Раздел I

Становление и развитие

Процесса социальной

Помощи за рубежом

Глава 1

СОЦИАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ НУЖДАЮЩИМСЯ В ДРЕВНЕМ МИРЕ

1. Создание в Египте, Месопотамии, Индии и Китае ос­нов помощи нуждающимся. Благотворительность у древних евреев.

2. Государственное и общественное призрение в Древней Греции.

3. Государственное и общественное призрение в Древнем Риме.

1.1. Создание в Египте, Месопотамии, Индии, Китае основ помощи нуждающимся. Благотворительность у древних евреев

Многое из того, что составляет основы социальной ра­боты, возникло еще в глубокой древности. Если, как ут­верждают, история начинается на Востоке, то, очевидно, имеется в виду то, что она начинается с Египта и Месопо­тамии. Историю Древнего Египта принято делить на пе­риоды Древнего (конец IV—III тыс. до н. э.), Среднего (до XVI в. до н. э.), Нового (до конца XI в. до н. э.) царств, поздний и персидский (XI-IV вв., в VI—IV вв. - под вла­стью персов), эллинистический (IV—I вв. до н. э.в составе государства Птолемеев). Расцвет Древнего Египта прихо­дится на XVI—XV вв. до н. э. когда были завоеваны Си­рия, Палестина, Куш и др. территории. Древний Египет представлял собой централизованную восточную деспо­тию с фараоном во главе.

Фараон был гарантам не только социальной справедли­вости, но и стабильности социальной структуры. Считалось, что он имел особые, сокровенные отношения с верхов­ным божеством, увенчавшим политеистическую религию. Всякий социальный протест против царя рассматривался как преступление против религии. Существовала жрече­ская, а также военная аристократия. Если фараон оказы­вался недостаточно сильным или был неудачлив в вой-

8

нах, жреческая аристократия могла претендовать на вер­ховную власть, что не раз бывало в истории Древнего Егип­та. Фараоны зачастую жаловали многочисленные льготы, привилегии и иммунитетные права различным местным храмам, как об этом, например, сказано в одном из из­вестнейших (и крупнейшим по размерам) древнеегипет­ских папирусов (папирусе Харриса), относящегося к эпо­хе Нового царства.

На региональном уровне функции власти исполняли храмовые жрецы, правители территориальных объедине­ний (номов) номархи, сановники и чиновники. «Они собирали ренту-налог, отвечали за нормальное функцио­нирование храмовых хозяйств, включая зернохранилища, склады готовой продукции и инвентаря, мастерские, ар­хивы и т. п. В их же функции входила организация общест­венных работ на местах, особенно в сфере водного хозяй­ства и строительства» [37, т. 1, с. 100].

Гигантские пирамиды, которые сохранились до наших дней, являются величественными символами Египта. Наи­более крупные из них принадлежат фараонам третей и чет­вертой династий; пирамиды Джосера, Снофу, Хеопса, Хефрена — крупнейшие из них. Пирамида Хеопса имеет километр в периметре у основания и высоту 147 м. Как сообщает Геродот, строили эту пирамиду ок. 100 тыс. чело­век на протяжении 20 лет. В строительстве пирамид и бога­тых гробниц рабы практически не использовались. Это дело требовало квалифицированной рабочей силы, использо­вались рабочие отряды из числа отбывавших трудовую по­винность египтян.

Теологические построения египтян, в которых перво­начально главенствовало древнейшее божество солнца — Ра, оказали большое значение не только на развитие Древ­него Египта, но и на практики социальной помощи.

В Египте система помощи нуждающимся, как и в дру­гих странах мира, стала формироваться еще в древности. С возникновением имущественного неравенства, органов власти и проч. она приобрела новые черты, отмеченные в нравственных кодексах всех религий, в социальной этике философов от Конфуция до Зороастра (Заратуштры). В Древ­нем Египте существовали религиозно-моральные нормы справедливости (маат), следование которым было обяза­тельным и которые считались особой заслугой царя-бога.

9

Со смертью фараона наступал 72-дневный траур: люди рвали на себе платья, храмы закрывались, жертвоприно­шения и праздники отменялись. Однако история внесла в этот порядок свои изменения, несмотря на традицион­ную консервативную стабильность Египта, как, впрочем, и всего Востока в целом.

Во все времена в Египте поощрялась частная и обще­ственная благотворительность. Древнеегипетские письмен­ные источники (искусство письма было изобретено в Египте ок. 4000 лет до н. э.) приводят слова вельможи Пиопинах-та: «Я давал хлеб голодному, одевал нагого». В «Поучении Птахотепта» отмечено: «Не будь алчен по отношению к ро­дичам своим, мольбы кротких могущественнее силы» [33, с. 183-184). Со временем в царской администрации вы­деляется должность главного раздатчика хлебов, доверяе­мая уважаемым вельможам.

Во времена Среднего царства в биографиях идеальных людей содержится детальная картина этически правиль­ного поведения по отношению к нуждающимся, прежде всего к близким. «Я не допущу, чтобы они голодали. Я не допущу, чтобы они плакали. Я никогда не убью. Я никогда не прикажу убивать. Я никому не причиню страданий, Я ни­когда не притронусь к еде в храмах... Я никогда не украду жертвенный хлеб умерших. Я никогда не расторгну брак... Я никогда не уменьшу и не увеличу количества зерна», отмечалось во введении к 125 главе Книги мертвых. В уче­нии фараона Мерикаре есть такие заповеди: «Успокой пла­чущих, не мучай вдов, не притесняй людей, принадлежа­щих твоему отцу, остерегайся несправедливо наказывать» [116, т. 1, с. 123]. Многие из этих заповедей впоследствии легли в основу иудаизма и христианства, ислама и буддиз­ма, других религий мира. Жителям древнейшего государ­ства мира, которое располагалось в нижнем и верхнем те­чении великой реки под названием Нил, и выросшим под знаком бога солнца, имя которому Ра, нельзя отка­зать в мудрости.

По древнеегипетским верованиям, милосердие необ­ходимо было проявлять не только к человеку, но и к жи­вотным, в особенности к священным. (Строго наказуемым, например, преступлением считалось убийство быка, кош­ки, совы, крокодила.) Но все же главным оставались ну­жды человека и его добродетельный образ жизни. «Бог при-

10

мет скорее добродетели праведника, чем жертвенного быка грешника», — отмечалось в учении фараона Мерикаре [16, т. 1,с. 123].

К маргинальных слоям населения можно отнести, пре­жде всего, представителей полузависимых сословий («цар­ские люди», люди нецарских хозяйств) и зависимых со­словий («царские хему» — подвластные и «баку» — рабы») [139, ч. 1, с. 32]. В несколько лучшем положении находи­лись «царские люди» или «слуги царя» (земледельцы, об­рабатывавшие государственные земли, а также земли хра­мов и должностных лиц; ремесленники и представители сферы услуг). В юности каждый из «слуг царя» получал на­значение на работу (по специальности его семьи), кото­рой и занимался всю свою жизнь. Наиболее сильных и вы­носливых отбирали на ежегодных смотрах для службы в ар­мии. Кроме своей основной работы «слуги царя» и хему должны были выполнять «царские работы» — трудовую по­винность (строительные и ирригационные работы, труд в копях и каменоломнях). Они получали либо выдачи из ка­зенных амбаров, либо наделы.

Как и в других древнейших государствах, рабы как соб­ственность царя, аристократии и жречества, находились в самом трудном положении. Баку, как и его дети, явля­лись, в отличие от хему, полной и безраздельной собст­венностью хозяина. Существовал рынок рабов, где баку (рабы) свободно продавались и покупались. Вообще ра­бов-иноплеменников в период Древнего царства, несмот­ря на то, что Египет вел многочисленные войны, было немного. Их количество возросло в период Среднего цар­ства, но они стали больше использоваться в сфере услуг власть имущим. «Частные рабы были немногочисленны­ми, стоили дорого и считались важным элементом пре­стижа: вельможа, на которого в хозяйстве могли работать сотни «слуг царя», — отмечает Л.С. Васильев, — гордился приобретением даже одного раба. Порабощение соплемен­ников-египтян было весьма редким (имеется ввиду долго­вое рабство) и официально не допускалось. Впрочем, в пе­риоды децентрализации, в том числе и в годы I Переход­ного периода, такое практиковалось» [36, т. 1, с. 108].

В эпоху Нового царства появилась прослойка немху, в которую включались земледельцы, ремесленники, а воз­можно, также воины и чиновники низших рангов. По срав-

11

нению со «слугами царя» прошлых времен, они были зна­чительно свободнее. «Немху» могли покупать и рабов, од­нако последние стоили весьма недешево: цена рабыни приравнивалась к стоимости 4—5 коров или ев, 25 т. зерна. В ходе реформ фараона 24-й династии Бокхориса (721—715), направленных на ограничение произвола собственников, долговое рабство было запрещено [36, т. 1, с. 111, 116].

Многие исследователи считают, что рабство как тако­вое, в отличие от Древней Греции и Рима, не было широ­ко распространено на традиционном Востоке. Основную производительную функцию первоначально исполняли общинники. Со временем древнеегипетская община оказа­лась целиком поглощенной властью, войдя в систему цар-ско-храмовых и сановничьих хозяйств, не утратив, однако, при этом реципрокной, социально-помогающей функции.

Правовое и общественное положение женщин в Древ­нем Египте было довольно прочным. Египетские женщи­ны имели больше прав, чем женщины в античных госу­дарствах. Юридически они имели равные права с мужчи­нами, являясь право- и дееспособными [30, с. 97]. Они могли заключать договоры, вести процессы и выступать в каче­стве свидетелей в суде. Брак заключался на основании до­говора, от имени мужа и жены. Выкуп (плата за невесту) в Древнем Египте не практиковался. Приданое оставалось соб­ственностью жены. Наследниками по закону были дети обоего пола. Завещание могли составлять как муж, так и жена.

В период Египетской монархии, установленной с на­чала III в. до н. э. и воцарением новой греческой династии Птолемеев, женщины получили еще большую свободу. По свидетельству Геродота, египтянки свободно ходили на рынок и торговали там. Первая супруга считалась глав­ной женой и хозяйкой дома. Свободно для обеих сторон осуществлялся развод. Суровым наказаниям подвергались насильники. Изнасилование свободной женщины наказы­валось оскоплением [140, ч. 1, с. 47, 52, 54, 231].

Что же касается женщин из высших слоев общества и пра­вителей государства, то сегодня, например, пока не доказа­но, была ли первая красавица Древнего Египта Неферти­ти наследницей фараона и его законной преемницей, пра­вила ли она после его кончины или нет, а, может быть, последовала за ним в небытие? Ученые до сих пор гадают над этим предположением, не находя на него ответа. Как тут

12

не вспомнить О. Уайльда: «Мужчин можно анализировать, а женщинами — только восхищаться!».

Детей аристократов и чиновников уже с самого ран­него возраста обучали грамоте. Существовали обычные и специальные школы, в которых готовились грамотные чиновники. В целом же уровень грамотности среди основ­ной части населения, в отличие, например, от Китая, был невысок. Процессы социальной помощи мало затронули эту сферу.

Проявлением меценатства можно считать сооружение фараонами величественных храмов, среди которых выде­ляется своими размерами и художественным оформлени­ем архитектурный комплекс Абу-Симбел, включавший два­дцатиметровую статую фараона Рамсеса II на юге Египта. В наше время при сооружении Асуанской плотины этот комплекс был распилен на части и перевезен на новое место. В столице Нового царства существовала весьма со­вершенная школа искусства. Именно там появился такой шедевр портретной скульптуры, как изображение жены фараона-реформатора Эхнатона Нефертити. Достижения египетской науки, архитектуры и искусства были весьма впечатляющими; многие из них дошли до наших дней.

В Древнем Египте постепенно начинают изменяться отношение к старикам и проявлениям старости, хотя не­приятие собственно старости продолжает иметь место. Бес­помощность и немощь стариков породило стремление най­ти пути к омоложению человеческого организма. В этой связи в Древнем Египте были широко распространены, в частности, мифы о воскресении и омоложении бога Оси­риса. Именно древние египтяне впервые предложили средст­ва продления человеческой жизни, о чем, например, свиде­тельствует «Папирус Смита» или «Начальная книга превра­щения старых в молодых». Однако в ней даются лишь советы по применению косметологических средств, которые «изле­чивают лишь плешь, пятна на коже и др.» [245, с. 23].

Инвалидов и больных призревали при храмах. Их пыта­лись лечить. Древнеегипетское законы определяли как тяж­кое преступление отступления от правил врачебного ис­кусства в случае смерти больного. В качестве наказания при­менялось членовредительство (отрезание носа, ушей и т. п.), избиение палками, заключение в тюрьму, отдача в рабст­во, денежные штрафы и смертная казнь [304, с. 98].

13

Древнеегипетская цивилизация, как и большинство цивилизаций мира, по утверждению французского антро­полога К. Леви-Строс, первоосновой социокультурного начала имела сексуальную реформу, запрет инцеста, что «по­родило систему упорядоченных коммуникаций, основан­ную на принципах эквивалентного взаимообмена, ран­ние формы жестко фиксированных брачных связей» [35, т. 1, с. 50]. Торговля телом, проституция официально стала видом социальной патологии. Она, как и всякая по­ловая распущенность, была ограничена законом. Напри­мер, сурово наказывалось прелюбодеяние. Если жена на­рушала супружескую верность, то ей отрезали нос, а если муж, то ему давали до 1000 ударов палкой, нанося значи­тельные ранения.

Инцест в Древнем Египте, очевидно, особо не пресле­довался. Об этом свидетельствуют два мифа («Камутеф» и «Глаз Ра»). В обоих главный бог Ра имеет спутницу, яв­ляющуюся для него одновременно дочерью, женой и ма­терью, которая произвела его на свет и от него же забере­менела; этот бог сам дал начало своей жизни, оплодотво­рив свою мать (Камутеф). Богиня-спутница стала его глазами, источником огня и света, и когда она в гневе покинула бога, тому пришлось ее умиротворять [ 116, т. 1, с. 112]. Египетские фараоны обычно имели главную жену-египтянку, которой по традиции становилась родная, либо единокровная сестра.

Вместе с тем, для иностранцев были установлены осо­бые обычаи. В храме богини Изис, культ которой даже в бо­лее цивилизованные времена считался особым видом про­ституции, порой собиралось одновременно тысячи путе­шественников, предававшихся там самому извращенному разврату. Храм богини Изис и посвященные ей рощи, кроме того, были узаконенным местом свиданий для разведен­ных семейных пар, влюбленных юношей и девушек. Жри­цы передавали любовные записки, устраивали свидания, занимались сводничеством. В храме совершались церемонии посвящения новичков в таинства любви после целого ряда искусов и «очищения». По легенде, хотя ей вряд ли стоит доверять, правитель Египта Хеопс воздвиг свою пирамиду частью на средства, добытые его дочерью проституцией [210, с. 13-14].

14

По отношению к суициду не только в Египте, но и в боль­шинстве государств и государственных образований Древ­него мира, на добровольный уход из жизни смотрели двой­ственно. Смерть могла быть плохой или хорошей. Плохая смерть обычно связывалась с самоубийством. По-видимо­му, первым дошедшим до нас письменным источником, сохранившим упоминания о суициде, является древнееги­петский «Спор разочарованного со своей душой». Он от­носится к эпохе Древнего царства (XXI в. до н. э.) и был написан неизвестным автором. «Спор» проникнут пере­живаниями покинутости и заброшенности, герой его чув­ствует себя одиноким в окружающем обществе, в котором ему все чуждо и враждебно. В его строках нет и намека на религиозный страх перед добровольным завершением жизни. Вполне возможно, что, по крайней мере, на опре­деленных этапах древнеегипетской цивилизации отноше­ние к самоубийству было вполне толерантным. В исключи­тельных случаях верховный суд мог заменить смертную казнь предоставлением осужденному право на самоубий­ство. Из числа наиболее известных личностей, покончив­ших жизнь самоубийством, можно назвать имя царицы Египта Клеопатры (69—30 до н. э.). По легенде, после того как римские войска под предводительством Октавиана Ав­густа приблизились к городу, она предпочла быть укушен­ной ядовитой змеей, которую слуга принес в ее покои, чем пройти по улицам столицы в цепях и кандалах. Жрецы Древнего Египта еше до н. э. лечили людей, у которых на­блюдалось патологическое состояние тоски, пытаясь пре­дотвратить худшее- суицид. Они пытались изгнать злых духов. Тогда это вполне успешно удавалось благодаря суг­гестии (внушению), весьма распространенной в современ­ной психиатрии.

