическую основу практической деятель­ности по поддержке нуждающихся, помощи социально-уязвимым и маргинальным слоям населения, борьбы за со­циальное равенство и социальную справедливость.

Древний Рим — эта страна классического рабства. Оно зарождается уже в самые древние патриархальные време­на. Начиная с IV—III вв. до н. э. раб становится основным работником* У отдельных рабовладельцев насчитывались тысячи рабов. Однако более распространенным типом был собственник 1,5—2 десятков рабов. Городские рабы нахо­дились в несколько лучшем положении, чем сельские, а пе­ревод в сельскую местность рассматривался как тяжелое наказание. Раб приравнивался к вещи и находился в абсо­лютном владении хозяина, он не имел ни семьи, ни соб­ственности. Основным источником рабства в Древнем Риме

* Французским историк А. Валлон считал, что соотношение рабов и сво­бодных во \\~\ вв. до н. э. было 50 % на 50 %. Немецкий историк Ю. Белох определял это соотношение как 37,5% рабов и 62,5 % свободных. Аме­риканский историк У Уестерман полагал, что это соотношение было 1:2 или 33 % рабов и 67 % [140, с. 274).

95

являлись захватнические войны, морское пиратство, дети рожденные от рабыни и превращение в рабов свободных. Ряды рабов пополнялись за счет преступников и должни­ков, продажу отцом в рабство своих детей.

С развитием товарно-денежных отношений и гумани­зацией общества положение должников постепенно улуч­шалось. Закон Петелия 326 г. до н. э. полностью отменил долговое рабство, кредитор лишался права превращать должника в раба или убивать его. С этого времени должник отвечал перед кредитором только своим имуществом, но не личностью [140, с. 263, 358]. Но для не имеющих рим­ского гражданства долговое рабство сохранялось. По-преж­нему, если должник в установленный срок не возвращал долг, то кредитор мог «наложить на него руку» и держать в заточении в своем доме 60 дней. В это время должник три­жды выводился в базарные дни к претору на форум, где объявлялась сумма его долга (в расчете на ее выплату соро­дичами), а затем он продавался в рабство за границу. Во вре­мена правления Октавиана Августа (30 до н. э. — 14 н. э.) хозяева стали предоставлять рабам земельные участки (пе­кулии). За пользование ими рабы обязаны были обычно отдавать половину урожая, используя вторую половину по своему усмотрению. Бывшие рабы могли исполнять обя­занности управляющего в имении своего хозяина. Они часто обладали высокими профессиональными качествами и от­личались инициативой. Император Антоний Пий (86—161) приравнял убийство господином своего раба к убийству чужестранца и предоставил рабам право в случае жесто­кого обращения искать убежище перед статуями импе­раторов [111, с. 247].

К зависимым от патрициев категориям свободного на­селения относились клиенты и еще более многочисленные плебеи, так сказать, его маргинальные категории* Сохраняя личную свободу, они не имели политических прав и зани­мались сельским хозяйством, ремеслом и торговлей. Бога­тые и бедные плебеи были одинаково бесправны. Некото­рые из них отдавали себя под покровительство патрициев и становились их «клиентами» (от лат. cliens — послушный). Патриций считался покровителем (патроном) клиента

* Плебеи (от лат. plebs, plcbis — простой народ, чернь) были, воз­можно, выходцами из соседних с Римом общин.

96

и опекал его во всех случаях жизни. Если патрон злоупот­реблял зависимостью от него клиента, то он порицался обществом. Чаще всего клиентами становились вольноот­пущенники из обедневших плебеев или бывших рабов, которых отпускали на волю. Они составляли категорию самых неполноправных граждан, не имели права брака, не могли быть чиновниками и были ограничены в отно­шении голосования. Связь между патроном и клиентам на­зывалась «клиентела» или «патронат» [134, с. 62]. ВIV в. до н. э. реформами рекса (царя) Сервия Туллия были подорваны основы родового устройства, члены римских родов и пле­беи были разделены на шесть имущественных разрядов. Так, обладавшие полным наделом относились к первому раз­ряду; тремя четвертями ко второму и т. д. Выделялись так называемые «всадники», а безземельные («пролетарии») определялись в шестой разряд. Пролетарии (лат. proles — «по­томство»), те, у которых нет ничего, кроме детей. Они нигде не работали, жили в основном за счет нищенства и подачек богатых людей, становились их клиентами.

История Рима неразрывно связана с борьбой плебса за равноправие, в ходе которой права плебеев постоянно рас­ширялись. Они, наравне со свободными гражданами, были допущены к участию в народных собраниях, а в 494 г. до н. э. учреждена должность плебейского трибуна, обладавшего правом veto, то есть правом запрещать исполнение распо­ряжения любого должностного лица и даже сената. Лич­ность трибуна считалась неприкосновенной. Основным долгом трибунов было «право помощи» (jus auxilii). Народ­ный трибун был обязан помочь своим личным вмешатель­ством любому гражданину, обратившемуся к нему за со­действием. Народным трибунам принадлежало даже право ареста чиновника (магистрата). Дверь его дома должна была быть всегда открытой, он не мог покидать Рим более, чем на один день. Жилище трибуна было местом убежища для всякого плебея [167, с. 146—147].

