Человек и его дело

Утром 14 октября открылся Пленум ЦК КПСС.

Он начался в настороженной гнетущей тишине. Собравшиеся сидели с каменными лицами, ожидая появления членов Президиума ЦК. Первым вошел Брежнев, за ним Подгорный, Суслов, Косыгин. Хрущев замыкал шествие. За столом Президиума он сидел, опустив голову, не поднимая глаз, ставший совсем маленьким, как будто из его крепкого тела разом ушла сила. Он, конечно, готов был к тому, что проблема «ухода» так или иначе встанет перед ним. Теперь она обрела реальность. Шла унизительная процедура, о которой он не мог подумать даже в страшном сне.

В конце заседания Хрущев сказал: «… Я с вами бороться не собираюсь, да и не могу… Я по-разному относился к вам и извиняюсь за грубость, которую допускал в отношении некоторых товарищей… Я многого не помню, о чем здесь говорили, но главная моя ошибка состоит в том, что я проявил слабость и не замечал порочных явлений. Я пытался не иметь два поста, но ведь эти два поста дали мне вы!

Я понимаю, что моей персоны уже нет, но я на вашем месте сразу мою персону не сбрасывал бы со счетов. Выступать на Пленуме ЦК я не буду. Уходя со сцены, повторяю: бороться с вами не собираюсь... Я сейчас переживаю и радуюсь, так как настал период, когда члены Президиума ЦК начали контролировать деятельность Первого секретаря и говорить полным голосом...

Прошу вас, напишите за меня заявление, и я его подпишу. Я готов сделать все во имя интересов партии. Я 46 лет в партии состою – поймите меня! Я думал, что, может, вы сочтете возможным учредить какой-либо почетный пост, но я не прошу об этом. Где мне жить – решайте сами. Я готов, если надо, уехать куда угодно. Еще раз спасибо вам за критику, за совместную работу в течение ряда лет и за вашу готовность дать мне возможность уйти в отставку».

Во второй половине дня началась работа Пленума, на который прибыли 153 члена ЦК и 130 кандидатов в члены ЦК. Председательствовал на Пленуме ЦК Л.И. Брежнев, а с главным докладом по вопросу «об ошибках и неправильных действиях т. Хрущева» выступал М.А. Суслов. Хрущёв был обвинен в том, что, сосредоточив в своих руках посты главы партии и правительства, он начал нарушать ленинские принципы коллективности в руководстве, стремился к единоличному решению важнейших вопросов. Повторив весь набор обвинений, прозвучавших до этого на заседании Президиума ЦК, Суслов упомянул и о личных качествах бывшего председателя Совмина, который якобы «давал всем, высказывающим свое мнение, всевозможные пренебрежительные и оскорбительные клички, «допускал самовольство при награждении орденами Советского Союза», «осуществлял массу парадных поездок» и т.д.

Подводя итог работы Пленума ЦК, на котором Первым секретарем единогласно был избран Л.И. Брежнев, новый глава партии не без пафоса заметил: «Вот Никита Сергеевич развенчал культ Сталина после его смерти, мы же развенчиваем культ Хрущева при его жизни. Сам Хрущев своей главной заслугой считал, что в народе исчез страх и разговор между руководителями идет на равных: «Разве кому-нибудь могло пригрезиться, что мы можем сказать Сталину, что он нас не устраивает, и предложить ему уйти в отставку? От нас бы мокрого места не осталось. Теперь все иначе...».

(Новейшая история России. 1914 – 2002 [Текст]: учебное пособие; под ред. М.В. Ходякова. – М.: Юрайт – Издат., 2004. – С. 358).