Своеобразное отношение у древних египтян сложилось к такому проявлению делинквентного поведения, как во­ровство. Закон требовал, чтобы воры сознавались сами. Если вор сознавался, то его не наказывали, а оставляли ему четвертую часть украденного. Очевидно, это делалось для то­го, чтобы поощрять ловкость и хитрость египтян. Такой обычай существовал и в Спарте. Однако в Древнем Егип­те, в отличие от древнегреческой Спарты, было установ­лено, что желавшие заниматься воровством, как средст­вом заработать себе на жизнь, записывались у «начальни-

15

ка воров», которому представляли украденную вещь сразу же. Кроме того и пострадавший должен был представить «начальнику воров» список похищенного, а также указать место и час пропажи. Обворованный, «заплатив 1/4 часть ценности похищенного и отысканного имущества, полу­чал его обратно» [49, кн. I, с. 163]. Строго наказывались любые отступления от закона. Так, фальшивомонетчиков лишали обеих рук, подделывателей документов или мер -одной руки. Убийство или клятвоотступничество карались смертью. Первым же убийцей, по египетским мифам, был Сет, который убил своего брата (впоследствии воскрес­шего), бога Осириса.

Древний Египет, его культура, язык и религия сошли почти на нет после того, как Александр Македонский по­бедил в битве при Исосе (332 до н. э,)- Египет был вовле­чен в культурный мир эллинизма. Наследие великой куль­туры вплоть до христианизации Египта «фанатично и с бла­гоговением, но не творчески, сохранялось в избранном кругу жрецов» [116, т. 1, с. 125]. Однако в Египте процесс развития социальной помощи нуждающимся на этом не ос­тановился. Он лишь несколько изменил свои формы.

В Месопотамии (от греч. «месос» — между, «потамос» — реки - Междуречье), расположенной в Передней Азии, в долине рек Тигр и Евфрат в их среднем и нижнем тече­нии (сейчас территория исторической Месопотамии вхо­дит в Турцию, Сирию и Ирак) уже во второй половине IVтыс. до н. э. существовали сословия. Самым известным из царей Нововавилонского царства был Навуходоносор II, который сделал попытку покорить Египет, трижды водил войска против Иудеи и в 587 г. до н. э. захватил Иерусалим. Вавилония стала наиболее могущественным государством, там были собраны люди из разных стран («вавилонское столпотворение»). Вавилон стал крупнейшим и красивей­шим городом мира, прославившийся своими грандиозны­ми сооружениями, среди которых выделялись одно из семи чудес света «Висячие сады Семирамиды» и Вавилонская башня — мощное квадратное ступенчатое сооружение, се­миэтажный зиккурат, достигавший 91 м. высоты, со свя­тилищем в честь бога Мардука.

Источники свидетельствуют, что система социальной помощи уже в древних городах-государствах была тесно связана с религиозными верованиями. Так, в Уруке сложил-

16

ся культ бога неба Ана. Храм в честь Ана, выстроенный из обоженного кирпича, был не только монументальным центром, но одновременно и общественным складом, и ам­баром, где размешались все запасы, все общественное дос­тояние коллектива, в который уже включалось некоторое количество пленных иноземцев, использовавшихся для об­служивания текущих нужд храма. Культовые центры Древ­ней Месопотамии были и важными субъектами социаль­ной помощи нуждающимся.

Жречество в Месопотамии оказывало значительное влияние на всю политическую и социальную жизнь. С ук­реплением государства бог или богиня стали ассоцииро­ваться с государством, способствовать не только плодоро­дию, но и военным победам. Жреческая каста разработала обрядовую сторону и теологию, в пантеон она поместила нескольких богов составных частей империи. Их также стали связывать с моралью.

С расслоением общины, уменьшением числа налого­плательщиков и ростом количества бедных и нищих, что тя­желым грузом ложилось на государство как основной субъ­ект помощи и поддержки на Древнем Востоке, понадоби­лись законодательные нормы, предупреждающие эти негативные процессы. Наиболее известны законы царя Ур-Намму, основателя династии Ура (кон. III тыс. до н. э.); Хаммурапи (XVIII в. до н. э.); Среднеассирийского царства (XII в. до н. э.), где впервые в социальной истории челове­чества появляются статьи, так или иначе связанные с по­мощью и поддержкой различных категорий нуждающих­ся, защитой прав разорившихся и обиженных. В их основе лежали религиозно-нравственные сочинения. Считалось, что законодатели получали свои кодексы от бога, В законах даря Ур-Намму (старейшим из дошедших до нас законо­дательном акте) подчеркивалось, что необходимо гаран­тировать существование справедливых порядков, «дабы сирота не был отдаваем во власть богатого, вдова не была отдаваема во власть сильного, человек бедный не был отдаваем во власть человека богатого» [304, с. 71]. В древ­невавилонской книге религиозных заклинаний «Шурпу» (XII в. до н. э.), как и в Законах Хаммурапи, среди грехов и преступлений назывались: неоказание помощи нуждаю­щемуся в ней, внесение раздоров в семью, ложь и обман, непочтительное отношение к старикам и родителям.

БГПУ БИБЛИОТЕКА

иий ъ/бТ-ЯбоЯ

17

В помощи прежде всего нуждались маргинальные слои населения. Несмотря на определенное сходство древнееги­петского и древневавилонского обществ, между ними были существенные различия. Прежде всего, это разделение сво­бодных людей на две категории: авиллум (сыны человека) и мушкенум (покорные). Последние, несмотря на научные споры об их статусе, явно относились к маргинальным слоям населения. За обиду, причинение мушкенуму вреда или увечья полагались менее значительный штраф и ме­нее суровое наказание, чем причинение того же авиллуму. Существует гипотеза, по которой авиллумы — эта та часть населения Вавилона, которая принадлежала к семитам (амореям); мушкенумы — его покоренное шумерское на­селение, ставшие в Вавилонии неполноправными работ­никами, «царскими людьми», непосредственно занятыми в системе администрации или причастными к ней, обслу­живающими ее. Слой полноправных общинников среди на­селения всегда преобладал.

Есть некоторые особенности по сравнению с другими странами Востока и в положении рабов (вардум). Закон раз­решал им иметь семью, дом и имущество, их дети счита­лись полноправными. Особую группу рабов составляли неоплатные должники. Они отдавались кредитору для ра­боты в его хозяйстве на срок, который не должен был превышать трех лет. «Если человек имеет на себе долг и от­даст за серебро или даст в долговую кабалу свою жену, своего сына или свою дочь, то они должны служить в доме их покупателя или заимодавца 3 года; на четвертый год должно отпустить их на свободу» [97, стст. 116—117]. Главы семей не могли отдавать самих себя в долговую кабалу. Та­ких рабов нельзя было продавать за пределы страны. Они ча­ще всего приравнивались к младшим членам семьи. Более тяжелым было положение рабов из числа преступников, военнопленных и купленных в соседних регионах. Такие рабы могли продаваться. Семейное положение раба при этом не учи­тывалось. В Законах Хаммурапи стст. 16-20 направлены про­тив кражи рабов и против укрывательства беглых рабов [297, с. 588].

Характерно, что рабы, оказавшиеся во владении об­щинных групп, обычно включались в состав семьи на пра­вах ее младших членов, а во втором поколении они стано­вились свободными. Позднее (1450—1250 до н.э.) ассирий-

18

ские законы устанавливают право всех категорий рабов иметь семью и хозяйство, что вело к постепенному повы­шению их статуса и особенно статуса их потомков до уровня неполноправных. В период Нововавилонского царства не­которые удачливые рабы становились богатыми собствен­никами, владели торгово-кредитными конторами, могли эксплуатировать труд людей в правовом отношении сто­явших выше их, оставаясь при этом рабами. Практика са­мопродажи и самозаклада почти исчезла (в экстремальных случаях были факты продажи детей). На смену долговому рабству пришла практика наемного труда. Безработные и не­имущие люди с различным правовым и социальным ста­тусом порой объединялись в т. н. трудовые отряды — нечто вроде «профсоюзов», диктовавшие и добивавшиеся хоро­шей оплаты их труда.

Закон заботился о пленных соотечественниках. Попав­шего в плен воина, если он даже был обращен в раба, следовало выкупить, а если для этого не хватало средств, то необходимую для этого сумму должен был дать храм его селения или государственная казна. Бывшие пленные имели право на земельный надел [48, т. 1, с. 297].

В законодательстве вавилонского царя были отражены тогдашние представления об особенностях медико-социаль­ной помощи. Например, предусматривалась меры поощре­ния и ответственности врача за качество предоставляемых им услуг: «Если врач сделает человеку тяжелый надрез брон­зовым ножом и излечит этого человека или снимет бельмо человека бронзовым ножом и вылечит глаз человека, то он должен получить 10 сиклей серебра (один сикль — около 8 граммов - А.Г.) Если врач сделает человеку тяжелый над­рез бронзовым ножом и причинит смерть этому челове­ку или снимет бельмо человека бронзовым ножом и повредит глаз человека, то ему должно отрезать пальцы» [97, стст. 215, 218]. В соответствии с законами того време­ни размер оплаты услуг врача напрямую зависел от соци­ального положения пациента: при успешной хирургиче­ской операции врач получал 10 сиклей серебра, если боль­ной был авиллумом; 5 сиклей — если он был мушкенумом; только 2 сикля уплачивалось хозяином, если больной был рабом [97, стст. 216-217].

Женщины в Вавилонии обладали несколько меньшими правами, чем в Древнем Египте, но большими, чем в Древ-

19

нем Риме и Греции. Статьи Законов Хаммурапи о семей­ном праве свидетельствуют о господстве моногамной се­мьи с заключением брачного контракта, в котором огова­ривались права обеих сторон. Одним из распространенных условий брака была выкупная плата («тархатум»), вноси­мая женихом за невесту в качестве компенсации за поте­рю рабочей силы. Нельзя было покидать супругу, если ее по­стигнет тяжкая болезнь. Муж не мог ввести в дом налож­ницу, если бездетная жена предлагала ему рабыню. Жена при этом оставалась хозяйкой в доме. Замужняя женщина могла иметь свое имущество, сохраняла право на прида­ное, имела право на развод, могла наследовать вместе с детьми. Сестра могла получить в наследство столько же, сколько и братья.

Женщина в Месопотамии должна была вести честный и добропорядочный образ жизни. По Среднеассирийским законам (САЗ) женщине-воровке, от которой отказывал­ся муж, угрожало отрезание носа, а собственник украден­ного мог «забрать ее». Кража, совершенная женой у своего мужа, влекла за собой отрезание мужем ее ушей. Ассирий­ские законы запрещали рабыням носить такой же платок, какой носили полноправные женщины. Первые 59 пара­графов Ассирийских законов посвящены правовому поло­жению женщины, которое было еще худшим, чем в Вави­лоне 1304, с. 91].

Вместе с тем в САЗ фиксировался такой архаический институт социальной помощи, как оживление, заключав­шийся в принятии «на прокорм» члена голодающей се­мьи, обычно девушки. Принявшая девушку семья пользо­валась ее трудом, распоряжалась ее судьбой, «продавала» замуж и пр. Всего было известно пять видов брака, по­следний по значению - когда девушка выходила за люби­мого без воли и согласия отца.

Предусматривалась правовая поддержка несовершенно­летних. Так, одной из распространенных форм сделок было усыновление, в основе которого лежали различные цели: или продолжение рода в бездетной семье, или приобрете­ние рабочих рук. Усыновленный с правом наследования терял право наследования в своей родной семье. Усынов­ленный без права наследования мог вернуться к своим родителям беспрепятственно. Приемные дети, не обладав­шие наследственными правами, могли получить по наслед-

20

ству часть семейного имущества, если они работали в доме усыновителя уже взрослыми. Сыновья, прижитые от ра­быни, но не признанные отцом, обретали свободу вместе со своей матерью. Предусматривались и меры против во­ровства детей: «Если человек украдет малолетнего сына человека, то его должно убить» [97, с. 14]. Возможно, та­кие строгие меры против воровства детей уходят своими корнями в глубокую древность. По преданию, царь Саргон (Саргон Древний, или Аккадский), объединивший под своей властью в конце XXIV в. до н. э. Шумер и Аккад, был незаконнорожденным (корзину с младенцем выловили в реке) и воспитанный чужими людьми.

В соответствии с моральными требованиями того вре­мени дети должны были полностью и безоговорочно по­виноваться воле своих родителей во всех случаях жизни, всячески уважать их и оказывать любое содействие в веде­нии хозяйственных дел. Неповиновение воле родителей, а тем более рукоприкладство против них сурово карались: «Если сын ударит своего отца, то ему должно отрезать пальцы» [97, ст. 195]. Поощрялось воспитание детей-сирот и детей бедных родителей частными лицами, взявшими их на воспитание и обучение. Закон охранял права воспи­тателей. «Если какой-либо ремесленник научит его своему ремеслу, то он не может быть потребован обратно по суду Если приемный сын евнуха или приемный сын зикрум скажет своему отцу, вырастившему его, или матери, вы­растившей его: «Ты не мой отец» или «Ты не моя мать», то ему должно отрезать язык Если человек усыновит ма­лолетнего, находившегося в пренебрежении, и вырастит его, то этот воспитанник не может быть потребован об­ратно по суду» [97, стст. 185, 189, 192].

В Месопотамии боролись и с проявлениями социальной патологии. С целью предотвращения пьянства и алкого­лизма законодательно регулируется торговля в корчмах [97, стст. 108—111]. В частности, в ст. 110 отмечалось, что «если надитум или энтум (жрицы Л.Г.), не живущая в обители, откроет корчму для питья сикеры (вина), то эту свободную женщину должно сжечь». Как видим, священ­нослужители и их окружение подвергались особо строгим наказаниям за привлечение окружающих к употреблению спиртных напитков. Однако пьянство, особенно в верхах общества, имело место. Библейские сказания повествуют

21

о «пире Валтасара». Когда в 539 г до н. э. персидский царь Кир If подошел к стенам Вавилона, оборона города была поручена сыну правителя Набонида Валтасару. Последний, что называется, «ушел в загул», что привело не только к падению города и империи в целом, но и к смерти само­го пьяницы.

Половую распущенность и проституцию пытались, как и практически повсеместно на Востоке, предупредить че­рез систему наказаний. Так, если жена была прямо уличе­на в прелюбодеянии, ее могли утопить вместе с соучаст­ником. Ее разрешалось выгнать из дома или оставить на по­ложении рабыни и жениться вторично. «Если жена человека,- указано в Законах Хаммурапи, - будет захва­чена лежащей с другим мужчиною, то должно их связать и бросить в воду. Если хозяин жены сохранит жизнь своей жене, то и царь сохранит жизнь своего раба» [97, ст. 129].

Кроме прелюбодеяния наказывалось кровосмешение (например, половая связь матери с сыном, отца с доче­рью и других близких родственников). Предусматривались меры против незаконных обвинений в проституции. В За­конах царя Хаммурапи отмечалось, что «если человек про­тянет палец (обвинит в дурном поведении — А. Г.) против энтум или жены человека и не докажет обвинения, то этого человека должно повергнуть перед судьями, а также об­рить ему виски (выбрить знак рабства — А.Г.) Если жену человека опорочит под клятвою ее муж, а лежащей с дру­гим мужчиною она не была захвачена, то она должна про­изнести клятву богам и может вернуться в свой дом» [97, стст. 127, 129]. Наказания за проституцию замужних женщин при условии деликта (правонарушения) преду­сматривались весьма строгие даже по меркам того време­ни. Так, ст. 153 Законов Хаммурапи гласила: «Если жена человека даст умертвить своего мужа из-за другого мужчи­ны, то эту женщину должно посадить на кол».

В Вавилонии доказать свою невиновность для женщи­ны, обвиненной в проституции, было весьма непросто. Приходилось выбирать между смертью и жизнью: «Если против жены человека будет протянут палец из-за другого мужчины, а лежащей с другим мужчиной она не была за­хвачена, то для своего мужа она должна броситься в Реку» [97, ст. 132]. Если жена выплывет, то она невиновна, если нет - то свершился «божий суд». (В последующей истории

22

человеческой цивилизации этот прием доказательства своей невиновности получил большое распространение в средне­вековой Европе во времена инквизиции и «охоты на ведьм», под наименованием «ордалии» (от лат. «ordalium», от англ.-саксон. «ordal» приговор, суд), или то же самое, что «божий суд».)

То, что в Вавилонии существовала узаконенная прости­туция, свидетельствует тот факт, что при церковных учреж­дениях была обязательная должность «зикрум» — жрица, за­нимавшееся «священной проституцией», доходы от дея­тельности которой шли этому учреждению [140, с. 436]. Она не лишалась наследства своего отца, могла иметь при­емных детей и т. п. т. е. обладала всеми правами свободной женшины того времени. Как утверждает С. Раскольников, «все женщины, родившиеся в Вавилоне были обязаны хоть раз в жизни явиться в храм Мелитты, чтобы отдаться там чужеземцу; полученные таким образом деньги считались священными» [210, с. 12].

В борьбе против лиц с делинквентным поведением в рус­ле названной темы особое внимание уделялось сохранно­сти благотворительной собственности. «Если человек ук­радет достояние бога или дворца, — отмечалось в Законах Хаммурали, — то этого человека должно убить; а также того, кто примет из его рук украденное, должно убить» [97, ст. 6]. В целом же в борьбе с делинквентным поведени­ем действовало правило по принципу талиона — «око за око, зуб за зуб»: «Если человек выбьет зуб человека, равного себе, то должно выбить его зуб» [97, ст. 200].