С 445 г. до н. э.разрешались браки между патрициями и плебеями. В 451—450 гг. до н. э. появились «Законы XII таб­лиц», практически полностью уравнявшие в правах пат­рициев и плебеев. Они были начертаны на 12 деревянных досках-таблицах и установлены на главной площади Рима, его политическом центре — Форуме, — и в течение многих

4 *ак 726

97

веков считались основным источником права. В середине ГУ в. до н. э. целым рядом законов было установлено право плебеев на занятие государственных должностей. С 367 г. до н. э. один из двух консулов - должностных лиц, которым при­надлежала высшая гражданская власть, а во время войны командование армиями, — должен был избираться из пле­беев. С 365 г. до н. э. на должности курульных эдилов (имею­щих право на курульное место в сенате) стали избираться плебеи [109, с. 478]. В 300 г. до н. э. понтификат и коллегия жрецов-авгуров (предсказателей, толковавших волю богов по поведению птиц) стали доступны плебеям. Получив­ший жреческое звание участвовал в общегражданских де­лах. Цицерон, например, был жрецом-авгуром.

Уже в «период республики» в Древнем Риме, как и в Греции, в полной мере воплощается правило устройства за государственный счет празднеств и угощений для плебса как одно из главных организационных форм социальной помощи. Постепенно привыкший к ним плебс уже не про­сил, а требовал «хлеба и зрелищ» и служил тому, кто вы­полнял это требование. Особого расцвета «зрелища» для народа достигли в правление императора Траяна (98-117). Для императора посещение «зрелищ» становилось своего рода способом ознакомиться с общественным мнением и оценить степень собственной популярности в народе. По­следняя в значительной степени зависела оттого, насколь­ко блестящими были зрелища и игры, которые император устраивал для плебса. С посещающих театральные пред­ставления не только не брали денег, но, наоборот, выда­вали за каждое посещение по два обола (т. н. «теорики»)*

«Увеселения и зрелища» можно разделить на следую­щие группы:

I. Игры в цирке, где преобладали заезд на колесницах и скачки с вольтижировкой. Колесницами чаще всего управ­ляли рабы. Победителям давали не только пальмовые вет­ви и венки, но также деньги и драгоценные материи. Юве-нал упоминал о вознице, который зарабатывал столько

* В 32 г. после игр публику провожали домой пять тысяч рабов, освещавших путь факелами. Во время полуденного перерыва зрителям раздавались съестные припасы. В 106 г император Траяи в ознаменова­ние победы над лаками устроил праздник на 123 дня. Это был самый длительный праздник в истории. Все народные увеселения начинались с зарей и оканчивались лишь с заходом солнца.

98

же, сколько сотня адвокатов. В IV в. посыпались жолииш, что целые имения попадали в руки возниц. Страсть импе­раторов к забегам не знала границ: имеются сведения, что император Калигула (37-41) хотел возвести в сан консула племенного жеребца Инцитата накануне скачек, а импе­раторские гвардейцы всю ночь наблюдали за тем, чтобы по всей окрестности не было никакого шума, который мог бы смутить покой жеребца перед забегом. Император Не­рон установил пенсии для скаковых лошадей, отправлен­ных на покой.

2. Игры в амфитеатре, где центральное место занима­ли бои гладиаторов. Первоначально они устраивались лишь на богатых похоронах, но к середине I в. до н. э. происходят и на праздниках, устраиваемых государством. В 65 г. до н. э. был устроен бой 320-ти пар гладиаторов. Во время празд­неств 106 г. на аренах было 10 тыс. гладиаторов. В качестве гладиаторов использовались представители неримских пле­мен. Все они выходили в национальных костюмах и бились каждый по своему обычаю. Гладиаторами становились или осужденные преступники, или военнопленные, обращен­ные в рабство, или добровольцы* Популярность боев гла­диаторов среди плебса была необыкновенной. Сенатору периода империи Г Гракху приписывают следующее крыла­тое выражение: «Сердце Рима — это не мрамор Сената, а пе­сок Колизея». Современный Голливуд опоэтизировал собы­тия того времени в фильме «Гладиатор», принесший его соз­дателям миллиардные прибыли.

Устраивались также звериные бои и травли. В 80-м г. им­ператор Август устроил празднества, в ходе которых было убито 5 тыс. зверей из Египта, Туниса, Индии, Армении и т. д. Зверей в специальные зоопарки обязаны были дос­тавлять как римские легионеры, так и местные властители. В Колизее на представления собиралось до 50 тыс. зрителей. Специально подготовленные бестиарии красочно убивали животных (львов, пантер, тигров, бегемотов, слонов и т.п.)

* Распорядитель игр предоставлял публике решить вопрос, дол­жен ли умереть раненый гладиатор. Если зрители хотели даровать жизнь, то махали платками; опущенный вниз палец обозначал смерть. Трупы уносились людьми, которые были наряжены в костюмы Меркурия. Дру­гие прислужники, в масках Харона, удостоверялись при помощи рас­каленного железа: была ли смерть притворна. В мертвецкой же прикан­чивали тех, кто обнаруживал какие-нибудь признаки жизни.

99

или становились их жертвами. Бестиарии жили в специ­альных казармах и имели низкий социальный статус. Сре­ди них были и женщины. Формальная цель всего этого со­стояла в том, чтобы приучить римских граждан быть сме­лыми и сильными.