Дальнейшая история социальной помощи и поддерж­ки в Месопотамии также была тесно связана с военно-политическими событиями. В 539 г. до н. э. в нововавилонское царство вторглись войска персидского царя Кира II Велико­го, который навсегда лишил их государственности. Гос­подство персидской династии Ахеменидов продолжалось до 331 г. до н. э., когда Александр Македонский разгромил персов, занял Вавилон и был произведен в цари. Там же он умер в 323 г. до н. э. В 126 г. до н. э. Вавилон захватили парфяне. Древние вавилонские города пришли в упадок и запустение. Могли бы кануть в лету их культура и религия, однако этого не случилось. Мы и сегодня пользуемся деся­тичной системой счета и системой календарного счисле­ния, правилами элементарной математики и т. п. Первыми

23

в истории географическими картами и путеводителями мы обязаны жрецам Вавилонии. Достижения Месопотамии в области культуры, помощи и поддержки нуждающимся слоям населения продолжали оказывать большое влияние не только на страны Востока, но и на весь эллинистиче­ский мир.

В истории Древней Индии выделяют четыре больших периода:

1. Период древнейшей или индской («доарийской») цивилизации (III тысячелетия середина [[ тысячеле­ тия до н. э.), в котором главенствовали племена драви­ дов, «одной из самых ранних цивилизованных рас Ин­ дии» [223, с. 31].

2. «Ведический» период (вторая половина II тысячеле­ тия до н. э.— середина I тысячелетия до н. э.) связан с ин­ доевропейскими племенами ариев («благородных»), кото­ рые покорили дравидов. Это период так называемых ран­ них государств на территории Индии.

3. Магадхо-маурийский период (вторая половина I тыс. до н. э.— II в. н. э.). Самым крупным и сильным госу­ дарством этого времени была Магадха, которое достигло своего наивысшего могущества в IV—III вв. до н. э. при ди­ настии Маурьев. Ее основателем был Чандрагупта.

4. Период кушанов и династии Гуптов (I в. до н. э.— V в. н. э.). Кушаны, проживавшие на территории современно­ го Таджикистана, захватили всю Северо-Западную Индию до реки Нарбады и создали свою империю («Кушанская империя»), наиболее известными правителями которой были Кадфис II и Канишка. При последнем наблюдается расцвет экономики и культуры, утверждается и распростра­ няется «северный буддизм» — Махаяна [85, с. 221, 219—229]. В Южной Индии сохранилась государственная раздроблен­ ность. В первой половине IV в. сильнейшим там было госу­ дарство Паллавов.

Идеи социальной помощи нуждающимся прежде все­го отразились в религиозных верованиях населения Древней Индии, которые имели устойчивую тенденцию к различ­ным проявлениям и изменениям, сохраняя при этом свою сущность. Религия протоиндийской цивилизации (ведиче­ская) достигла своего расцвета в IV—III тыс. до н. э. Идеи милосердия отражены в самом раннем произведении ве-

24

дической литературы — «Ригведе». Там же мы находим пер­вое упоминание о делении общества на полноправные и не­полноправные сословия, что оправдывалось религией, волей Бога. В дальнейшем это утвердилось в древнеиндий­ском праве. Гимны «Ригведы» призывают к помощи и под­держке любого человека, попавшего в трудную жизнен­ную ситуацию: «Богатства подаюшего не уменьшаются. Тому, кто имея пищу, пожалеет ее для слабого, просяще­го подаяния, кто не внемлет страждущему, пришедшему к нему, и кто занимается (только своими собственными удовольствиями) перед лицом страждущего, - тому че­ловеку не будет утешения, ибо добродетель - это пови­новение закону божию, включающее и любовь к чело­веку» [209, т. 1,с. 89J.

Брахманизм сформировался в Древней Индии в начале I тысячелетия до н. э. и развился в результате приспособле­ния к ведической религии индоарийских племен местных культов индийского автохтонного населения. Верховные боги - Брахма (бог-создатель, творец Вселенной и всего сущего; его изображали четырехликим, четырехруким, сидящем на лебеде), Вишну и Шива. Большую роль в брах­манизме играли анимистические представления, культ предков. Строгая обрядовая регламентация жизни, аске­тические подвиги рассматривались как средства, обеспе­чивавшие перевоплощение души и конечное освобожде­ние от цепи перерождений.

На смену брахманизму постепенно пришел индуизм -одна из самых крупных на сегодня по числу последовате­лей национальных религий мира. Индуизм сформировался в I тысячелетии до н. э. и стал результатом развития веди­ческой религии и брахманизма, а также процесса даль­нейшей ассимиляции народных верований. Эта религия стала господствовать на всей территории Индостана при­мерно с нашей эры; благодаря индийским мигрантам бы­стрыми темпами распространялась в Индокитае и Индо­незии. Как и в брахманизме, в ней - индуистская триада богов: Брахма, Вишну, Шива. Удивительная многоликость индуизма вынуждает некоторых историков утверждать, что «индуизм — не религия, а сочетание отдельных, хотя и близких друг другу религий (скажем, шиванизма, вишну­изма и т.д.)» [116, т. 1,с. 301].

25

Согласно индуизму, мир всего живого, включая лю­дей и даже богов, это сансара, бесконечная и безна­чальная цепь перерождений. Ценность же этого мира весь­ма относительна, ибо за пределами его, вне сансары, есть мир великой подлинной Реальности, где властвует Абсо­лют. Желанная цель религиозно активного индуиста (аске­та, йога, гуру, риши) — вырваться из мира сансары, дос­тигнуть высшей Реальности и слиться с Абсолютом. Дос­тичь этой цели можно, но лишь посвятив ей всю жизнь, сделав ее подвигом самоотречения, психотренинга, аске­тизма. Жизнь в мире сансары регулируется кармой, т.е. сум­мой добрых и злых дел в предшествующих перерождениях. Ты сам творец собственной кармы. Никто не виноват в том, что в этом мире ты обречен на нищету и бесправие, вла­чишь жалкое существование - это плата за прошлое. Та­ким образом, если не хочешь в следующей жизни родить­ся червем или, скажем, собакой, веди себя добродетельно. Индуист чужд активному социальному протесту, призы­вам к равенству либо социальной гармонии, т. к. с судьбой не поспоришь.

Самым уникальным понятием из тех, которыми опе­рирует индуизм, является дхарма (от санскр. корня «дхар» -поддерживать), что вполне соответствует идеям социаль­ной помощи нуждающимся. Дхарма — это комплекс эти­ческих заповедей, отражающий общечеловеческие ценно­сти. Жизнь любого индуиста предопределялась густой се­тью обрядов, норм и запретов. «Правильное исполнение предписания, пожалуй, главная добродетель индуиста, а порочным считается все то, что сбивает человека с этого пути. Таковым, кстати, индуизм признает и проявление дурных человеческих свойств - вожделения, гнева, алчно­сти, невежества, гордыни, зависти» [116, т. 1, с. 302-303]. Культовые обряды совершались в храмах, у местных и до­машних алтарей, в священных местах. В качестве священ­ных почитались корова, змея, реки (Ганг), растения (ло­тос и др.). Принципы ахымсы (непричинения зла живо­му) — главенствующие в индуизме.

Весьма близок к брахманизму и индуизму буддизм, ко­торый возник в Древней Индии в VI в. до н. э. и со време­нем стал одной их трех (наряду с христианством и исла­мом) мировых религий. Его основателем считается индий­ский принц Сиддхартха Гаутама. Буддизм распространяется

26

з Индии в V в. до н. э.— начале I тысячелетия н. э. Основные направления хинаяна и махаяна, Он выступил против свойственного брахманизму преобладания внешних форм религиозной жизни (в т. ч. ритуализма). В центре буддиз­ма ~ учение о «4-х благородных истинах»: существует стра­дание, его причина, состояние освобождения и путь к нему. Страдание и освобождение — субъективные состояния и од­новременно некая космическая реальность: страдание — состояние беспокойства, напряженности, эквивалентное желанию, и одновременно — пульсация дхарм; освобож­дение (нирвана) — состояние несвязанности личности внешним миром и, одновременно, прекращение волне­ния дхарм. В ходе развития буддизма в нем постепенно сло­жился культ Будды и бодхисатв, ритуал; появились сангхы (монашеские общины) и т. д. [26, с. 161].

Коренным отличием буддизма от индуизма с его прин­ципами незыблимости каст, является то, что он основы­вается на принципе равенства всех живых существ, кото­рые одинаково мучаются в колесе сансары и все желают освобождения от страданий. В то же время люди не могут быть равными в способностях познать учение: для одних достаточно полуслова, других необходимо вести всю жизнь.

Милосердие и сострадание в буддизме не являются синонимами всепрощения. Основное правило реализации помощи и поддержки в буддизме — нацеленность на кон­кретный результат, активное сострадание в реальном мире и при реальных условиях. Объяснить людям путь к спасе­нию — вот главная задача. Праведному буддисту должны быть равно чужды и чувство вражды, и чувство активной любви. Путь к достижению высшей цели начинается с из­менения самого себя и своего отношения к окружающим. В социальном плане в истории своего развития буддизм не претерпел существенных изменений, в отличие, на­пример, от католицизма с его реформацией протестанст-ского, индивидуалистического толка. В отличие от индуиз­ма или, например, христианства, где главной добродете­лью человека, основой его милосердных дел являются смирение и покаяние, буддизм проповедует развитие жиз­ненных сил человека, идей самопомощи. Будда внушает своим последователям: «Не ищите опоры ни в чем, кроме как в самих себе: сами светите себе, не опираясь ни на что, кроме как на самих себя». Нельзя отрицать того фак-

27

та, что буддизм, как и другие восточные религии, сыг­рал значительную роль в становлении и развитии благо­творительности на азиатском континенте, и в частно­сти, идей самопомощи как в средневековом, да и в со­временном мире.

Олицетворением сострадания, которое и в нирване содействует спасению, являлся бодхисатва Авалокитеш-вара. Он имеет 32 формы и часто упоминается в буддизме в связи со спасением страдающих. Одна из его форм бодхисатва с 8 руками и 11 головами. В своих двух правых руках он держит колесо учения и четки — символ освобо­ждения всех живых существ от страданий. Третья правая -протянута в жесте даяния. В левых руках имеются цветок лотоса (символ незамутненное™ учения), сосуд, содер­жащий божественный нектар, лук со стрелами как сим­вол уничтожения неведения и страданий. Сложенные у сердца руки означают обращение к высшим существам проявить милосердие и сострадание к существам сансары. Во все времена и в любой ситуации это божество заботит­ся обо всех живых существах [172, с. 156—157].

Буддизм поддержали правители первого крупного го­сударственного образования на территории Индии: импе­рии Маурьев (317—180), распространившей свою власть почти на весь Индостан. Так, внук основателя империи Чандрагулты Ашока (268-231) делал щедрые пожертво­вания и дары буддийским храмам, всячески поддерживал их деятельность даже в ущерб представителям других ре­лигий, в т.ч. и брахманизму, которого в то время придер­живалось большинство населения страны [36, т. 1, с. 166]. Знаменитый правитель кушанов Канишка, вслед за Ашо-кой известен как второй индийский император, покрови­тельствовавший буддизму. При нем был проведен 4-й Со­бор буддистов, очертивший основы Махаяны («Широкая колесница», «Широкий путь к спасению»). Это учение, в отличие от первоначального буддизма Хинаяны, оказы­вало несравненно большее внимание буддистам-миря нам, обязывая их поддерживать монахов и храмы. Буддизм стал ближе и понятнее индусам, но оттеснить древний брахма­низм, который к тому времени успешно трансформиро­вался в индуизм, он не сумел, хотя продолжал удерживать свои позиции в северо-индийских и особенно в пригима-лайских районах еще на протяжении почти тысячелетия,

28

после чего практически исчез из жизни Индии. Основной причиной этому стали сложившиеся веками особенности общественного строя и образа жизни индусов.

Общественный строй Древней Индии обладал значи­тельным своеобразием. Судя по данным Ригведы, прави­тели протогосударств на территории Индии были верхов­ными распорядителями общественного достояния, которое составлялось в основном из налогов на общины (1/6 часть урожая), и проявлялось, в частности, в их праве выделять брахманам часть общих земель. Значительную роль в госу­дарственной системе, в деле социальной поддержки и ор­ганизации взаимопомощи играла древнеиндийская сель­ская община. Община Ведического периода состояла из больших семейных групп, «домохозяева» (главы семей) ко­торых имели значительную власть над домочадцами. Земля считалась коллективным общинным достоянием, хотя и бы­ла разделена на индивидуальные пахотные участки. Все жиз­ненно важные для общины работы (очистка земли от джунг­лей, ирригационные работы, строительство храмов и до­рог, обеспечение безопасности деревни и т. п.) выполнялись совместно. «В общине традиционно практиковались щед­рые реципрокные (взаимообразные) раздачи и угощения, особенно в дни семейных праздников (свадьба и т. п. ), когда семья подчас была готова залезть в неоплатные дол­ги, но поддержать свой престиж, выставив всем односель­чанам обильное, приличествующее случаю, угощение. Бо­гатые и бедные праздновали, как родные. Видимо, те же традиционные реципрокные принципы раздач использова­лись и при выборах общинного совета — панчаята и, воз­можно, старейшины, руководителя общины» [36, т. 1, с. 169]. Исходя из того, что большесемейных групп в общине был не один десяток, то и праздников, а соответственно и раз­дач, было немало, что позволяло выжить ее наиболее ну­ждающимся членам. И если уж наступали голодные вре­мена, то они затрагивали всю общину, а не только какую-то одну из ее групп. Этот, восходящий к древности, реципрокный взаимообмен, известный под наименовани­ем «джаджмани», был непререкаемой нормой, обеспечи­вающий жизнеспособность общины и ее регенерацию в слу­чае пандемических обстоятельств. В распоряжении панчая­та было немало средств, чтобы сохранить эти древние ^социальные традиции: от штрафов до изгнания из коллек-

29

тива. Несмотря на кастовую неравноправность членов об­щины, все определялось высшим законом этической спра­ведливости. По образцу сельских общин строились и кор-порации-шрени в городах, и монашеские братства. Во всех этих социальных микроструктурах главенствовали прин­ципы корпоративного коллективизма и взаимопомощи, что служило основой их стабильности в изменяющихся со­циальных условиях.

Все население Древней Индии было разделено на че­тыре сословия - варны, что соответствует понятиям «вид», «разряд», «цвет»... Само понятие появилось уже в глубокой древности для обозначения основных социальных слоев населения. Варны делились на привилегированные (жре­цы — «брахманы» и воины — «кшатрии») и непривилеги­рованные (свободные крестьяне, ремесленники, торгов­цы — «вайшьи» и обнищавшие и оставившие общину кре­стьяне; чужаки; отпущенные на волю рабы — «шудры»). По наиболее распространенной версии, бог по имени Брах­ма сотворил брахманов из своих уст, кшатриев - из рук, вайшьев - из бедер, шудр - из ступней [96, с. 31]. Человек рождался и навечно оставался в своей варне. Для каждой варны была определена своя дхарма — закон образа жизни (правила добродетельной жизни). Рождение в той или иной варне - результат поведения человека в его прошлых рож­дениях. Будешь вести себя добродетельно — родишься брах­маном или кшатрием, нет — будешь шудрой, или, того хуже, — собакой или червем. Все это, несомненно, утвер­ждало в обществе дух добродетели, составной частью ко­торой является благотворительность, социальная помощь и поддержка в их индийском варианте.

Почетными считались три высшие варны, генетически связанных с индоариями. «Представители всех этих арий­ских варн, — отмечает Л.С. Васильев, — именовались «два­жды рожденными», ибо по отношению к ним исполнялся обряд второго рождения, т. е. инициации (посвящения), который производился в детстве и сопровождался надева­нием на шею шнура, материал и цвет которого соответст­вовал варне. Обряд второго рождения давал право на обу­чение профессии и занятиям предков, после чего каж­дый мог стать домохозяином, т.е. отцом своего семейства» [36, т. 1, с. 159J. Государственные управление осуществляли две первые варны (брахманы и кшатрии), при этом ис-

30

лолнение военных обязанностей оставалось за кшатрия­ми, а жреческих — за брахманами. Брахманы считались выс­шими из людей, их основным занятием было изучение и толкование священных книг, участие в суде и управле­нии, выработка законов и предписаний [27, с. 171). Благо­получие людей, избавление их от бедности и нищеты, со­гласно религиозным верованиям древних индийцев, зави­сит от богов. Только брахманы могли узнать их волю и воздействовать на нее. Не только, например, коронация царя, но и важнейшие частные благотворительные пожерт­вования не могли быть произведены без брахманов. Со вре­менем в положении варн произошли некоторые изме­нения, что выразилось в снижении статуса третьей (вай-шии), терявшей свои арийские права, включая обряд второго рождения, и некоторому повышению статуса чет­вертой из них (шудры).