Нерон пытался завоевать авторитет плебса устроением захватывающих кровавых представлений. На арену амфи­театра выставлялись привязанные к столбам преступни­ки, в первую очередь христиане, согнанные из тюрем. С точ­ки зрения свободного римского гражданина ни рабы, ни преступники, ни военнопленные полноценными людьми не являлись. Специально приученные к человеческой кро­ви звери съедали их на глазах многочисленных зрителей. Этой практике следовали многие римские императоры. Одним из тех немногих, кто публично выступал против убийств людей на арене амфитеатра, был философ Сене­ка, воспитатель и учитель императора Нерона. В любом более или менее крупном городе великой империи был свой амфитеатр по образцу Колизея. Репутация местных властей во многом зависела от успеха «зрелищ». Каждый стремил­ся превзойти своих соперников, претендующих на власть. Чем более великолепными были зрелища, тем на большее доверие со стороны плебса можно было рассчитывать. «Зре­лища» могли или обеспечить или сломать карьеру. Каждый магистрат старался превзойти своего предшественника.

3. Театральные представления. В древнеримском театре давались трагедии и пантомимы. Трагедия в меньшей сте­пени нравилась публике и, чтобы увеличить ее привлека­тельность, устраивались бесконечные шествия участников, колесниц, заморских зверей, отчего само представление длилось более четырех часов. Пантомима сопровождалась пением хора, разъяснявшего зрителям ход действия. Наи­большей популярностью в Риме пользовалась народная ко­медия, представленная в двух основных вариантах: «ателла-на» и «мим». Римлянам был известен и балет в собственном смысле этого слова. Об этом имеется свидетельство римского писателя II в. Апулея — автора романа «Золотой осел».

4. Игры на стадии. Атлетические игры происходили на стадии, специально устроенном для этой цели. Борьба атлетов становится популярной во времена Октавиана Ав­густа. Желание сделать Капитолийские игры похожими на греческие доходило до того, что император появлялся на них в греческом пурпурном плаше и в греческой обуви.

100

Мода на атлетические игры была всеобъемлющей, захва­тив даже женщин. Атлеты по своему положению были выше гладиаторов, актеров и возниц. Существовали профессио­нальные атлетические общества. Так, во II в. в Риме было «Общество атлетов-победителей, увенчанных на священ­ных играх». В IV в. bcq «игры» были прекращены отчасти из-за угрозы внешней опасности, отчасти из-за протеста набиравшей силу христианской религии [147, с. 63-69].

Таким образом, принцип «хлеба и зрелищ» в послед­ние века существования Рима получил свое полное во­площение. Понятия «власть» и «зрелища» стали неразрыв­ными. Быть гражданином — высшая ценность Античности. «Я - римский гражданин, - восклицал Цицерон ~ ...вот оно, это сладкое имя свободы, это гордое право, сопря­женное с нашим гражданством!» [178, с. 19]. Неимущие граждане Рима имели право жить за счет казны, их нельзя было использовать на «грязных, низких работах и ремес­лах» [153; с. 345].

Попытки обеспечить порядок в государстве филантро­пическим путем проявлялись в деятельности римских им­ператоров не только посредством устройства зрелищ. К на­чалу I в. до н. э. все более разрастается кризис Римской республики. Резко возросло обнищание плебса, который влачил жалкое существование, обострившееся из-за по­стоянных пожаров, эпидемий, отсутствия жилья, зависи­мости от подвоза хлеба, т. е. из-за всего того, чего зрели­щами или продуктовыми подачками не перекроешь. Госу­дарство начинает принимать организованные меры по обеспечению продуктами нуждающихся граждан. Так, народным трибуном Гаем Гракхом в 123 г. до н. э. был про­веден «хлебный закон», по которому каждый плебей мог покупать хлеб по дешевой цене, которая была вдвое ниже рыночной [89, с. 130]. Этот закон стал рубежным в органи­зации системы социальной помощи нуждающимся в Древ­нем Риме. Отныне материальная помощь малоимущим _Гр_а_ жданам признавалась обязанностью государства. Сам тер-iMHH res publica (в пер. - «общественное дело»), возможно, побуждал государство к этому. Последнее взяло на себя до­полнительные обязанности: по закону Кассия (73 г. до н. э.) каждому люмпен-пролетарию выделялось 5 модиев зерна в месяц (ок. 1,5 кг хлеба в день). В 50-40-е гг. до н. э. только в одном Риме их насчитывалось 300 тыс. человек. Все они не имели постоянной работы, были занесены в особые

101

списки и получали бесплатный паек из государственных складов [111, с. 115]

С целью обеспечить работой незанятых граждан Рима, Гаем Гракхом было инициировано введение «дорожного закона», предусматривавшего обширное дорожное строи­тельство на основе общественных работ по всей Италии [110, с. 534J. В результате аграрной реформы 80 тыс. рим­ских граждан получили земельные участки [111, с. 257]. С 107 г. до н. э. Сенат дал разрешение вербовать в армию всех без исключения римских граждан без ограничения цен­за, т. е. безземельных крестьян и беднейших горожан по принципу добровольного набора на 20-25 лет. Каждый доб­роволец получал от государства бесплатно оружие, ему выдавалось жалование из государственной казны, а после войны был обещан земельный участок [ПО, ч. II, с. 278]. Народный трибун Ливии Друз, избранный на эту долж­ность в 91 г, до н. э., предложил вывести колонии для мало­земельных в Кампанию и Сицилию. Гай Юлий Цезарь (102 или 100—44 до н. э.), избранный консулом в 59 г. до н.э., провел закон о разделе земли в Кампании между 20 тыс. ветеранов и беднейшими многосемейными гражданами, которую нельзя было отчуждать в течение 20 лет [48, т. 2, с. 380]. Кроме того, Цезарь ослабил долговое бремя, ввел в дей­ствие нормативно-правовые акты против сверхвысоких ссудных процентов и облегчил крайние случаи неплате­жеспособности, провел закон о строгом наказании лиц, использовавших свое административное положение для вымогательства средств у населения провинций. Все это позволило снизить нагрузку на сферу социальной помощи в Древнем Риме и стабилизировать внутриполитическую обстановку.