В первых веках нашей эры варны превращаются в кас­ты, что можно считать одним из признаков совершенст­вования системы социальной поддержки. Каста (джати, т. е. род) — это замкнутая общественная группа, члены ко­торой обычно наследственно заняты в определенной сфе­ре деятельности. Пришедшие на смену четырем древним варнам касты, которых насчитывалось тысячи, более пол­но отражали изменения в социальной структуре общества и охватывали практически все население Индии, все мел­кие специализированные группы, а также осевших в стра­не иноплеменников-завоевателей, детей, родившихся от смешанных браков и т. п. В отличие от варн, касты име­ли четкую организацию, свою внутреннюю администра­цию, украшения, кастовые знаки, часто — общую кухню и др. Они были связаны регламентации производственно­го процесса, правилами общения с членами других каст, совместным отправлением религиозного культа и обяза­тельствами взаимопомощи. Почти в каждой касте была своя касса взаимопомощи, из которой выдавались беспроцент­ные (или с низким процентом) ссуды. Каста строго стояла на страже интересов своих членов, оказывала им поддерж­ку, при необходимости помогала найти работу, получить справедливое вознаграждение за труд. Касты пастухов, гон­чаров, ткачей принадлежали к варне шудр. Презираемые профессии (могильщики, поденщики, мусорщики, зна­хари, палачи, актеры и др.) либо относились к самым

31

низшим кастам, либо вообще стояли вне каст. Система каст в Индии дожила до наших дней и пока не собира­ется отмирать.

Царь (раджа), главная функция которого была защита подданных, являлся верховным защитником дхармы. Его личность обожествлялась. Важной функцией царя была ор­ганизация общественных работ. Он считался опекуном всех малолетних, больных и вдов, должен был возглавлять борь­бу со стихийными бедствиями, голодом и т. п. «Если бы царь не налагал неустанно Наказание на заслуживающих его, - предписывали Законы Ману, — более сильные из­жарили бы слабых, как рыбу на вертеле» [96, с. 20].

Идеи милосердия пронизывают собой древнеиндийские правовые документы, которые по своему характеру были скорее этическими нормами и правилами поведения. В Древней Индии понятия права как совокупности само­стоятельных норм, регулирующих общественные отноше­ния, не было известно. Если из «Ведического» периода до настоящего времени дошли лишь литературные памятни­ки религиозного характера («Веды»), то к Магадхо-мау-рийскому и последующему периоду относится целый ряд документов, в первую очередь так называемые «сборники законов» - дхармасутры («сутра» в букв, переводе — нить) и дхармашастры, основанные на священных текстах и со­ставленные той или иной брахманской школой. На их ос­нове, предположительно во II в. до н. э.— II в. н. э., появля­ются и действуют «Законы Ману» (по имени мифического бога Ману, прародителя людей) и более поздние дхарма­шастры, носившие яркий религиозный отпечаток. Это по­зволяет нам реконструировать создание и развитие систе­мы социальной помощи нуждающимся в Древней Индии. В основе правовых документов лежал обычай «ачара» (или «адачара»), который трактовался как поведение «добрых, благоразумных людей» в соответствии с моралью и обще­ственной пользой.

В Древней Индии существовал такой специфический институт права, как собственность идолов (богов), рели­гиозных и благотворительных учреждений, храмов, воз­никающих на пожертвования. Вместе с тем, учреждение благотворительной собственности служило целям обеспе­чения потомков или других родственников после смерти учредителя вопреки общему порядку наследования, а ино-

32

гда сокрытию действительных размеров собственности. Эта собственность было вечной и постоянной. Пожертвование не могло быть взято обратно дарителем. Собственность, переданная божеству, называлась «деваттарам» (лат. devata — божество, идол). Обычно учредитель сам выступал распо­рядителем этой собственности или назначал шебаита (представителя распорядителя). В обязанности последнего входил контроль за состояние богослужения. Управитель (управители) собственности божества обладал широкими полномочиями. Он мог закладывать, продавать эту собст­венность, если не было прямого запрещения учредителя, и распоряжаться ее доходами в интересах «божества», на­пример, для ремонта храма [107, с. 28J.

Нормы права регламентировали взаимоотношения вла­сти и низших слоев населения. В древнеиндийских сборни­ках упоминаются многочисленные категории даса (до 15). Этот термин обозначал людей с различной степенью лич­ной зависимости, до рабской включительно. В переводе с санскрита (древнеиндийский язык) даса — не только оз­начало «раб», но и «слуга». Их можно было продавать, покупать, закладывать, как любые другие вещи и т.д. «Жена, сын и раб — трое считаются не имеющими собст­венности; чьи они, того и имущество, которое они при­обретают» [96, VIII, ст. 416]. Среди рабов, которые перво­начально состояли из пленных, преобладали женщины, в основном это были наложницы домохозяина или кого-либо из взрослых мужчин его семейной группы, чаще все­го братьев. Домохозяева имели власть над женами, детьми и домочадцами, не говоря уже о рабах из числа пленных иноплеменников. Труд рабов использовался преимущест­венно на самых тяжелых и презираемых работах (напри­мер, уборка мусора и нечистот) в общинах либо государ­ственных (царских и должностных) хозяйствах и в сфере услуг Однако труд рабов в экономике страны значитель­ной роли не играл [48, т 1, с. 549].

Древнеиндийское общество проявляло милосердие и к даса. Развивающиеся нормы права со временем огра­ничили произвол хозяина по отношению к рабам. Рабы могли иметь свои семьи, собственность, право на насле­дование и дары. Свободный, попав в рабство из-за долгов, будучи проигран, заложен и т. п. , не терял своих родовых, семейных, кастовых связей и т. д. Рабы-должники имели

^ Чак. 726

33

право на выкуп. Работая в качестве батрака или арендатора в хозяйствах знати, рабы, независимо от того, были ли они из числа соотечественников или иноплеменников, по­степенно трансформировались в неполноправных. То же происходило с рабами в общинах, в государственных мас­терских или в сфере услуг. Женщина-рабыня, если она ро­дила ребенка от полноправного, повышала свой социаль­ный статус, а подчас это приносило ей свободу [37, с. 172]. Следует отметить устойчивую тенденцию к повышению социального статуса рабов в древнеиндийском обществе.

Наиболее социально-уязвимым и униженным сосло­вием Древней Индии были шудры, которым самим богом было предписано находится в услужении трех высших варн «со смирением» [96, III, с. 91J. Их не допускали в общины, отстраняли от занятия каких-либо должностей. Они не име­ли право на землю [212, с. 257]. Законы Ману гласили: «Для шудр предписана жена шудрянка, для вайшья (шудрянка) из своей варны, для кшатрия — те (обе) из своей (варны), для брахмана те (три), а также своей (варны)» (96, гл. III, ст. 13). Шудрам запрещалось изучение Вед, они не могли участвовать в какой-либо благотворительной деятельности в качестве ее субъекта в жертвоприношениях и поминках. За оскорбление брахмана шудре могли отрезать язык.

С течением времени и определенной гуманизацией об­щественной жизни шудры повысили свой социальный ста­тус. Некоторые из них благодаря своим способностям до­бивались высоких государственных постов и даже были правителями Индии, как, например, основатель державы Нандов (IV в. до н. э.) или основатель династии Маурьев Чандрагупта, которая просуществовала по индийским мер­кам довольно долго - около полутора веков.

В Древней Индии регулировались правовые взаимоот­ношения с такой маргинальной социальной категорией, как должники. Закон твердо фиксировал нерушимость и пре­емственность долговых обязательств. Если должник не мог уплатить долга в срок, то он должен был его отработать. При этом кредитор из низшей касты не имел права заста­вить отрабатывать долг должника из высшей касты. Преду­сматривалось, что лицо из высшей касты отдавало долг постепенно. Допускалось получение долга с помощью силы, хитрости и принуждения. В случае смерти долж­ника долг мог перейти на сына и других родственников

34

умершего. Невозможность уплаты долга приводила к дол­говому рабству.

Свои особенности по сравнению с другими странами Востока имело и социальное положение женщин. Положе­ние женщины определялось так: в детстве она должна быть под властью отца, в молодости — мужа, после смерти мужа — под властью сыновей. Считалось, что «женщина никогда не пригодна для самостоятельности» [96, IX, с. 3]. Женщины были юридически недееспособны и допускались к свидетельствованию лишь в случаях грабежа, разбоя, лич­ных оскорблений, насилия или блудодеяния. Ст. 2 гл. IX За­конов Ману гласила: «День и ночь женщины должны на­ходиться в зависимости от своих мужчин, ибо [будучи] приверженными к мирским утехам, они должны быть удер­живаемы в своих желаниях». Домохозяин обладал в семье неограниченной властью, он, например, имел право за­ложить кого-либо из членов семьи, а то и отдать жрецам для жертвоприношения. Древнеиндийский эпос «Махаб-харата» свидетельствует о фактах проигрыша домочад­цев в игре.

Брак представлял собой имущественную сделку, в ре­зультате которой муж покупал себе жену, и она станови­лась его собственностью. Жена должна была почитать мужа как бога, даже если он лишен добродетелей. Предназначе­нием женщины признавалось рождение и воспитание де­тей, прежде всего сыновей, на которых по закону падала обязанность выполнять поминальные обряды по умершим предкам. Повторные браки вдовам запрещались, отсюда, в некоторой степени, и обычай их самосожжения (сати) при огненном погребении мужа.

Муж имел право привести в дом новую жену на вось­мом году, если жена не рожала детей; на десятом — если рожала детей только мертвыми; на одиннадцатом — если рожала только девочек; немедленно — если привержена к пьянству, не отличалась добродетелью, «злобна или рас­точительна», а также «говорит грубо» [186, с. 57]. Была и не­которая отдушина в этой женской недоле — «гандхарва» или шестой из восьми видов брака, принятых в Древней Индии добровольный союз мужчины и женщины, не требовавший согласия родителей. Правда, он не пользо­вался в обществе почетом. Следующими по счету шли рак-саша — похищение невесты и пайнаша — овладение спя-

35

щей, опьяненной или безумной женщиной. Последний, по определению А. Осилова, был «самый скверный» брак [186, с. 57].

Несмотря на почти абсолютную зависимость жены от мужа, законом строго предписывалось мужу оказывать ува­жение жене и «нежно с нею обходиться, содержать в по­чете и делать ей подарки, чтобы она наряжалась в удо­вольствие своему супругу» [49, с. 380—381]. Женщины могли посещать храмы, быть на пиру, но все же рассматривались как слабые и достойные сожаления существа.

Вместе с тем Законы Ману стремились защитить права женщин, находящихся в трудной жизненной ситуации. Они предписывали, что «следует установить опеку для женщин бездетных, лишившихся семьи, для жен и вдов, верных мужьям, и для больных» [96, VIII, ст. 28]. «Где женщины почитаются, — гласили Законы Ману, - там боги радуют­ся; но где не почитаются, там все ритуальные действия бесплодны» [96, VIII, ст. 56]. С точки зрения теории и прак­тики современной социальной работы небезынтересно, что женщины в Древней Индии приравнивались к драго­ценным камням: «При похищении родовитых людей, и осо­бенно женщин, а также лучших драгоценных камней [пре­ступник] заслуживает смертной казни». И далее: «Если [кого] убъет, защищая жещину или брахмана, не совер­шает по закону греха» [96, гл. VII, ст. 349]

Дети в Древней Индии (с учетом социального статуса их родителей) были одним из основных объектов соци­альной поддержки. Это касалось и детей рабов. Их, напри­мер, запрещалось продавать без родителей. Рождение ре­бенка от полноправного повышало статус рабыни, а ино­гда приносило ей свободу [36, т. I; с. 172]. В Законах Ману описан механизм усыновления, когда подаренные или про­данные в бездетные семьи сыновья могли получить права прямых наследников в новых семьях.

В Древней Индии, так же как и в Древнем Египте, начинает проявляться вполне научный интерес к пробле­мам пожилых и престарелых людей. В частности, из древне­египетской медицины через тысячелетия до наших дней дошло знаменитое некогда сочинение «Аюрведа», где вы­сказываются соображения по сохранению дееспособности, продлению молодости, дается много практических сове­тов для пожилых людей и стариков (в основном гигиени-

36

ческого характера). В целом же в различные исторические эпохи стереотипы восприятия старости в государстве и об­ществе были весьма разнообразны и противоречивы. [Мно­гое зависело как от социально-экономического и полити­ческого статуса пожилых людей, так и от их собственного самосознания.

Оказывалась и медико-социальная помощь нуждающим­ся. В гимнах «Ригведы» мрачный и страшный бог Рудра считался лекарем людей и скота, знатоком целебных трав и снадобий [116, т. I, с. 292]. Древнеиндийская медицина составила собой целую эпоху в истории социальной помо­щи больным и недужным. Ее рецепты (многие из которых канули в лету или остались нераскрытыми) используются до сих пор как наиболее эффективные, альтернативы ко­торым пока не может найти современная мировая меди­цина. Характерно, что беднейших древнеиндийские лека­ри пользовали бесплатно. Грешникам, однако, не удава­лось спастись от наказания, которое «представало в виде насылаемой Варуной (царь старшего, «доведийского» по­коления богов — А.Г.) водянки» [116, т. 1, с. 292J.

Оказывалась посильная помощь аномальным лицам (убо­гим, душевнобольным и т. п.). Пытались продлить их соз­нательную жизнь и лечить. Однако законы ограничивали их дееспособность. Так, в «Законах Ману» регулировались правила наследования движимого и недвижимого имуще­ства, которые исключали из числа наследников детей, сла­боумных, больных и бедствующих. Недействительными счи­тались сделки, заключенные пьяным или безумным чело­веком, человеком, находящимся в состоянии гнева или горя, путем обмана или насилия, а также старым рабом, ребенком или уродом [96, VIII, с. 163].

В Древней Индии изначально складывалось особое от­ношение к проявлениям социальной патологии, которое было окрашено особенностями менталитета ее населения. Так, было установлено, чтобы кандидатов на занятие выс­ших должностей тщательно проверяли не только с точки зрения их положительных качеств, но и наличия тайных пороков (страсть к деньгам, женщинам, непомерное чес­толюбие и т. п.), подвергая их различным искушениям с по­мощью тайных провокаторов. Любой чиновник постоянно находился под тайным наблюдением. Особенно строго на­казывалось взяточничество. А в годы правления Ашоки

37

(208-232 гг. до н. э.), который опирался на этическую сис­тему, основанную на буддизме, существовала группа чи­новников, называемых «дхармахаматра», основная цель ко­торых состояла в распространении дхармы [223, с. 70].

Особенно большая ответственность в борьбе с право­нарушениями лежала на городских властях, которые с по­мощью своих агентов проводили обыски, устраивали об­лавы в мастерских, кабаках, игорных домах, задерживали неизвестных. Большинство дел рассматривалось общинны­ми кастовыми судами. Пойманного с краденым или с во­ровским инструментом «Законы» предписывали казнить, не сомневаясь. «Царь должен повелеть отрубить обе руки, велеть посадить на кол тех воров, которые совершают кра­жу ночью, сделав пролом (в стене дома)». Вместе с тем предусматривалась определенные меры предупреждения в наказании за воровство. Не сразу, как говорится, «на кол» и т. п. «При первой краже надо велеть отрезать у вора два пальца, при второй — руку и ногу, при третьей он заслуживает смертной казни» [96, IX, с. 276, 277]. Все это свидетельствует об определенных, соответствующих обычаям того времени, социальных мерах, предпринимае­мых в Древней Индии по профилактике и преодолению делинквентного поведения. К этому следует добавить то, что укрыватель вора нес такое же наказание, если бы сам украл. Обман и азартные игры приравнивались к во­ровству [49, с. 374]. Убийство при защите себя, охране жерт­венных даров, защите женщин и брахманов не наказыва­лось. Отсюда видно, какое значение имели пожертвова­ния, как и честь женщины в древнеиндийском обществе.

Против лиц с делинквентным поведением Законы Ману применяли смертную казнь в устрашающих формах (растоп-тание слонами, разрезание бритвами на части и т. п.), а так­же отрезание рук, ног, языка, заточение (в доме, в тюрь­ме), заковывание в цепи, обращение в рабство, битье (ве­ревкой, плетью, расщепленными стеблями бамбука), конфискация имущества, изгнание, штрафы, исполнение тяжкой работы, религиозное покаяние и т п. Иногда ос­новное наказание дополнялось символическими: ношение раскрашенной одежды, обуви из конопли, татуирование [140, ч. 1,с. 389, 395].

В Древней Индии сложилось своеобразное отношение к проституции. С одной стороны, «блудодеяние» сурово пре-

38

следовалось. Совокупляться с невестой до брака было греш­но. За супружескую неверность не исключалась и смертная казнь. Дхармашастры, например, рекомендовали царю за-травить неверную жену собаками в людном месте [27, ст. 415]. В Законах Ману грех прелюбодеяния идет вслед за убийст­вом. Если шудра сожительствовал с женщиной из высшей варны, он подлежал кастрации. (Последнее имело целью не допустить слияние варн, а не борьбу с половой распу­щенностью.) Вместе с тем, за изнасилование полагалось всего лишь телесное наказание. Ст. 364 гласила: «Кто обес­честит девушку против ее воли, тот немедленно подлежит телесному наказанию; но человек, обесчестивший с ее со­гласия, не подлежит телесному наказанию». Равный по по­ложению отделывался штрафом за изнасилование девуш­ки. По отношению к высшим кастам предпринимались особо строгие меры. «Брахман, возведя шудрянку на ложе, гласили Законы Ману, - (после смерти) низвергается в ад; произведя от нее сына, он лишается брахманства» [96, III, ст. 17]. И далее: «Людей, домогающихся чужих женщин, царю следует изгонять, подвергнув наказаниям, внушающим трепет»... «Небрахман, виновный в прелю­бодеянии, заслуживает смертной казни: жены всех че­тырех варн всегда должны быть охраняемы. Основная дхарма - обуздание органов».