Однако все это так и не помогло спасти Римскую рес­публику. Плебс и особенно рабы проявляли недовольство, что привело с 30-х гг. II в. до н. э. к гражданским войнам, включая восстания рабов, в т. ч. знаменитое восстание под руководством Спартака (74—71). В результате восстания ита­ликов в начале I в. до н. э. («Союзническая война» 91—88 гг.) Рим вынужден был пойти на уступки и предоставить вос­ставшим права римского гражданства.

В 27 г. до н. э. Октавиан Август получает звание импера­тора и неограниченные полномочия. К одному из первых

102

его шагов в ранге императора следует отнести учреждение специальных должностей чиновников — эдилов. Кроме того, что к их обязанностям относилась организация празднеств и массовых игр, они отвечали за организацию обществен­ных работ, за распределение хлеба среди народа и наблю­дали за охраной порядка в городе* С установлением в Риме неограниченной монархии (284) чиновники получают до­полнительные привилегии, по окончании службы им на­значают пенсии. Тем самым государственно-общественная помощь приобретала вполне организованный характер с оп­ределенной системой управления, подчинения и контро­ля. Все более находит свое применение идея примиритель­ного сближения граждан и покоренных народов. В 212 г. им­ператор Каракалла предоставил права римского гражданства всему свободному населению империи [271, с. 90].

Государственная помощь дополнялась помощью со сто­роны частных лиц, которые руководствовались при этом самыми различными мотивами. Например, богатые люди, баллотирующиеся на должность магистрата, задолго до вы­боров обязаны были устраивать для своих сограждан пиры и угощения, одаривать их и т. д. Они включали в свои пред­выборные программы распродажу дешевого привозного хлеба или его раздачу беднейшим гражданам. Выполнение обязанностей магистрата считалось высшей честью и осуще­ствлялось не только без вознаграждения, бесплатно, но и бы­ло в ряде случаев связано со значительными личными рас­ходами [263, с. 163]. Частная филантропическая деятель­ность означала зачастую любое доброе начинание: сюда могли входить и раздача денег и хлеба, и устройство празд­неств и зрелищ, и меценатство. С помощью частных лиц в Древнем Риме появляются странноприимные дома, ко­торые называли ксенодохии, нокосомии (больницы) Симе­она Странноприимца, приюты для сирот, или брефотро-фии; герантокомии — приюты для престарелых и т. п.

В Древнем Риме появляются первые общества взаимо­помощи. Известно, например, о существовании так назы­ваемых «похоронных товариществ», главной целью кото-

* Согласно Цицерону, компетенция эдилов слагалась из трех сле­дующих фракций: а) наблюдение за порядком в городе вообще и по­жарная полиция; б) забота о снабжении народа продовольствием, над­зор за торговлей на рынках, правильностью мер и весов; в) забота об уст­ройстве общественных игр и зрелищ [196, с. 114).

103

рых было предоставление своим членам приличествующе­го погребения. Каждый, вступая в товарищество, вносил первоначальный взнос в размере 100 сестерциев и, кроме того, бутылку доброго вина, затем делал ежемесячные взно­сы в размере 5 ассов. Взносы пускались на покрытие расхо­дов на погребение [147, с. 70-71]. Вместе с тем, государст­во стремилось регламентировать деятельность обществен­ных организаций и частных лиц. Так Lex Numae ограничивал роскошь похорон; Lex Oppia (215 г.) - роскошь женщин; Lex Orchia (182) - число гостей на пирах; Lex Fannia (161) запрещал некоторые кушанья и определял высшую норму издержек на стол в праздничные дни; Lex Licinia (ок. 100) ограничивал роскошь свадебных пиров; наконец, Lex Cornelia (81) назначал таксу для предметов. Все эти законы действовали до принятия христианства в качестве государст­венной религии.

Современная социальная работа во многом обязана Древнему Риму тем, что он «подарил» ей «меценатство». Первым известным покровителем поэтов был римский го­сударственный деятель Гай Цильний Меценат. Родился он хмежду 74—64 гг. до н. э. Летописцы отмечают, что ему были чужды такие пороки, как недоброжелательность, често­любие и зависть, низкопоклонство и заискивание. Он смело высказывал свои взгляды. Историки отмечают, что это был обычный и в то же время незаурядный, чуточку смешной и одновременно серьезный человек. Римская история со­хранила примеры кружков, объединявших государствен­ных деятелей и представителей интеллигенции. Кружок Мецената славился умением поддерживать дружбу и вни­мание к талантам. Для лучших поэтов того времени Меце­нат являлся заботливым покровителем и защитником. Умер он в 8-м г. до н. э., горячо оплакиваемый друзьями и всем народом. Его благотворительная деятельность оставила боль­шой след в истории человечества [25, с. 726].

К неполноправным слоям населения Древнего Рима-относились и женщины. Древнеримские традиции и здесь уходили своими корнями в язычество. Римляне чтили Юно­ну, как богиню женщин, родовспоможения, покровитель­ницу супружества и Весту — древнейшую богиню очага домашней или городской общины, олицетворявшей чис­тоту и верность. Весте был посвящен храм, по преданию построенный Нумой Помпилием, который, согласно ан-

104

тичным преданиям, был вторым царем Древнего Рима (715-673/672 до н. э.). Ему предписывается создание жре­ческих коллегий, коллегий ремесленников, учреждение ре­лигиозных культов. В храме Весты горел неугасимый свя­щенный огонь. Ритуал поддержания огня исполняли вес­талки, жрицы Весты. Каждый год 1 марта повторялся обряд возжигания этого священного огня.

Религиозные традиции воплотились в праве. Так, в со­ответствии с его постулатами, мужа для дочери выбирал отец. Возраст вступления в брак устанавливался с 12 лет. Женщины в Древнем Риме пользовались гораздо большей свободой, чем в Древней Греции. Если в Элладе, напри­мер, согласие на брак от имени девушки давал отец или опекун, то в Риме молодые сами, сознательно принимая решение, публично произносили взаимные брачные обе­ты. После совершения всех необходимых формальностей жених и невеста считались нареченными (помолвленны­ми). Расторжение договора влекло за собой уплату пени виновной стороной [43, с. 165-166].

В Риме существовали 3 формы заключения браков. Пер­вая — религиозная форма брака — заключалась в присутст­вии жрецов. Вторая состояла в форме покупки невесты (ман-ципации). И, наконец, третья - «сине ману» (sine manu) или брак «без наложения руки». Такой брак устанавливал­ся фактом простого сожительства. Имущество супругов при этом находилось в раздельной собственности. Особенно­стью «сине ману» было то, что его следовало возобновлять ежегодно. Для этого жена в определенный день уходила из дома мужа на три дня к своим близким и тем самым пре­рывался срок давности. Мужу развод был доступен при всех формах брака, жене только в «сине ману». Эта была в пе­риод Республики единственная форма брака, при кото­ром приданое возвращалось жене после развода.

Следует отметить, что в доюстиционном праве суще­ствовала и такая форма брака, как «конкубинат» — дозво­ленное законом постоянное сожительство мужчины и жен­щины, что стало широко распространено в Западной Ев­ропе только в XX в. в форме «гражданского брака».

В Древнем Риме, как и в Греции, женщина не имела главных гражданских прав и формально был отстранена от участия в государственных делах, ее не допускали на на­родные собрания и т. п. Причина — «стыдливость, слабость,

105

нестойкость и незнание дел, обсуждае)\шх публично, не позволяют их женам (женам римлян А.Г.), сестрам и матерям заниматься политикой». Вместе с тем, в сфере семейной жизни римлянка была более свободна, чем гре­чанка. Со временем первая получила право выбирать себе опекуна в делах, связанных с имуществом, и даже само­стоятельно распоряжаться своим приданым при помощи опытного и верного раба. В отсутствие своего мужа она управляла домашним хозяйством. Влияние женщины, хотя и казалось, на первый взгляд, косвенным, но все же было довольно значительным*.

Положение детей из бедных слоев общества было не­завидным. Цицерон, например, призывал переносить «со спокойной душой» детскую смертность. Римский политиче­ский деятель, воспитатель и учитель императора Нерона Сенека, написавший трактаты «О благодеяниях» и «О мило­сердии», считал разумным топить слабых и уродливых мла­денцев [129, с. 78]. Плутарх отмечает, что «сыновья долж­ны почитать отца, как бога», поэтому они «гробницы от­цов чтут, как храмы богов, и над погребальным пепелищем, подняв первую кость, объявляют, что покой­ник сделался богом» [116, т. 1, с. 196J. Отцеубийц и их со­общников зашивали в кожаный мешок с собакой, пету­хом, змеей и обезьяной и бросали в реку, чтобы отнять у них землю при жизни и небо после смерти.

Система социальной помощи детям в Древнем Риме касалась, прежде всего, беспризорных детей. Так, в 315 г.

* Уже в начальный период Римской империи господствующей фор­мой брака становится брак без власти мужа. Обязательное условие -свободное выражение согласия как жениха, так и невесты. «Как жены римских плебеев, так и жены аристократов сначала были полностью ограничены семейными обязанностями и во всех отношениях зависели от мужа. В эпоху поздней Римской республики начинается процесс... эмансипации женщин римского правящего слоя. Общественные и эко­номические изменения привели... к так называемому браку без власти мужа над женой, когда муж не мог единолично управлять имуществом жены. Кроме того, в правящем слое Рима преобладали политические браки. Цезарь для этой цели использовал свою дочь, Октавиан - свою сестру. С распадом политических союзов следовали разводы и заключе­ния новых политических браков. Одновременно увеличилось полити­ческое влияние женщин на деятельность их мужей. Примером... яв­ляются три знаменитые римлянки поздней Республики: Корнелия, Клодия и Фульвия» |145, т. 1, с. 87-90] Брак, освободившись от ре­лигиозных и моральных оков прошлой эпохи, делается непрочным и легкорасторжимым.

106

император Константин Великий отправил городским ма­гистрам инструкцию, где отмечалось следующее: «Если отец или мать вам принесут ребенка, вырастить коего им са­мим мешает отсутствие для того у них средств, то обязан­ности вашей должности заставляют вас, без всякого промед­ления, доставить ребенку пропитание и одежду, потому что удовлетворение потребностей только что родившегося ре­бенка — неотложно; средства империи и мои вознаградят, без сомнения, ваши издержки» [129, с. 78]. С 318 г. инфати-цид стал считаться преступлением, а с 374 г. приравнивал­ся к человекоубийству. Упрощается порядок усыновления внебрачных детей. Особое внимание уделялось призрению детей бедных родителей. В Древнем Риме назначались чи­новники, отвечавшие за опеку сирот [129, с. 78]. При им­ператоре Траяне некоторые поместья скупались государ­ством и отдавались в аренду (или под залог земли), а по­лученные доходы направлялись на воспитание детей, в первую очередь сирот. Одно из первых благотворитель­ных учреждений для детей было основано при императоре Октавиане Августе.