Распространению проституции способствовало то, что допускалась самая широкая добрачная половая свобода де­вушек. Внебрачные дети не препятствовали замужеству. Но профессиональной проститутке, как изначально пре­зираемой в обществе, запрещалось рожать детей. Она не могла претендовать на замужество, не допускалась к вос­питанию детей. С другой стороны, отвергнуть любовную связь с женщиной означало оскорбить бога Каму. В одном из сюжетов древнеиндийского эпоса сказано: «Когда лре-краснобедрая, томимая любовью, сама пришла к мужчи­не, то он пойдет в ад, убитый ее вздохами, если не насла­дится ею». Изучая «Махабхарату», можно выделить несколь­ко категорий публичных женщин, которые различаются прежде всего своим положением в обществе. Царские кур­тизанки принадлежали к высшему рангу. Наряду с царев­нами и дочерьми знатных вельмож они были наиболее об­разованными женщинами Индии, занимали почетное ме­сто на празднествах и даже служили предметом гордости

39

горожан, объектом восхищения и зависти заезжих гостей. Городские гетеры, как правило, жили в специальных квар­талах. Почти у каждой из них была «матушка», в роли ко­торой могла выступать либо кровная мать, либо опекав­шая ее престарелая гетера. Обычно городская гетера имела постоянного любовника, оплачивавшего ее утехи. Когда же последний оказывался не в состоянии содержать гете­ру, такой союз разрывался. В конце иерархической лестни­цы находились падшие замужние женщины, которые без разбора предавались разврату. Проституция жены с согла­сия мужа не наказывалась.

Есть основания полагать, что проституция у древних индусов была неким предохранительным клапаном в об­ществе, в котором женщина была фактически лишена всех прав. Видимо не случайно и то, что именно в Древней Ин­дии появился такой шедевр мировой литературы, как «Ка­ма-сутра» Вациаяны. Она написана и предназначалась пре­жде всего для состоятельных горожан и обслуживающих их куртизанок. В ней полностью отсутствуют сцены развра­та. Согласно легенде, наука о любви впервые была изло­жена самим Брахмой. Эротика и плотская любовь на Древ­нем Востоке воспринимались как нечто возвышенное, ас­кетизм был чужд духу этих культур. Правда, как и сегодня, бывало трудно провести грань между эротикой и порно­графией. Впрочем, эта тема может быть отдельным объек­том исследования у современных специалистов по соци­альной работе.

Пьянство и алкоголизм вызывали неприятие в обществе и государстве. Как отмечалось выше, муж мог немедленно освободиться от жены, которая была привержена пьянст­ву, и ввести в дом новую жену. Ему предписывалось не раз­решать жене употреблять спиртное. Законы предписывали ставить алкоголикам на голову клеймо в виде чарки, а ино­гда судьи заставляли алкоголика пить вино до наступле­ния кончины последнего, что было равносильно реше­нию о смертной казни. По Законам Ману заключение до­говора с пьяным считалось недействительным. С ними нельзя было вступать в брак, садиться есть, совершать жертвоприношения. Вместе с тем брахманы и кшатрии от членовредительских наказаний могли откупиться.

Наркомания в Древней Индии также прижилась в свя­зи с религиозными верованиями. «Одним из главных ве-

40

дийских ритуалов, — отмечают авторы изданной в МГУ двухтомной «Истории религии», — было возлияние в огонь сомы, напитка, изготовляющегося из растения, точное отождествление которого пока не представляется возмож­ным. Сок, выделяемый из стеблей этого растения, сме­шанный с водой и молоком, приносился богам, которым он давал силу и бессмертие. Сому пили и участники ритуа­ла, прежде всего жрецы, приводящие себя с его помощью в особое экстатическое состояние. Культ сомы очень древен и восходит к индоиранскому единству» [ 116, т. 1, с. 292—293]. Позднее в Индии появились и другие наркотические сна­добья, приведшие к широкому распространению нарко­мании, которое уже не могла контролировать ни религия, ни государство. Из Древней Индии и Древнего Китая она широко распространилась по всему миру, чему способст­вовало развитие рыночных отношений Азии со средневе­ковой Европой.

В Древней Индии пытались бороться с неоправданным суицидом и порождающими его факторами, в частности, с мрачным состоянием духа, унынием (с тем, что мы се­годня называем депрессией). В частности, считалось, что уныние, впрочем как и другие душевные заболевания, были вызваны одержимостью, в связи с чем специально обу­ченные жрецы занимались изгнанием злых духов. Конеч­ной же, целью было «освобождение» от цепи рождений (кармы) и слиянием с миром Брахмы — последней осно­вы мироздания, которое нередко совершалось путем суи­цида. Восточные религии (брахманизм и буддизм) выра­жали свое отношению к самоубийству в следующий док­трине: все, что привязывает человека к жизни, есть причина страдания, поэтому необходимо спокойно относиться к от­речению от плоти. Некоторые йоги-долгожители заверша­ли жизнь самоубийством, как поступали и многие герои «Махабхараты». Представителям одной из радикальных индуистских сект было разрешено кончать с собой, если после 12 аскетических подвигов они не достигали «осво­бождения». Они считали, что следует медленно и посте­пенно умерщвлять свою плоть, тем самым очищаясь от гре­хов. Примером может служить известный древнеиндийский властитель Чандрагупта (Маурья), основатель династии и государства Маурьев (IV—III вв. до н. э.), покончивший с собой, перестав принимать пищу. Наибольшее распро-

41

странение в Индии получили религиозные самосожжения. Последователи Вишну толпами бросались под колесницы, принося себя в жертву Богу.

Издревле существовал обычай сати как один из наи­более распространенных видов ритуального самоубийства и как продолжение древней традиции человеческих жерт­воприношений. Исполнение этого обряда предписывалось прежде всего женам знатных правителей и имело исклю­чения для простолюдинок. Была и так называемая «смерть в водах», описанная еще в «Рамаяне», которая навсегда освобождала человека от его грехов. Вместе с тем известно немало древнеиндийских текстов и законов, которые осу­ждали суицид («Модшадхарма», «Архашастра») и пред­писывали бороться с ним.

В истории Древнего Китая выделяют 4 периода по на­званиям великих китайских династий:

период Шан-Инь (XV1I1-XU вв. до н. э.);

период Чжоу (XII - середина III вв. до н. э.);

период Цинь (середина III в. до н. э. - 206 г. до н. э.);

период Хань (206 г. до н. э. - 220 г.).

Шанцы и чжоусцы поклонялись своим предкам, точ­нее, предкам своих правителей (шанцы совокупности их высших предков - шан-ди, чжоушцы - божественной силе, имевшей отношение к предкам и ассоциировавшей­ся с Небом). Небесные силы были обязаны заботиться о бла­ге живущих, а живущие в положенные сроки благодарили их через жертвоприношения. Широко были распростране­ны различные виды гаданий. Можно сказать, что древне­китайской религии не существовало вообще, «а вместо нее были постепенно отмиравшие либо трансформировавшиеся элементы раннерелигиозной системы первобытных пле­мен, имевшие хождения в основном среди социальных низов» [112, с. 69].

В Китае идеи помощи и поддержки утвердились с са­мых давних времен. Об этом, например, свидетельствует памятник народной литературы «Шицзин» — сборник сти­хов, песен и официальных гимнов. В нем говорится о го­товности трудиться во имя блага близких, особенно пре­старелых родителей и малых детей. Есть и упреки в адрес тех, кто сам не работает, а ест много и живет припеваючи. Простой народ призывал «сильных мира сего» к разумно­му управлению:

42

Если пойдешь, государь, сам ты стезею добра, Люди с тобой пойдут, сгинут и злоба и гнев

[112, с. 65].

Постулат, согласно которому народ — основа, а пра­вители обязаны заботиться о нем и считаться с его мнени­ем утверждался на практике веками. В книге исторических преданий «Шуцзин» (VII—VI вв.) повествуется о великих древних мудрецах Яо и Шуне. Яо был первым из легендар­ных императоров древности, воплощением высшей доб­родетели. Он умело подбирал себе помощников и прислу­шивался к мнению простых людей. При нем в Поднебес­ной наступила эпоха процветания и начался золотой век гармоничного порядка. Яо передал свой престол способ­ному и добродетельному Шуню, а тот - мудрецу Юю, основавшему первую в китайской традиции династию Ся, и, начиная с которого, власть стала передаваться по на­следству, пока последний ее представитель не растерял свой авторитет и тем самым лишился морального права управлять Поднебесной. Его сменил добродетельный Чэн Тан, основавший Иньскую династию. Позднее, в период Западного Чжоу (J127—771), была выработана концепция о Мандате Неба (тян-мин), согласно которой Небо вруча­ет мандат на управление Поднебесной только добродетель­ному правителю, лишая власти недобродетельного.

Социальные идеалы, воспетые в «Шуцзине», как и со­блюдение утвердившихся издревле ритуала и церемониа­ла, способствовали общечжоускому культурному единст­ву. Именно хорошее знание церемониала отличало знат­ные верхи от необразованных низов. Но наиболее способные из низов могли и должны были пополнить правящую эли­ту, а выявление таковых входило в должностные обязан­ности чиновников. В результате возобладал формально впол­не социально справедливый принцип, суть которого мож­но свести к следующему: неважно, откуда ты родом, важно, чтобы ты выглядел своим среди аристократических вер­хов, был образованным, знал ритуалы и церемониал. Ум­ные и способные должны всегда выдвигаться - таков был закон древнекитайского государства.

В Древнем Китае изначально, даже с учетом особенно­стей восточных деспотий, была особенно велика роль го­сударства, которое регламентировало все стороны жизни

43

общества, правила поведения людей. Г Вебер писал: «Вся китайская жизнь имеет свою опору и сосредоточивается в государстве; в нем соединяются все умственные деятель­ности. Китайское законодательство распространяется на все житейские отношения, оно определяет правила как обра­щаться с людьми и животными, обязанности к родителям и старикам, форму для одежды и стрижки волос» [49, с. 58].

В истории Древнего Китая отмечается борьба двух фило-софско-правовых школ: конфуцианства и легизма, которая наложила свой отпечаток на становление и развитие систе­мы социальной помощи и взаимопомощи. Конфуций (Кун-цзы), древнекитайский мыслитель, основатель конфуциан­ства, «образец для 10 тыс. поколений» (ок. 559 — 479 до н. э.), весьма удачно приспособивший древнейшие этические нормы к требованиям изменившейся эпохи. Он происхо­дил из родовитой, но обедневшей китайской семьи. В воз­расте трех лет лишился отца, учился самостоятельно, поль­зуясь услугами частных учителей, обучавших за вознагра­ждение, которое им приносил ученик. По легенде, и сам Конфуций, уже став знаменитым философом, не брал со своих учеников большей платы, чем связка сушеного мяса. Будущий великий китайский философ работал чи­новником по наблюдению за общественными полями и скотом, общественными хлебными амбарами, из кото­рых выдавались припасы бедным в голодные годы. Имел бо­лее 3 тыс. учеников, правда, по легенде, только 70 из них усвоили его учение*

Конфуций жил в эпоху острой внутренней и внешней политической борьбы между многочисленными княжест­вами, которые поглощали друг друга в кровопролитных феодальных междоусобицах. Народ в период Чжоу был разделен на четыре сословия: воинов, ученых (служилых людей), крестьян, ремесленников и купцов. Последние относились к низшему слою населения и политически были

* Учениками Конфуция были люди, занимавшие заметное поло­жение в социальной структуре общества. Лучшим учеником Конфуция считается Ян Фуй, который «любил учиться, не переносил своего гне­ва на других и не повторял ошибок» (Лунь Юй, VI, 2). Храм в честь «мудреца Яня» сегодня находится рядом с гробницей Учителя, могила­ми его родственников и любимых учеников в мемориальном комплексе Конфуция в Цюйфу, в провинции Шаньдун. Комплекс занимает тре­тью часть территории города и является «Меккой» конфуцианских па­ломников.

44

почти бесправны. Разорявшееся в результате развития то­варно-денежных отношений и бесконтрольного управления крестьянство пополняло собой ряды нищих, рабов (как не­состоятельные должники), разбойников, поднимало вос­стания. Учение Конфуция оказалось востребовано самим временем.

Основной идеей конфуцианства было создание гармо­нии как главного условия вселенского порядка, равнове­сия в мире и, следовательно, счастья людей. Такая гармо­ния подразумевала гармонию между людьми и природой, и гармонию между людьми, которая должна была соот­ветствовать «естественному порядку», то есть добродетели и морали. Конфуций предложил в качестве основы успеш­ной эволюции принцип постоянного самоусовершенство­вания человека, общества и государства. На первый план он выдвинул категорию Дао, т. е. великого истинного пути, мудрого и справедливого порядка.

Средством поддержания справедливого порядка Кон­фуций называл не закон, а соблюдение традиций и мо­ральных основ ли, закрепляющих некий образ идеального поведения, соблюдении меры во всем, что должно побу­ждать человека к уступкам и компромиссам. Понятия «гу­манность» — жэнь, «справедливость и долг» — w, разрабо­танные Конфуцием, органически входили в китайскую эти­ческую систему «пяти постоянств»: отцовская любовь, сыновняя почтительность, дружеское отношение младшего брата к старшему, согласие между супругами [208, с. 156]. Основные взгляды Конфуция изложены в книге «Лунь Юй» (Беседы и суждения), которая приписывается его много­численным ученикам, живших в различное время. Глав­ным условием гармонии в учении китайского философа становилась идея сяо (сыновняя любовь и почитание стар­ших). Конфуций наставлял «любить родителей и родствен­ников преимущественно перед другими, всячески оказы­вать почтение престарелым, проявлять сострадание к увеч­ным и милосердие к детям. Примеры сыновней почти­тельности и милосердия собраны в сборнике «24 примера сяо», на которых воспитывались китайские юноши и де­вушки [37, с. 265J.

Идея милосердия, любви к ближнему красной нитью проходит через все нравственно-этическое учение велико­го китайского философа. «Как может благородный муж до-

45

биться имени, вопрошал Конфуций,— если отвергает милосердие?! Благородный муж даже во время трапезы не забывает о милосердии». Он считал, что «лишь милосерд­ный человек умеет и любить людей и ненавидеть; если стремиться к милосердию, не будет зла» [269, с. 24]. Кон­фуций в Древнем Китае задолго до христианского учения провозгласил великий принцип альтруизма в качестве ру­ководящего принципа жизнедеятельности человека.

В учении Конфуция значительное место уделяется спра­ведливому государственному управлению. Так, по леген­де, Цзи Кан-цзы спросил Конфуция об управлении: «А ес­ли убивать тех, кто не следует пути, нельзя ли приблизить путь?». Конфуций ответил: «Если управляешь [правильно], зачем же убивать? Если стремился к добру, то и народ будет добрым. Дэ цзюньцзы — ветер, дэ сяожэня — трава. Когда ветер дует, трава склоняется. Если наверху любят ли (учтивость), то народ не осмеливается быть непочтитель­ным. Если наверху любят долг - справедливость, то народ не осмеливается не подчиняться. Если наверху любят ис­кренность, то народ не станет прибегать к обману... Если нет человечности, откуда взяться учтивости?». [270, с. 145, 150, 152, 160]. Если всего этого недостает «благородному мужу», то не исключены кровопролития и даже гибель чело­века, лишенного гуманности: «Любящий храбрость, стра­дающий от нищеты - восстает» (Лунь Юй, III, 10). В этих высказываниях Конфуция отчетливо прослеживается прин­цип природосообразности социальной помощи и поддерж­ки, популярный позднее в средневековой Европе.

По Конфуцию «богатство» и «бедность» это состояния, в которых пребывают люди по воле Неба. Изменить что-либо здесь человек не может. Однако перейти из низшего состояния в высшее всегда возможно. Для этого необходи­мо следовать примеру разумных и нравственно совершен­ных людей, усердно учиться. Тогда общественная жизнь достигнет гармонии, богатые приумножат свое имущест­во, а бедные достигнут достатка.