Не оставалась в стороне от этой проблемы и общест­венность. Имеются сведения о наличии в Риме прообраза древнейшего «воспитательного дома», который возник на овощном рынке в 11-м квартале города. На рынок подки­дывали искалеченных и уродливых детей, где их и корми­ли сострадательные торговцы. Известно, что одна богатая римлянка, у которой умер сын, пожертвовала миллион сестерциев, на проценты с которых содержались сто маль­чиков и столько же девочек. История сохранила ее имя: Це-лия Макрина из Террацины. В 97 г. Плиний Младший создал благотворительный фонд, в который поступали доходы с име­ния стоимостью 500 тыс. сестерциев. Этот фонд был специ­ально предназначен для бедных детей [ 127, с. 150-152]. В рам­ках римского права разрабатывались отдельные проблемы, связанные с призрением, но они, в основном, касались так называемого частного права, то есть установления опеки и попечительства, института усыновления; все происхо­дило в рамках семьи, хотя и под контролем государства.

Таким образом, уже в Древнем Риме были заложены основы социальной работы с детьми; попечение о них было возложено на местные органы власти, которым оказывали

107

помощь государство и частные лица. Данный принцип господствует в подавляющем большинстве стран мира и в наши дни.

Поскольку Рим вел постоянные войны для укрепле­ния и поддержания своего могущества, то, естественно, количество людей изувеченных и потерявших трудоспо­собность постоянно возрастало. Государство заботилось о них, оказывало помощь инвалидам и престарелым. В пере­воде с латинского «инвалид» означает «слабый, немощ­ный». Так называли воинов с физическими дефектами и по­вреждениями, не позволившими им пользоваться оружием или ограничивающими эту возможность. Римляне давали ин­валидам земельные участки и назначали в их пользу часть добычи, а впоследствии - денежное содержание. Так закла­дывались основы пенсионного обеспечения инвалидов.

Изменяется само отношение к старости. Само понятие «сенат» произошло от латинского «senec» (в буквальном переводе — «старик»). Цицерон в трактате «О старости» утверждал, что старость есть болезнь. Этот тезис просуще­ствовал до наших дней. Римский врач К. Гален (ок. 130 — ок. 200) дал множество полезных советов о гигиене старос­ти: гимнастика, массаж, занятость, ограничения в пита­нии, опасность кровопускания и т. п. [246, с. 78]. Впервые в истории Древнего мира старость становится предметом научного осмысления и анализа. В соответствии с римским правом, основные идеи и положения которого сохрани­лись и до наших дней, наследодатель мог предоставить в по­жизненное пользование (личный сервитут) комнату в доме старой служанке, кормилице и пр. [140, с. 375].

Цицерон затрагивает вопрос о парадоксальном харак­тере душевных болезней и их излечении. Парадокс заключа­ется в том, что когда болеет тело, душа может распознать болезнь, узнать ее и судить о ней; но когда больна душа, тело не в силах что-либо сказать о болезни: «Ведь душе приходиться судить о своей болезни лишь тогда, когда то, что судит, само уже больное». Наука об исцелении души есть философия, «но помощь ее приходит не извне, как помощь против телесных болезней, ~ нет, мы сами долж­ны пустить в дело все силы и средства, чтобы исцелить себя самим». Кроме того, это знание, позволяющее су­дить, что безумие происходит от бурных, неистовых стра­стей, от волнений черной желчи, «от гнева, или от стра-

108

ха, или от боли, — как у Афаманта, Алкмеона, Аякса и Оре­ста». Этим двум формам опыта в точности соответствуют две формы безумия: insania, каковая понимается весьма широко», особенно «когда в нее включается глупость» и furor, болезнь более серьезная, которая известна в рим­ском праве со времен Законов XII таблиц. Insania нико­гда не может поразить мудреца, ибо она противополож­на разумности [165, с. 270-271].

В Древнем Риме предпринимались определенные меры против проявлений социальной патологии, профессиональ­ных нищих, разбойников, проституток и т. п. которые, впрочем, далеко не всегда приносили положительный эффект. Число разбойников и нищих в Древнем Риме было весьма велико. Многие из летописцев и ученых средних веков считали, что государства до эпохи христианства были не чем иным, как «вертепом разбойничьим». Да и сам Рим возник благодаря лицам с делинквентным поведением (от лат. delictum - проступок, правонарушение). Вот что пишет по этому поводу Гегель: «Все историки единодушно пове­ствуют о том, что уже в древности на холмах Рима броди­ли пастухи под предводительством вождей, что первона­чально Рим существовал как разбойничье государство и что с трудом удалось объединить живших порознь обитателей окрестностей для совместной жизни. Вышеупомянутые разбойничьи пастухи принимали всех желавших присое­диниться к ним (Ливии называет это «colluvies» - стече­ние нечистот); сброд стекался в новый город из всех об­ластей, между которыми находился Рим. Историки конста­тируют, что этот пункт на холме на берегу реки был выбран очень удачно и что он был очень удобен для того, чтобы сделаться убежищем для всяких преступников» [53, с. 307].

Первое убежище для беглых преступников (asulum) уст­роил один из основателей Рима - Ромул, который, по ле­генде, убил своего брата Рема. При создании названного «благотворительного учреждения» им руководили стрем­ления таким путем увеличить население города [134, с. 54]. Итак, первым «разбойником» оказался весьма влиятель­ный и вошедший во всемирную историю человек. Харак­терно, что и далее в социальной истории человечества преступной деятельностью занимались не только какие-ни­будь «мелкие людишки», но и самые известные личности.

109

В борьбе с делинквентами значительную роль играл Сенат. Назначаемые им цензоры должны были следить за чистотой нравов римского народа, имели право изго­нять любого, кто был замешан в преступлении или допус­тил серьезный моральный проступок. Законы XII таблиц, защищая права граждан, установили, что тот, кто травил и жал в ночное время чужое поле, обработанное плугом, обрекался на жертву подземным богам и предавался смер­ти. Вора, захваченного с оружием в руках казнили на мес­те преступления [140, с. 251]. Дневной вор, застигнутый на месте преступления, подлежал физическому наказанию, а затем выдавался потерпевшему (обращение в рабство). Закон, однако, был гуманен и разрешал заменять самосуд выкупом по соглашению. Деликтом считались оскорбление, побои, членовредительство, ночные сборища, нарушение об­щественного порядка. Все они наказывались штрафом. Телес­ные же повреждения считались личной обидой.

Легальная проституция во многом поддерживалась древ­ними традициями, которые, например, получили свое во­площение в Играх Флоры (Florales) и в вакханалиях. Эти празднества, имевшие религиозный оттенок (поклоне­ние Флоре, Вакху, Венере) происходили не только в цир­ках, но и на улицах, куда стекались со всех концов города мужчины и женщины, одетые в белые одежды. Одним из са­мых древних храмов был храм Венеры. Возле него собира­лись женщины в поисках поклонников. Часть заработан­ных денег предназначалась храму. Культ бога Мутинуса был древней формой религиозной проституции. Невеста, пе­ред тем как отправиться в дом к своему жениху, приходи­ла к статуе бога Мутинуса и садилась ему на колени в знак того, что жертвует ему свою девственность. Храмы служи­ли местом и для любовных интриг.

Как пишет Минуций Феликс, блуд в языческих храмах развивался свободнее, чем в открытых публичных домах. Сенека иронически восклицает: когда же, наконец, Юпи­тер, отец богов, перестанет увеличивать свое потомство: ни преклоннейший возраст, ни законы империи против прелюбодеяния и о благонравии не в состоянии на него воздействовать, — так упорен он в своем распутстве. У рим­ского комедиографа Теренция (ок. 195-159 до н. э.) читаем, как некий прелюбодей в свое оправдание ссылается на грех Юпитера: «Если так действует бог, — говорит он, — то поче­му мне, человеку, не действовать так же?» [211, с. 264].

110

Известный римский юрист Д. Улъпиан (170—228) так регламентировал проституцию: «Женщина публично за­нимается проституцией не только в том случае, когда она торгует своим телом в местах разврата, но и тогда, когда она не бережет своей чести в питейных домах и иных мес­тах, которые она посещает. Под публичным развратом ра­зумеется поведение женщины, отдающейся без разбору всякому мужчине». Ульпиан замечал, что «это понятие не обнимает ни замужних женщин, виновных в прелюбодея­нии, ни обольщенных девиц. А понятие публичного раз­врата не распространяется на женщин, отдающихся за день­ги одному или двум лицам» [147, с. 75]. Проституцией за­нимались патрицианки, матери семейств, почтенные матроны и т. п., а заработанные таким образом деньги они передавали на храмы и алтари.

Как и в других странах, распространение проституции и половой распущенности в Риме пытались ограничить обы­чаями и определенными правовыми нормами. «Во всех сво­бодных классах от молодых женщин требовали сохранять девственность, которая превозносилась в обладающих ужа­сом сказаниях; римлянин всегда обладал сильным чувст­вом собственности и желал иметь супругу, отличавшуюся постоянством, чтобы быть уверенным в том, что его иму­щество не достанется потомкам соперника» [89, с. 79]. Сво­бодная римлянка, которая без ведома и согласия собствен­ника вступала в половую связь с рабом, сама становилась рабыней [145, с. 467]. Римские законы повелевали прелюбо­дея и прелюбодейку связывать вместе и бросать в огонь.

В соответствии с законом проститутки не вносились в цензы (списки населения), а регистрировались в особых списках, составлявшихся эдилами. Эдилы выдавали им раз­решение заниматься проституцией, называвшейся licentia sturpi. Тем самым понятие проститутки неразрывно было связано с позором, влекшим за собою гражданскую смерть в юридическом смысле. В 180 г. до н. э. римляне переписали проституток и выдали им подобие акта о гражданской смер­ти. Та же участь ожидала и лиц, занимавшихся сводничест­вом, которые, хотя и были лишены гражданских прав, тем не менее обязывались платить налог в пользу города. В прав­ление императора Калигулы был введен налог на проститу­ток, позднее получивший оформление в виде налога на со­держание общественных зданий. Проститутки были обяза-

111

ны носить особую одежду, короткую тунику и тогу с раз­резом спереди. Им не разрешалось носить белых лент, ко­торыми поддерживали прическу молодые девушки и по­рядочные женщины. Они должны были носить светлый па­рик или окрашивать свои волосы в желтый цвет, а на улице носить капюшон. Император Домициан (51—96) запретил проституткам передвигаться по улицам на носилках.