Конфуцием была разработана программа подготовки чиновников, и с эпохи Хань введена система экзаменов при назначении на государственные должности. В Китае это был главный, а впоследствии единственный путь войти в состав элиты общества. В программу подготовки чиновников входило хорошее знание древних текстов, уме-

46

ние цитировать афоризмы мудрецов, умение писать сочи­нения, в свободном стиле объяснять и комментировать мудрость древних людей. Главным же условием было зна­ние шести «свободных искусств» (обряды и правила; му­зыка; стрельба из лука; управление колесницей; каллигра­фия; математика), а также шести общеобразовательных книг («Книга песен», «Книга документов», «Книга обря­дов и правил», «Книга музыки», «Книга перемен», «Вес­на и осень» - погодичная летопись). Грамотных админист­раторов готовили в специальных школах в провинциаль­ных центрах и особенно в столице (школа Тай-сюэ), где выпускники подвергались строгой экзаменовке и делились на разряды [112, с. 142-143]. Со II в. до н. э. идо Синьхай-ской революции (1911-1913) конфуцианство являлось офи­циальной государственной идеологией Китая [26, с. 568]. В V—III вв. до н. э. усиливается роль права с его стабиль­ным комплексом наказаний. В III в. до н. э. появляется леей-стское учение об управлении народом и государством, при­оритет в создании основного направления которого при­надлежит одному из высших сановников Циньского государства Вэй Яну (Шан Яну). Его реформы были вы­званы требованиями времени и, несмотря на трагическую судьбу самого реформатора (он был четвертован, как только власть перешла к ненавидевшему его наследнику), с их помощью государство сумело быстрыми темпами достичь успеха в различных сферах социальной и экономической жизни, особенно в войнах с соседями. К стану легистов обычно причисляют всех видных министров чжоуского Китая. Главное в легизме — утверждение абсолютной власти правителя, который, с помощью установленного, не под­лежащего обсуждению закона, определяет всю жизнь под­данных. Гуманность и долг, преобладающее значение норм морали считалось гибельным для государства. Прежде все­го применение наказаний в состоянии совершенствовать нравственные качества народа. Наказания должны приме­няться ко всем без исключения, от министров до нищих, привилегированное общественное положение ни в коем случае не может служить основанием для освобождения от наказаний или смягчения их [208, с. 8]. Человек, утвер­ждал Шан Ян, по своей природе порочен и глуп. Глупость его для начальства даже весьма удобна, т.к. легче управ­лять. В аппарате не нужны ни слишком умные (от них мно-

47

го хлопот), ни чересчур способные. Нужны средние и за­конопослушные, дельные и преданные чиновники. Бю­рократия была связана круговой порукой, широко ис­пользовалась система доносов, слежка и наказание за не­донесение, ответственность поручителя за провинившегося протеже.

Конфуцианские идеи попытались вытравить силой. Так, в 213 г до н. э. император Цинь Ши Хуанди (259-210), известный прежде всего тем, что в 221 г до н. э. завершил объединение Китая под своей властью, приказал сжечь все конфуцианские книги и казнить 400 наиболее видных оппозиционеров, в основном конфуцианцев. Их закопали живьем. Тем, кто вел философские и исторические бесе­ды, рубили головы [187, с. 58]. Однако идеи Конфуция ос­тались. Им суждено было сохраниться в веках и оказывать свое значительное влияние на Китай и другие страны Вос­тока вплоть до наших дней.

В III в. до н. э.— III в. н. э. с изменением внутриполитиче­ской обстановки постепенно происходит слияние легизма и конфуцианства. Возникает ортодоксальное ханьское кон­фуцианство, в основе которого лежала тщательная регла­ментация поведения людей в семье и обществе с помо­щью жестких моральных норм ли, официально признан­ного ритуала. Мораль и право отныне совпадали: мораль задавала стереотип поведения, право с помощью наказа­ния запрещало от него уклоняться. Суть процесса должна была заключаться в гармоничном синтезе легизма и кон­фуцианства на конфуцианской основе. Л.С. Васильев отме­чает: «Обе доктрины были социально ориентированными, рационалистичными, обе ставили во главу угла благо го­сударства и народа и считали министров и чиновников важнейшим инструментом осуществления необходимой для этого политики. Различия на этом фоне оказались менее значимыми, нежели того можно было ожидать. Суть их сво­дилась к тому, что легисты делали упор на кнут, дабы покорить своей воле не понимающий собственного блага народ, который для его же пользы следует ослабить и под­чинить сильной власти, тогда как конфуцианцы делали упор на пряник, стремясь управлять с помощью обрядов, ритуа­лов, этики и традиций» [36, т. 1, с. 340]. Отцом ханьского конфуцианства считается Дун Чжун-шу (187—120 гг. до н. э.).

48

При императоре У Дине (140—87) конфуцианство было признано официальной господствующей идеологией, хотя наиболее значительные должности продолжали занимать легисты. Конфуцианство составило основу идеологии «по­печительного управления». По Конфуцию, сущность управ­ления заключается в том, чтобы «государь был государем; подданный подданным; отец отцом; сын — сыном» [Лунь Юй. XII, 11]. Г Вебер сводит его смысл к следующе­му: «Государственные доходы, получаемые от высоких та­моженных пошлин и от налогов на доходы, с отеческой заботливостью обращаются в пользу народа. Попечитель­ное управление, которое хочет делать все для народа и ни­чего без согласия народа, ни в чем не высказывает своей заботливости в таком размере, как в общечеловеческих уч­реждениях, в великолепных запасных магазинах и госпи­талях, в устройстве дорог и мостовых, каналов и плотин против наводнений. Предмет усерднейшего желания пра­вительства это материальное благосостояние народа. Хорошее управление прежде всего состоит в том, чтобы доставить народу необходимое для его жизни: воду, огонь, металлы, дерево и хлеб. Потом должно стараться сделать его добродетельным и выучить полезному употреблению всех этих вещей; далее должно охранять народ от всего, что может повредить его здоровью и жизни» [49, с. 63].

Примером такого управления мижет служить деятель­ность императора Вэн-ди (179—157). Он начал с того, что объявил всеобщую амнистию, отказался от практики на­казания за преступления родственников преступника, выделял средства для неимущих, вдов и сирот, бедных и одиноких, стариков старше восьмидесяти, а также вете­ранам, которым жаловались шелка, рис и мясо. Вэн-ди выступал за смягчение наказаний, прощал восставших против него мятежных аристократов, был щедр на мило­сти. В неурожайный 159 г. до н. э. он значительно сократил престижные расходы двора, открыл казенные амбары для выдач голодающим. Вэн-ди требовал от своих домашних одеваться в простую одежду, отказаться от дорогих украше­ний и завещал, чтобы после его смерти не слишком трати­лись на дорогостоящие траурные обряды [112, с. 125—126]. Впоследствии Вэн-ди был очень высоко оценен потомка­ми, восхвалявшими его добродетели. Годы правления его сына Цзин-ди (156—141) были отмечены амнистиями, де­монстрировавшими милосердие к падшим.

49

Отношение к маргинальным и социально-уязвимым сло­ям населения в Древнем Китае постепенно менялось к луч­шему. Изначально широко использовался рабский труд, но впоследствии рабов всех категорий (по сравнению с ос­тальным населением) стало немного. В отличие от Древ­ней Индии, в Древнем Китае рабы находились в долее тяжелых условиях. Раб в понимании простого крестьяни­на - это прежде всего чужак, пленник и в силу этого он бесправен и не может претендовать на социальные гаран­тии, распространявшиеся на своих. Рабы в Китае не могли иметь ни семьи, ни имущества, их приносили в жертву вместо животных [48, т. I, с. 444]. Однако со временем их положение изменилось. Уже в период Хань были освобож­дены многие рабы. Император У Ди (140—87) издал указ об освобождении всех, обращенных ранее в государствен­ных, рабов и рабынь, если прежними законами не было предусмотрено наказание за совершение ими преступле­ний, а в результате реформ в области социальных отноше­ний, проведенных Ван Маном (8-23), покупать и прода­вать рабов запрещалось. Все рабы приобрели статус зависи­мых и оказались под покровительством государства. Рабами — в соответствии с древней традицией - оставались лишь пре­ступники, но и они были освобождены в начале правления второй династии Хань (25-220). Освобожденным были пре­доставлены земельные наделы [112, с. 137, 139]. Идейными вдохновителями этих реформ выступили конфуцианцы.

Бездомных, бродяг, разоренных и пришлых, называе­мых в источниках «гостями», также «сажали на землю». Уже Шан Ян широко открыл двери для иммигрантов и с тех пор их никто плотно не закрывал. Названные категории нуждающихся становились лично зависимыми от хозяина земли через отношения ренты.

Положение женщин в Древнем Китае во многом опре­делялось обычаем и законодательством, основанном на конфуцианстве. В законах закреплялись нижний и верхний пределы возраста, в котором полагалось вступить в брак: для мужчин — от 16 до 20 лет; для женщин — от 14 до 20 лет. Это были как бы пределы терпения предков, когда те еще не начинали гневаться на неблагодарного и непочтитель­ного потомка. Особый государственный чиновник состав­лял списки мужчин и женщин, нарушивших законы и дос­тигших предельного возраста. В отличие от большинства

50

восточных стран, развод в Древнем Китае не только раз­решался, но и поощрялся или прямо предписывался под угрозой уголовного наказания в случае нарушения супру­жеского долга. Причинами к разводу с женой могли стать нанесение вреда супругу и его родственникам (путем оскорб­лений, побоев и ранений), непослушание свекру и свекро­ви, бесплодие, распутство, болтливость, завистливость, тяжкая болезнь, расточительность. В то же время жена долж­на была оставаться с мужем в жизни земной и загробной, ей нельзя было выходить повторно замуж. Однако и мужу, безосновательно требовавшему развода, грозила каторга. Муж также не мог развестись, если жене некуда было идти или если она носила траур по его родителям. Даже после развода жена выдавалась мужу на поруки.

Обязанность любить мужа обычай доводил до крайно­сти, «запрещается, например, жене чесать волосы до воз­вращения мужа из путешествия» [186, с. 7]. Супруги жили отдельно и не могли без причины входить в комнаты друг друга. Мужу на половине жены запрещалось свистеть, петь, входить ночью без света. По легенде, сам Конфуций, ко­гда он был назначен правителем города Чжунду, устано­вил, чтобы женщины и мужчины ходили по разным сто­ронам улицы [208, с. 92]. Особенностью положения жен­щин в Древнем Китае было то, что они могли быть казнены, но не могли быть сосланы. Казнь или пытка бе­ременной женщины отсрочивалась на 100 дней после рождения ребенка [140, с. 142]. Женщине-матери оказы­валось всяческое почтение. Император должен был оказы­вать особое покровительство женщинам, вдовам и сиро­там. Закон сравнивал женщин с детьми, не достигшими десятилетнего возраста. Их, как и малолетних, воспреща­лось обвинять в суде.

Некоторые аристократки, жены и наложницы импе­раторов имели весьма значительное влияние на политику государства. Так, жена У Дина (в годы правления которого военные экспедиции в соседние страны следовали одна за Другой) по имени Фу Хао возглавила крупнейшую из них (И тыс. войска). По некоторым данным, она была еще пра­вительницей одного из региональных подразделений про­межуточной зоны [36, т. 2, с. 185]. В период Восточного Чжоу, когда власть в Цзинь попала в руки Сянь-гуна (677 г. до н. э.) его любимая наложница Ли Цзы фактиче-

51

ски стала управлять государством, «жертвой ее хитрых интриг стали старшие сыновья Сянь-гуна, вынужденные бежать в другие страны». Вдова Лю Бана, императрица Л юй, была властной, жестокой и честолюбивой правительни­цей, при которой, однако, в стране наступило спокойст­вие, «наказания всякого рода применялись редко, преступ­ников было мало, народ усердно занимался хлебопашест­вом, одежды и пищи было вдоволь» [112, с. 53, 142].

В Древнем Китае сложились свои особенности по от­ношению к детям. Существовал ряд моральных и право­вых норм, облегчавших их положение, В ряде случаев их освобождали от суровых наказаний за проступки, прояв­ляли к ним милосердие и сострадание. Вместе с тем пре­дусматривалось право продажи отцом своих детей, кроме старшего сына-наследника. Рождение девочки считалось не­счастьем и о появлении ее на свет старались умолчать. Новорожденную клали в постель из лохмотьев и в течение трех дней не дотрагивались до нее и не кормили. Возле немытого ребенка оставляли кирпич как символ его буду­щих занятий (при ткачестве кирпич использовался как пресс).

По Конфуцию, дети должны были служить родителям по правилам «ли» при их жизни, похоронить их по прави­лам «ли» после смерти и приносить им жертвы по прави­лам «ли». В этом, по мнению философа, заключалась выс­шая идея социальной гармонии. Родители же должны были всячески радеть о благе своих детей. Так, в условиях, когда грамотность и образованность в Древнем Китае были в большом почете, родители стремились приложить все уси­лия, что их дети получили образование хотя бы в общин­ных школах. Однако это получалось далеко не у всех.

В образовании преобладало конфуцианское учение. Конфуций считал, что «образование необходимо начинать с поэзии, затем основывать его на практическом проник­новении в порядок вещей правления и обрядов и завер­шать музыкой» [см. Лунь Юй, VIII, 8J. Так, он отмечает, что если человек лишен гуманности, то бесполезно внеш­нее соответствие его поведения «порядку вещей правле­ния и обрядов» и бесполезной является даже музыка», которая должна воспитывать людей (см. Лунь юи, III, 3). «Народ, который затрудняется учиться, составляет низ­шую ступень» [Лунь Юй, XVI, 8].

52

Развивалась помощь аномальным лицам с врожденны­ми или приобретенными дефектами в психофизиологиче­ском развитии. Слепые люди в Древнем Китае были юри­дически правоспособны, являлись объектами социальной помощи и поддержки, за исключением того, что на су­дебных процессах они не имели права выступать в качест­ве свидетелей. Искусство врачевания в Древнем Китае дос­тигло значительных успехов во многом благодаря монахам. Особенно был известен глава даосской секты «Тайпин-дао» Чжан Цзюэ, спасший множество людей в годы эпи­демии на рубеже 70-80-х гг. II в.

В Древнем Китае велась борьба с проявлениями соци­альной патологии. В деле преодоления половой распущен­ности и проституции древние китайцы изобрели много методов. Характерно, что даже в XIX в. убийство жены и ее любовника мужем, застигнувшим их вместе, оставалось без наказания. Показываясь часто на улице, замужняя жен­щина вызывала осуждение общества. Однако строгие пра­вила не мешали заниматься развратом богатым и влия­тельным людям. Так, Наньцзы, жена князя Лин и весьма влиятельная в политических кругах своего времени женщи­на, которая даже помогла самому Конфуцию в решении его житейских проблем, по легенде «предавалась разврату со сво­им красивым братом (сунским принцем) Чжао» [208, с. 92].

Древние китайцы проявляли нетерпимое отношение к пьянству. В эпоху Чжоу пьянство считалось преступлени­ем, которое влекло за собой смертную казнь [140, с. 143]. Тогда же Ван Маном была установлена государственная монополия на производства вина. Механизмом реализа­ции этой монополии, весьма выгодной для казны, была система откупов. По легенде, сам Конфуций не ограничи­вал себя в вине, «но не напивался до буйствования, покуп­ного вина и мяса с рынка не употреблял» [Лунь Юй, IX, 15].

В Древнем Китае, как и в Древней Индии, отношение к суициду было весьма спокойное. Считалось, что человек таким образом освобождает душу. Причины добровольно­го ухода из жизни были разными. Это могли быть невоз­можность прокормить семью, несчастная любовь или не­возможность другим путем опровергнуть клевету, как, на­пример, в случае талантливого ученого Хань Фэй-цзы, несправедливо заключенного в тюрьму и принявшего там яц из рук своего клеветника [ 112, с. 113] и т. п.

53

Принимались весьма жесткие меры в борьбе с делин-квентным поведением. По Конфуцию, классификация пре­ступлений строилась на концепции «десяти зол». Сразу же после самого первого «зла» (заговор о мятеже против им­ператора) шло «великое непокорство» — бунт против су­ществующих норм морали. Совершившие эти преступления, их отцы и сыновья старше 16 лет подвергались смертной казни через обезглавливание, женщины семьи конфисковывались в качестве рабынь. Преступлением считались: «неподчине­ние, непокорство (преступления против близких родст­венников); выражение сыновней непочтительности к ро­дителям и другие ненадлежащие нормы поведения детей по отношению к родителям; «несогласие, разногласие» между родственниками; «несправедливость, неправди­вость» в общественных местах и учреждениях и, наконец, кровосмесительные половые связи, в том числе с налож­ницами деда и отца [144, с. 58J. Порочные нормы поведе­ния и особо жестокие преступления («несправедливость, порочность»), например, убийство с расчленением трупа ставились в один ряд. Цинь Ши Хуанди ввел в легистское законодательство норму, по которой за особо тяжкие пре­ступления уничтожались все родственники преступника потрем линиям родства — отца, матери и жены. Наказа­нию подвергались семьи, скрывшие у себя преступника. Незаявившему о преступлении грозила смертная казнь (его разрубали пополам). Доносчику выдавалась такая же на­града, как и убившему врага [187, с. 49]. В Уложении Мува-на (период Чжоу) к основным видам наказаний отнесе­ны: клеймо тушью на лице, отрезание носа, отсечение ног, кастрация для мужчин и превращение в рабынь-за­творниц женщин, отсечение головы, битье палками, уда­ры плетью, отрезание ушей и т. д.

Порой складывается впечатление, что утверждение гу­манных норм поведения, милосердные взаимоотношения, проповедуемые великим мыслителем древности Конфуци­ем, без битья палками или отрезания ушей было затруд­нительно. Однако содержание правовых положений преду­сматривало и смягчающие вину обстоятельства: так, от те­лесных наказаний освобождались дети младше восьми и старики старше семидесяти лет. От наказаний осво­бождались и родственники (дети, жены, близкие), укрывав-

54

шие преступника. Для исправления преступников широко использовались методы общественных работ. Например, Цинь Ши Хуанди ежегодно направлял сотни тысяч пре­ступников на строительство стратегических дорог, на строй­ки, особенно на север, где возводилась Великая китай­ская стена [112, с. 115].

* * *

Благотворительность у древних евреев была одним из са­мых ранних в истории человечества форм социальной по­мощи. Можно сказать, что они ее «выстрадали» в течение всей своей социальной истории. Еврейские кочевые пле­мена появились на землях исторической Палестины в на­чале II тыс. до н. э., выйдя из-за Евфрата* В XI в. до н. э., под воздействием внешней опасности, израильские общи­ны и племена образовали единое протогосударство во гла­ве с Саулом (ок. 1030—1010) — первым царем Израиля. Он был выбран на собрании представителей племен. В даль­нейшем такое избрание или общенародное утверждение стало принципом, порой, правда, весьма формальным. Цари приобрели деспотическую власть. Начало формиро­вания реальной государственности относится ко времени правления преемника Саула - Давида (ок. 1010—970) и осо­бенно царя Соломона (970—931) знаменитого библей­ского мудреца. Однако и при Соломоне экономический подъ­ем страны не привел к решению социальных конфликтов. Пропасть между богатыми и бедными росла во многом из-за того, что царь содержал блестящий двор и вел крупное строительство: возведение храма богу Яхве в Иерусалиме, постройка дворца и т. д.

* Палестиной евреи называли западную приморскую часть страны, заселенную филистимлянами. Палестина находилась на стыке интере­сов Египта и Месопотамских царств. В XIV в. до н. э., когда в Палестине наступил голод, сыновья Иакова, внука Авраама, переселились в Еги­пет. Считается, что, проведя век - полтора в «плену египетском», ев­рейский народ во главе с пророком Моисеем покинул эту страну. В пе­риод временного ослабления влияния Египта на государства Палести­ны и Финикии в XIII—XII вв. до н. э., союз родственных племен с об­щим названием Израиль подчинил себе жившие там племена ханаане-^ев (Ханаан - так в древности называли территорию Палестины, Сирии ^и Финикии) и сформировал общую с ними оседлую цивилизацию с зем­ледельческой культурой.

55

В 928 г до н. э. древнееврейское государство распалось на два отдельных однотипных в социальном отношении царства. Объединившее большинство из прежних племен с центром в г Наблус называлось Израильское, а с цен­тром в Иерусалиме, где правили потомки царя Давида, Иудейское. Обе страны постоянно враждовали друг с дру­гом. В конце VIII в. до н. э. первое из них завоевывается Ассирией, а второе (начало VI в. до н. э.) - Нововавилон­ским царством. На месте разрушенного Израильского цар­ства расселились племена, из которых образовалась новая этническая общность - самаритяне. В 63 г. до н. э. в Иеруса­лим вторглись римляне. В 66 г. Иерусалим восстал против римского владычества. Римско-иудейская война в 73 г. за­кончилась победой римлян. Иудея окончательно потеряла свою самостоятельность.

После поражения в войне значительная часть евреев покинуло родные края. Они расселились по всему миру, прежде всего в крупных торговых городах. Еврейские посе­ления были в Сирии (Дамаск, Антиохия), Египте (Алек­сандрия) Малой Азии (Икония, Листра, Писидийская Антиохия), в Македонии (Афины, Коринф), в Риме и т. д. Евреи жили замкнуто, в обособленных кварталах города. Их повседневные дела решались этнархом, а религиозная жизнь проходила в синагогах. Связь между синагогами, сбор храмового, а затем патриархального налога осуществляли апостолы (от греч. «посланный»). Диаспора вела широкую миссионерскую деятельность. Особый успех миссионеры имели в бедных кварталах и среди женщин. Эбыоныты (пер­вые еврейские христианские общины в Иерусалиме, на­звавшие себя «нищими») и назареи существовали вплоть до раннего Средневековья. Последнее упоминание о них встре­чается у Феодорета Кирусского (485) [57, с. 242-243, 247].

Единственным богом у древних евреев был Яхве - по­велитель природы и истории, который из множества на­родов выбрал один — евреев и пообещал им счастье и бла­годенствие, потребовав взамен беспрекословную верность. Яхве открыл свое имя пророку Моисею (XII в. до н. э., в переводе — «дитя»), когда явился к нему в виде неопали­мой купины. Бог в иудаизме мыслится прежде всего как милостивый и милосердный. В Библии приводятся слова Яхве о потомстве Авраама: «Я избрал его для того, чтобы он заповедал сынам своим и дому своему после себя, хо-

56

дить путем Господним, творя правду и суд [Бытие 18 19] * Яхве призывает к социальной справедливости: «Омойтесь, очиститесь; научитесь делать добро; ищите правды; спа­сайте угнетенного; защищайте сироту; вступайтесь за вдо­ву» [Исайя 1 16-17].

В Библии содержится немало примеров бескорыстной помощи нуждающимся. Так, говорится, что старец Товит, попавший со своей семьей в ассирийский плен, совершал немало благодеяний, раздавал хлеб среди своих соплемен­ников и товарищей по несчастью, снабжал одеждой нуж­дающихся. Несмотря на запрет, тайно хоронил убитых ев­реев, за что ему пришлось пережить немало гонений со сто­роны ассирийцев. В учениях пророков Яхве выступает не только как величайший из богов, но и самый справедли­вый, не дающий в обиду сирот и бедняков. Так же должны поступать все люди, обладающие властью и богатством. В своих выступлениях живший в Иерусалиме пророк об­ращается к богатым: «Горе вам, прибавляющие дом к дому, присоединяющие поле к полю, так что другим не остается места, как будто вы одни поселены на земле... многочис­ленные домы эти будут пусты, большие и красивые — без жителей» [Исайя 5 8—9]. Он обличает правителей, кото­рые отличаются алчностью и ждут подарков, не заботятся о вдовах и не защищают сирот. Богоугодный правитель «бу­дет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине» [Исайя 11 4]. Тогда наступят райские времена, хлеб станет достоянием тех, кто его возделал, «и обирающие виноград будут пить вино его...». Счастливое будущее наступит тогда, когда народ станет соблюдать суб­боты, откажется от показного благочестия, безделья и ко­рысти, даст хлеб голодным и одежду нагим.

В Ветхом Завете перечисляются основные грехи, среди которых одним из главных является отказ в помощи нуж­дающемуся. Судом божьим осуждены будут те, которые нарушают завет: «И приду к вам для суда и буду скорым обличителем чародеев и прелюбодеев, и тех, которые кля­нутся ложно и удерживают плату у наемника, притесняют вдову и сироту и отталкивают пришельца, и меня не боят-

* Книги Библии делятся на главы, а главы на стихи. Обычно при­нято в сносках первой цифрой обозначать номер главы, а цифрой (циф­рами) после двоеточия — номер стиха.

57

ся, говорит Господь Саваоф» [Малахия 3 5]. Те же, кто хранит верность завету, увидят «солнце правды и исцеле­ние в лучах его» (Малахия 4 2).

Точно неизвестно, когда и в каких формах благотвори­тельность трансформировалась из личного долга в общест­венный. Однако уже в начале II тыс. до н. э. у евреев, как и у родственных им семитских племенах Аравии и Па­лестины, существуют начала организованной благотвори­тельности, что было закреплено в нравственных нормах о необходимости сочувствия к ближнему, оказания ему ду­ховной и материальной поддержки. Как отмечают все из­дания еврейских энциклопедий, благотворительность одно из предписаний иудаизма [142, т. 1, с. 451]. То, что «иудеи охотно помогают друг другу», отмечал в конце I в. довольно недоброжелательно относившийся к евреям Та­цит [241, т. 2, с. 191].

Законы пророка Моисея, с именем которого связыва­ется начато освоения евреями Палестины, вошедшие в вет­хозаветные книги Библии «Исход» и «Левит», определили различные формы помощи нуждающимся. Реально боль­шинство правовых предписаний, относимых к Моисею, появляются в Иудейском царстве в IX—VII вв. до н. э. Осно­вой древнееврейского права стали так называемые десять заповедей, которые, согласно Библии, были переданы че­рез Моисея еврейскому народу. Они условно содержали три группы предписаний. Первая - основные требования древнееврейской религии: единобожие, запрет на покло­нение другим богам и на идолопоклонство. Вторая - по­становления религиозно-житейского характера, требова­ния к образу жизни: соблюдение субботнего, свободного от всех дел, дня, почитание родителей. Третья непосредст­венно касалась общих правовых отношений и запретов: не убий, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетель­ствуй на ближнего твоего, не желай жены ближнего твое­го, ни дома его, ни поля его, ни раба его, ни вола его, ни всего, что есть у него. Главное — идея человеколюбия, сострадание к слабому и бедному, строгое отношение к на­рушителям чужих прав; идея равенства: мужчина и жен­щина, богатый и бедный, господин и слуга - все равны перед Богом.

Библия учит оказанию милости {гемылут кесед), бла­готворительности, различного рода проявлениям матери­альной и нравственной поддержки нуждающимся. Благо-

58

творительность в соответствии с Торой выражалась в сле­дующих формах: а) гостеприимство (гахнасат орхим) и про­кормление голодных; б) снабжение бедных платьем и обу­вью (малбиш арумим); в) посещение больных и уход ними (бикур холим); г) погребение мертвых и присутствие на их похоронах {галваят гамет); д) утешение скорбящих об усоп­шим (нихум обелим); е) выкуп пленных (пидион шебуим); ж) вы­дача замуж бедных девиц (гахнасат кала) [261, с. 64].

Древнейшей и самой распространенной формой еврей­ской благотворительности, как и у христиан, была поощ­ряемая иудаизмом милостыня. Она понималась значитель­но шире, чем просто подаяние нуждающемуся человеку деньгами, продуктами или вещами. «И к бедному простирай руку твою, дабы благословение твое было совершенно. Ми­лость даяния да будет ко всякому живущему, но и умер­шего не лишай милости. Не устраняйся от плачущих, и с се­тующими сетуй» [Сирах 7 35-37]. Сам факт оказания бла­готворительной помощи считался полезным и даже необходимым прежде всего самому субъекту помощи. Ми­лостыня не является делом личного желания, а выполне­нием Божьего завета. В качестве иллюстрации к этому можно привести притчу из Талмуда. Один высокопоставленный римский чиновник спросил у иудейского мудреца рабби Акибы (нач. II в.): «Если ваш бог любит бедных, отчего он сам не обеспечивает их?». Рабби ответил римлянину: «Чтобы оказать милость творящим благие дела» [172, с. 171]. Этика милосердия евреев, как и христианская этика, предпола­гала, чтобы тот, кто пользуется благотворительной помо­щью, не знал о том, кто ее подает.

В древнееврейском законодательстве имелся специаль­ный раздел — «Закон о благотворительности в пользу бед­ных» из 10 глав и 181 статьи. Так, ст. 18 гласила: «Запреща­ется кричать на бедного или делать ему упрек, а следует относиться к нему отечески» [154, с. 121]. Законы Моисея определяют, в частности, формы обеспечения пищей ну­ждающихся, прокормления голодных. Предписывалось ос­тавлять края поля несжатыми в пользу бедняков, опавшие при сборе урожая колосья также было надо оставлять для них. Последний сноп оставляли на поле. Он предназначал­ся для вдов, сирот и пришельцев. Каждый седьмой год земля не должна обрабатываться, а все выросшее на ней должно было поступать в общее пользование. Считалось, что за

59

нарушение этих законов земле грозит мор и большие бедст­вия. В Библии, в книге Бытия, говорится о создании властя­ми хлебных запасов, которые использовались в голодные годы.

Отказ нуждающемуся в помощи был сродни богоотступ­ничеству — самому тяжкому греху. Сострадания и милосер­дия не может быть лишено ни одно творение, даже неоду­шевленное. Библия запрещает уничтожать при осаде враж­дебных городов фруктовые деревья [ Второзаконие 20 19~20]. Запрещено уничтожать или портить вещи, продукты пи­тания, которые могут пригодиться другому человеку. «Люби ближнего твоего, как самого себя» (Левит 19 18].

Следует отметить, что милосердные дела распростра­нялись в равной степени и на бедных неевреев. «Для вас общество Господне и для пришельца, живущего у вас, устав один, устав вечный в роды ваши: что вы, то и пришелец да будут перед Господом», — говорится в книге Левит. За не­евреем признавалось наследственное право на землю. Согласно пророку Иезекиилю: «И разделите ее (землю) по жребию в наследие себе и иноземцам, живущим у вас, которые родили у вас детей; и они среди сынов Израилевых долж­ны считаться наравне с природными жителями, и они с вами войдут в долю среди колен Израилевых» [Иезе-кииль 47 22]. Иудаизм учит проявлять милосердие и ока­зывать благодеяния даже в отношении к врагам: «Если най­дешь вола врага твоего, или осла его, заблудившегося, -приведи его к нему. Если увидишь осла врага твоего упав­шим под ношею своею, то не оставляй его: развьючь вме­сте с ним» [Исход 23 4—5J.

Есть в Библии и предписания по отношению крабам. Рабство в Иудее носило древний патриархальный харак­тер. Попасть в категорию рабов можно было или по дого­вору, или в наказание, или через пленение, или рожде­ние от раба (рабыни). Строго запрещалось плохое отноше­ние крабам. Моисей учил: «Шесть дней работай, а на седьмой день да отдыхают твои рабы», «если купишь раба Еврея, пусть он работает шесть лет, а в седьмой пусть вой­дет на волю даром... А если он женатый, пусть выйдет с ним и жена его» [Исход 21 2, 3]. Отпуская раба на волю, от­пускали с наградой.

В VII в. до н. э. в Иудее был принят закон, ограничивав­ший долговое рабство шестью годами. Искалеченный раб автоматически получал свободу. Характерно, что рабы могли жениться и освобождаться от рабства вместе с семь-

60

_еЙ, если жена не была дадена прежним хозяином. Рабыни _могли выходить замуж на условиях их последующего вы­купа мужем. Рабыню-еврейку можно было заручить для себя _И;1И для своего сына только с ее согласия. Рабы-евреи от­пускались на волю и в каждый 50-й, «юбилейный», год, _когда производился полный передел земель и прощались все долги [140, с. 91-96].

Предписание милосердного отношение к должникам выражалось, в частности, в следующем: «Если одолжишь бедному под залог его верхнего платья, то каждый день _к заходу солнца возвращай ему платье, ибо он должен при­крываться им ночью» [87, с. 51]. Запрещалось брать про­центы по долгам с единоверцев, в отличие от чужаков. При оформлении заклада на имущество нельзя было брать то, чем обеспечивалось прокормление семьи: хлебные жер­нова и т. п. Одной из форм благотворительности была прак­тика прощения долгов. Это, как уже отмечалось выше, по­вторялось каждый седьмой год, который называют «годом отпущения». Один раз в 50 лет, в каждый Великий юби­лейный год, т. е. после седьмого «субботнего года», когда пашни оставались под парами, «полагалось возвращать бывшим владельцам купленные у них земельные участки (чтобы колена не подвергались урону)» [57, с. 54]. Вместе с тем нет достоверных сведений, насколько широко это было распространено на практике.

Отношение к женщинам у евреев было весьма демо­кратичным. Женщины были, за исключением имуществен­ных прав, равноправны с мужчинами. Им были доступны самые высокие государственные должности. Они могли защищать свои права в суде. Если, например, египетские законы запрещали развод, то Моисей разрешил его. Одно­временно он запретил браки между братом и сестрой. Муж­чина совершенен только в соединении с женщиной, ука­зывал Моисей, а единоженство — идеал брака. Однако та­ковое было установлено у евреев лишь в XI в. До этого считалось нарушением заповеди иметь более трех жен. Ис­ключение составил, пожалуй, лишь царь Соломон, у ко­торого было семьсот жен и триста наложниц. Зачастую с по­мощью династических браков он стремился поддерживать Добрососедские отношения со всеми государствами. Мно­гие его жены поклонялись своим богам. Соломон возвел капища этим богам [57, с. 35, 140]. На Востоке такое было Не редкостью.