Пьянство и алкоголизм формально осуждались, но пла­номерной борьбы с ними в Риме, как и в Древней Гре­ции, не было. Вслед за Аполлоном в Рим приходит Дио­нис, получивший здесь имя Вакха (Бахуса). В первой поло­вине II в. до н. э. «ритуалы в честь Диониса-Вакха вакханалии — вызывали своей оргиастичностью и эзоте-ризмом суровые преследования властей» [116, т. 1, с. 176]. По народным верованиям считалось, что на праздниках Бахуса более всего угоден божеству тот, кто больше всех выпьет. Ни одно общественное зрелищное мероприятие (те­атральные представления, игры и т. п.) не обходилось без обильных возлияний практически всех присутствующих на них. Остановить культ Бахуса не представлялось возможным.

В императорском Риме под влиянием стоиков возник­ло некое патетическое отношение к суициду. Тацит (ок. 58 — после 117) в «Анналах» подробно описывает обстоятель­ства самоубийства Сенеки и его жены, рассказывает о са­моубийстве свободного римлянина по имени «Азиатик» во время правления Клавдия. Он отмечает, что жена Брута Порция, узнав о смерти мужа, не замедлила проглотить горсть горящих углей. По мнению Тацита, свобода состоя­ла лишь в выборе способа своей смерти [237, с. 12]. Стоики ценили неограниченное проявление свободы человека, ко­торое предусматривало право выбора вариантов ухода из жизни. Смерть описывалась как акт освобождения, в ко­тором, например, Плиний Младший (61/62— ок. 114) ус­матривал превосходство человека над богами [237, с. 12]. Для Цицерона суицид не являлся слишком большим злом. По его мнению, цель жизни состоит в том, чтобы жить и любить себя в соответствии с природой: самоубийство для мудреца, желающего быть верным ей до конца, могло быть вполне полезным. Он упоминает, что от депрессии лучшим лекарством с древности является время. Вместе с тем нельзя полагаться только на время: «не устранив ее

112

полностью, нельзя избавиться от этого бедствия». Наилуч­шим средством излечения от меланхолии Цицерон считал беседы со страдающим, т. е. выражаясь современным язы­ком, он одним из первых предложил использовать психо­терапевтические беседы для выхода из делрессии. И, ко­нечно же, Цицерон говорит о самом главном, о надежде, что человеком «будет выдержано самое острое страдание, если, хотя бы издали, ему видится надежда на что-то доб­рое» [178, с. 87-88].

Таким образом, в Древнем мире были заложены осно­вы теории и практики социальной помощи различным ка­тегориям нуждающихся, определились ее основные субъ­екты в лице государства, частных лиц и общественных организаций. В Месопотамии, Индии и Китае, на терри­ториях проживания древних евреев весьма рано развивает­ся благотворительность, поддержанная государством. На Востоке государство само являлось основным субъек­том помощи и поддержки, что является спецификой «ази­атского» (государственного) способа призрения.

В ходе формирования основ гражданского общества Афинская демократия стала настоящей системой политиче­ского воспитания, основанной на стимулировании развития индивидуальных особенностей личности и их использова­нии на благо государства. Это предполагало открытое и сис­тематическое обсуждение политических вопросов, критич­ность мышления и борьбу мнений. На этой основе и вы­росла вполне эффективная для того времени система благотворительности, многие черты которой мы наблюда­ем в современном мире. Политика «хлеба и зрелищ», не­достаточно эффективная борьба с проявлениями социаль­ной патрологии не принесла Риму тех выгод, какие име­лись в Древней Греции внутреннего умиротворения и социального мира. В этой связи на фоне общего духовно­го кризиса, поразившего античный мир на рубеже двух эпох, особую популярность приобретает проповедь хри­стианства и деятельность первых христианских подвижни­ков. В целом же религия и религиозные верования с их строгими моральными стандартами были той идейной плат­формой, на которой основывалась практика помощи и под­держки не только в Древнем мире, но и во всей социаль­ной истории человечества.

113

Контрольные вопросы и задания для самостоятельной работы

1. Какие именно народные традиции, обычаи, существую­щие издревле в странах Древнего мира и почему лежали в осно­ве социальной помощи нуждающимся? Попробуйте сделать срав­нительный анализ по странам и континентам.

2. Как закладывались в Древнем Египте основы государст­венного и общественного призрения нуждающихся?

3. В чем особенности организации социальной помощи в Ме­сопотамии?

4. Проследите процесс формирования социальной помощи и поддержки в Древней Индии и Древнем Китае, найдите их общие черты и отличия, определите роль государства и общест­ва в этом процессе.

5. Как складывалась благотворительность у древних евреев? Раскройте влияние иудаизма на формирование социальной по­мощи и поддержки в Древнем мире.

6. В чем смысл и значение государственного и обществен­ного призрения в Древней Греции? Покажите основные направ­ления, формы и методы его практического применения в Афи­нах и Спарте.

7. Как осуществлялась в Древнем Риме социальная помощь нуждающимся? Раскройте ее источники и движущие силы, ме­тоды и формы применения, значение для современного мира.

8. Покажите основные направления, формы и методы по­мощи маргинальным слоям населения (женщинам, детям и т.д.) в Древнем мире. В чем заключались особенности их проявления в различных странах?

9. Как осуществлялась работа по профилактике и преодоле­нию девиантного (делинквентного) поведения? Раскройте ее сущность и возможное значение для социальной работы в на­стоящее время.

114