61

Подвергались гонению смешанные браки и признава­лись лишь те, которые заключались между людьми из «ко­лена Авраама», т. е. чистокровными евреями. По еврейским законам муж должен был давать пропитание жене, одевать ее и иметь с нею сожительство. От последнего ни в коем случае не мог отказаться ни один из супругов. Без согласия жены муж не мог отлучаться из дома более чем на месяц. Талмудисты сформулировали семь обязанностей мужа по отношению к жене: дать жене приданое, ухаживать за нею во время болезни, выкупать ее из плена, принять издержки погребения, обеспечить содержание на случай вдовства, передать сыновьям имущество жены, содержать дочерей до их замужества [140, с. 93]. Жена обязывалась в верности и послушании мужу. Она должна была предос­тавить мужу пользование своим имуществом и сделать его своим наследником. Как и в вавилонском праве, в се­мье могли иметь место взаимные дарения, а жена могла иметь свое состояние. Она могла развестись, если обос­новывала нарушение мужем своих супружеских обязан­ностей [159, с. 49, 59].

Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова дает сле­дующие советы мужьям, которые желают сохранить доб­рые отношения в семье: ...не будь ревнив к жене сердца твоего, и не подавай ей дурного урока против тебя самого. Не отдавай жене души твоей, чтобы она не восстала про­тив власти твоей... Не засматривайся на девицу, чтобы не соблазниться прелестями ее.» [Сирах 9: 1—2, 5]. Притча же царя Соломона предостерегает: мед источают уста чу­жой жены и мягче елея речь ее; но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый» [Прит­чи 5 2—4]. Но, очевидно, дальше всех в своих предостере­жениях зашел проповедник Екклесиаст. Его слова полны философским смыслом и весьма пессимистичны: «И на­шел я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце ее — силки, руки ее — оковы» [Екклесиаст 7 26].

Иудаизм предписывал женщинам скромность в быту. Пророк Исайя обличал иерусалимских женщин, которые своим поведением способствуют падению нравов: «Доче­ри Сиона надменны и ходят, подняв шею и обольщая взо­рами, и выступают величавою поступью и гремят цепоч­ками на ногах» [Исайя 3 16]. Богатые женщины не долж­ны кичиться своим положением, но оказывать благодеяния

62

страждущим. «Слушайте слово сие, телицы Васанские, ко­торые на горе Самарийской, вы, притесняющие бед­ных, угнетающие нищих, говорящие господам своим: «по­давай, и мы будем пить!» — обращается пророк Амос к бо­гатым женщинам Самарии (главного города северной части Израиля) [Амос 4 1]. Заключительная часть Книги Прит­чей Ветхого Завета — «похвала добродетельной жене» является собранием житейских советов для девушек перед вступлением в брак. Отмечается, что добродетельная жена готовит для семьи все необходимое (пищу, платье), она работает не покладая рук, и «светильник ее не гаснет и но­чью». Она наблюдает за своими домашними, речь ее мудра и добра. Она уважает своего мужа, который вместе с сы­новьями восхваляет жену: «Много был жен добродетель­ных, но ты превзошла всех их» [Притчи 31 29]. Особо под­черкивается, что она помогает бедным и нуждающимся.

Вдовы, как наиболее нуждающиеся в социальной за­щите, обладали рядом юридических прав. Например, они имели право на возврат приданого и на выделение специ­альной части прежнего имущества. Вместе с тем, они ред­ко пользовались этим правом, поскольку согласно обыча­ям, вдову после смерти мужа был обязан взять замуж его брат, либо старший родственник, «дабы детьми, рожден­ными от этого второго брака, восстановить имя умерше­го». В случае отказа вдова могла, сняв башмаки, плевать в лицо отказчику [J54, с. 19]. Характерно, что женщины имели преимущественное право в получении помощи пе­ред мужчинами, поскольку женщине особенно неприлич­но заниматься попрошайничеством.

Согласно древнееврейским обычаям, при оказании по­мощи в первую очередь учитывались нужды детей-сирот. Обычно это были девочки и мальчики, оставшиеся без по­печения родителей и родственников в возрасте 12-13 лет, после которого они становились совершеннолетними. «Вдо­ву и сироту не притесняйте, не твори суд над пришельцем и сиротой», — завешал Моисей. В завоеванном городе за­прещалось убивать женщин и детей.

Все дети воспитывались по еврейским законам. Еврей­ские мальчики подвергались обрезанию как свидетельству принадлежности к племенному союзу. Однако были в ис­тории периоды, когда происходило отступление от ветхо­заветных правил. Так, во время правления Птолемеев ев-

63

рейские дети «охотно посещали гимнасии, где занятия гимнастикой велись в обнаженном виде. Чтобы не отли­чаться от чужеземцев, молодые люди подвергали себя му­чительной пластической операции» [57, с. 153—154]. В вос­питании зачастую преобладало принуждение, которое считалось знаком родительской любви. «Кто жалеет роз­ги своей, тот ненавидит сына» — гласит Ветхий Завет [Притчи 13 245]. «Есть у тебя сыновья? учи их, и с юно­сти нагибай шею их» — сказано в Библии. Цель стара как мир: приучить к послушанию и порядку. «Бойся, сын мой, -гласит притча царя Соломона, — Господа и царя; с мя­тежниками не сообщайся, потому что внезапно придет по­гибель от них» [Притчи 24 21—22]. Сын же должен почи­тать родителей: «Уважающий отца будет долгоденствовать, и послушный Господу успокоит мать свою» [Сирах 3 6], — учит Библия. И там же особая забота о дочерях: «Дочь для отца — тайная постоянная забота, и попечение о ней отго­няет сон: в юности ее - как бы не отцвела, а в замужест­ве — как бы не опротивела; в девстве — как бы не осквер­нилась и не сделалась беременною в отцовском доме, в за­мужестве чтобы не нарушала супружеской верности и в сожительстве с мужем не осталась бесплодною. Над бес­стыдною дочерью усиль надзор, чтобы она не сделала тебя посмешищем для врагов, притчею в городе и упреком в на­роде и не осрамила тебя перед обществом» [Сирах 42 : 9—11].

Милосердное отношение проявлялось к больным и ин­валидам. Уже в период Римской империи центрами помо­щи нуждающимся стали синагоги. При них существовали дома для странников и приюты для больных, инвалидов, всех нуждающихся. До наших дней сохранился обычай ос­тавлять часть субботней трапезы для угощения странни­ков, инвалидов и т. п. По еврейским законам обидчик обя­зан был возместить потерпевшему расходы на лечение.

Существовало несколько ветхозаветных законов о сво­его рода налогообложении в пользу нуждающихся. В них.от-мечалась необходимость, особенно в праздничные дни, помогать бедным, пришельцам, к которым относились и сами евреи, начиная со времен знаменитого исхода из Египта. Талмуд обозначает благотворительность поня­тием цедака, что в буквальном переводе означает «правед­ность, справедливость». Он узаконивает право бедного получать, а имеющего средства подавать милостыню.

64

Весьма подробно определены правила помощи нуждаю­щимся: кто и каким образом обязан заниматься ею, кто имеет право пользоваться ею, размеры благотворительной помощи. Так, делать взносы в пользу нуждающихся был обязан каждый член общины, не исключая женщин. Вели­чина взноса зависела от благосостояния. Пытающихся ук­лониться привлекали к религиозному суду. Цедаку необхо­димо было предоставлять с приветливым выражением лица, произнося самые дружеские слова, иначе даже крупная сумма денег не считалась угодной Богу. Родственнику надо было оказывать помощь раньше, чем бедному пришельцу. Злословие же в адрес родственников считалось тяжким пре­ступлением, за которым неизбежно должно последовать наказание. Бедняки своего населенного пункта имели пред­почтение перед пришедшими из других мест.

Очевидно, впервые в мире именно у евреев появилась «десятина» (отчисление десятой части доходов на благо­творительность), впоследствии широко распространенная и узаконенная в странах с христианкой религией. Отчис­ление двадцатой части и менее считалось скупостью. Не рекомендовалось расходовать на благотворительность более одной пятой части, так как этой может привести к превра­щению субъекта помощи в ее объект. Но умирающий мог выделить на цедаку третью часть своего состояния.

Законоучители иудаизма всячески подчеркивали необ­ходимость трудиться. Даже самому уважаемому мудрецу пре­стижнее выполнять самую трудную и даже грязную рабо­ту, чем просить помощи у других. Все просьбы о помощи, обращение к общинной благотворительности необходимо было проверять, хотя при этом запрещалось попрекать просящего в его лени. Нельзя было делать пожертвования, не расплатившись с долгами, или с целью скрыть дурные дела и поступки, а также имея в ввиду какие-либо выгоды.

Из текста древнейшей части Талмуда — Мишны (ко­нец II в.) известно, что в еврейских общинах имелись бла­готворительные кассы, куда по пятницам двумя уполно­моченными собирались пожертвования. Оказывалось по­мощь различным категориям нуждающихся, в первую очередь бедным невестам и для выкупа пленных. Продук­ты питания раздавались нуждающимся ежедневно под кон­тролем трех уважаемых лиц. Они же определяли степень тяжести положения нуждающегося. При просьбе о денеж-

ном пособии проводилось расследование о необходимо­сти такого пособия, а прошения лиц, обладавших доста­точной собственностью, не принимались вообще. Денеж­ное пособие не мог получить и тот, кто пользовался еже­дневным питанием на средства общины: со временем стали создаваться столовые для бедных.

Евреи стремились избежать в своей среде любых про­явлений социальной патологии. В частности, это касалось профессионального нищенства. Оно осуждалось обществен­ностью. Последователи иудаизма полагали, что тот, кто не нуждаясь в посторонней помощи, обманывает людей и бе­рет цедаку, не умрет прежде, чем окажется в таком поло­жении, что и на самом деле вынужден будет просить по­мощи. И наоборот, кто терпит нужду и живет трудной жиз­нью, но обходится без посторонней помощи, не умрет прежде, чем окажется в состоянии помогать другим. Бед­няку, имеющему большую семью, а также больному и ста­рому человеку, явно нуждающимся в помощи, отказы­ваться от цедаки грешно. Помощь не должна стимулиро­вать лень и безделье. Лучшей формой благотворительности считалось предоставление человеку возможности самому зарабатывать себе на жизнь. Еще в древности появилась пословица: «можно дать голодному рыбу, а можно — удоч­ку, и научить его рыбачить».

Отношение к проституции в иудаизме было и остается крайне отрицательным. По библейским сказаниям, еще Моисей приказал уничтожить в своей общине блудных жен-щин-моавитянок. По Моисею, всякая преступная страсть сама роет себе могилу. Страсть должна уновлетворятъся в браке. Для всех евреев (кроме «изучающих закон») безбра­чие уравнивалось со смертоубийством. Бытовало поверье, что сама половая жизнь «оскверняет человека». Женщина, родившая сына, остается нечистой семь дней, а дочь — две недели, «но и после этого она не имеет права приблизить­ся к священному в течение тридцати трех дней после рож­дения сына и шестидесяти дней дочери» [57, с. 56, 57).

Существовала целая система мер, предотвращавших половую распущенность и проституцию. Так, при первом вступлении в брак женщина обязана была засвидетельст­вовать свою непорочность: недевственницу в первую брач­ную ночь не запрещалось и убить перед домом ее отца. Со­блазнивший девушку обязан был жениться на ней 1159, с. 59J -Притча царя Соломона предостерегала: «Может ли кто

66

ходить по горящим углям, чтобы не обжечь ног своих? То же бывает и с тем, кто входит к жене ближнего сво­его: кто прикоснется к ней, не останется без вины» [Притчи 6 28—29]. Библия советует мужьям: «Не выходи навстречу развратной женщине, чтобы как-нибудь не по­пасть в сети ее» [Сирах 9 3]. При прелюбодействе жен применялся «божий суд» испытание покровительства Бога через ордалии (бросание в реку, питье клятвенных вод и т. п.), которые впоследствии широко применялись в сред­невековой христианской Европе для выяснения греховно­сти в период «охоты на ведьм». Прелюбодейство с родст­венниками (инцест), скотоложство, гомосексуализм и дру­гие греховные сексуальные действия, о существовании которых среди евреев говорится и в Библии, приравнива­лись к самым тяжким видам преступлений, таким как, например, «тайное и наемное убийство», и должны были караться смертью. Строгость наказания, видимо, была свя­зана с тем, что названные действия нарушали религиоз­ные и семейно-родовые ценности иудаизма.

Вместе с тем в Библии неоднократно приводятся фак­ты насилия над женщинами, которое могли подтолкнуть их к занятию проституцией. Яхве призывает к милосердию даже к таким грешницам, как блудницы. Они также могут встать на путь истинный. Так, пророк Осия простил блуд­нице Гомерь, взял ее в жены: «И будет в тот день, говорит Господь, ты будешь звать Меня: «муж мой», и не будешь более звать Меня «Ваали»... И обручу тебя Мне навек, и об­ручу тебя Мне в правде и суде, в благости и милосердии. И обручу тебя Мне в верности, и ты познаешь Господа» [Осия 2 16, 19-20].

До утверждения Законов Моисея, каждый отец имел право продать свою дочь в наложницы на срок, оговорен­ный в контракте. Полученные деньги поступали в распо­ряжение отца. Несмотря на запреты Торы, проституция сохранилась. Так, фаллистические празднества, которые совершались еврейскими девушками, устраивавшими свои палатки для торговли драгоценностями и телом, были весь­ма нередкими [210, с 14].

Пьянство и алкоголизм у евреев хотя и существовали, но не были распространены и в целом осуждалось обще­ственностью. Они противоречили самому духу иудаизма. В притче, приписываемой царю Соломону, сказано: «Не будь

67

между упивающимися вином, между пресыщающимися мясом: потому что пьяница и пресыщающийся обеднеют, и сонливость оденет в рубище» [Притчи 23 20—21 ]. «Горе тем, которые с раннего утра ищут сикеры и до позднего вечера разгорячают себя вином» — восклицал пророк Иса­йя [Исайя 5 11J. К священнодействиям в Израиле относи­лись различные обеты. Согласно данному обету, назареи, например, не пили вино и другие спиртные напитки. Од­нако от обета можно было откупиться деньгами или при­нести жертву. Любые важные (или не очень) дела необхо­димо было делать на трезвую голову. В особых случаях эти рекомендации носили характер предписаний. Так, в дни, когда судьи рассматривали преступления, караемые смер­тью, им запрещалось принимать спиртное,

На библейских догматах было основано и отношение к самоубийству. Самый ранний из дошедших до нас эпизо­дов, описывающих состояние, предшествующее самоубий­ству и последующий за ним суицидальный акт, можно найти в Библии. Это история, повествующая о первом царе иудеев Сауле. В ней четко проявляются признаки, харак­терные для депрессии. Это в первую очередь мрачное, по­давленное настроение, агрессия, страх, ненависть, зависть. Все это все глубже и глубже вгоняет Саула в депрессию и, в конце концов, приводит к тому, что Саул кончает жизнь самоубийством, бросившись на меч.

Древние евреи относились к самоубийству отрицатель­но. В иудаизме, как и в других религиях, подчеркивается ценность жизни для Бога, и потому ради сохранения жиз­ни правоверным евреям, этому маленькому кочевому на­роду, который не мог позволить себе роскоши лишиться хотя бы одного мужчины, разрешалось иногда преступать все религиозные законы, кроме отказа от бога, убийства и кровосмешения. В этих случаях самоубийство допускалось.

Что касается делинквентов, то они осуждались не толь­ко силой закона, но и религиозной моралью. Суд над пре­ступниками должен быть строгим и справедливым. Пророк Исайя, например, осуждает продажных судей: «Горе тем... которые за подарки оправдывают виновного и правых ли­шают законного!» [Исайя 5 23]. Если правительство Егип­та разрешало основывать воровские общества, то Моисей запретил воровство как преступление, за которое полага­лось суровое наказание. Бедняку запрещалось принимать цедаку у человека, не занимающегося никаким полезным

68

трудом и живущего за счет преступной деятельности. В це­лом же был распространен закон талиона, когда каждый должен нести наказание, соразмерное преступлению. Наи­более тяжкие преступления карались смертью. «Кто уда­рит человека так, что он умрет, да будет предан смерти» [Исход 21 12]. Формы наказания за преступную деятель­ность были примерно такими же, как и у других народов Древнего мира (сожжение, повешение, обезглавливание, удушение, смерть под пыткой, распиливание, четверто­вание, сбрасывание в море со скалы, раздавливание ко­лесницей или кузнечными механизмами, растерзание хищ­никами и т. п.), но существовали и специфически еврей­ские. К ним можно отнести секилу — побиение камнями, которое совершалось за чертой города при участии толпы [87, с. 117]. Распространены были и членовредительские наказания. Например, если женщина непристойно вмеши­валась в драку мужчин, ей могли отсечь руки или ноги. Однако еврейский суд был милосердным и вышеназван­ные наказания применял редко. «Суд, который в течение семи лет вынес хотя бы один смертный приговор, — за­ключает Талмуд, — следует назвать кровожадным».

Таким образом, в основе социальной помощи нуждаю­щимся в древнейших государствах Востока лежали тради­ции и обычаи. Нормы же обыденной морали, в утвержде­нии и распространении которых значительную роль сыг­рали религиозные верования и мыслители древности, базировались на идеях почитания и уважительного отно­шения к старикам и родителям, на милосердии к детям, калекам и другим представителям социально уязвимых и маргинальных слоев общества. Регламентация семейно-брачных отношений определяла место женщины в обще­стве, которое было различным в различных государствах и у различных народов.