3. Поворот: курс на коммунизм

Провозглашение Хрущевым курса на коммунизм как непосредственную, практически исполнимую в исторически реальный двадцатилетний срок задачу является одним из узловых моментов его десятилетней эпохи.

Прежде всего, сказалось «головокружение от успехов». Первые же меры по материальному стимулированию, по развитию товарного производства, по децентрализации экономики по линии совнархозов, по ослаблению идеологического контроля в науке и искусстве, репрессий в жизни общества – принесли несомненные и ощутимые положительные результаты, в том числе, и чисто экономические.

Произошли изменения и в положении самого Хрущева. Разгромлен второй эшелон сталинской системы в лице Молотова, Маленкова, Кагановича и других (первым эшелоном был Берия и его группа). Сосредоточена вся власть в руках лично Хрущева, устранен Жуков. Как будто созданы все гарантии от попыток переворота, аналогичных событиям 1957 г.

Есть все условия для провозглашения и реализации наиболее сокровенных планов Хрущева. И вот в этой ситуации Н.С. Хрущев объявил о том, что на первое место выдвигается задача строительства коммунизма. В духе этого решения надо разработать новую, третью Программу партии и начать немедленно выполнять.

Что оставалось делать аппарату, который уже начал понимать: его место и роль определены именно системой административного социализма? Спасти Административную Систему можно было только действием, которое бы оправдывало и ее сохранение, и ее усиление, и в то же время было бы популярным в глазах трудящихся. Курс на непосредственный переход от административного социализма к полному коммунизму давал ответ на возникающие вопросы. Аппарат мало волновался, будет ли полный коммунизм через двадцать лет. Важно было другое – на ближайшие годы аппарат свои проблемы решал, определив себе почетное место в качестве организатора и руководителя движения к коммунизму.

Если позиция аппарата ясна, то гораздо сложнее вопрос о том, почему сам Хрущев принял эту стратегию.

Возможно, ему очень импонировала идея облагодетельствовать и осчастливить народ. Конечно, Н.С. Хрущев не был в душе авторитаристом. Он был, скорее, тем, кого сегодня называют популистами. Как-то он сам признался, что Сталин называл его «народником». Но Хрущев считал правомерным вести и воспитывать народ.

И Н.С. Хрущев остался верен тому выбору, который он сделал в 1917 г. Ему – как и всей Октябрьской революции – была глубоко чужда сама мысль об объективности исторического процесса, о пределах возможностей классов и партий вмешиваться в ход истории. Хрущев был полностью подчинен идее права партии делать со страной все, что партия решит. Он так и не понял, что все преступления прошлого, все трудности настоящего и все ужесточающиеся проблемы будущего коренятся именно в идеологии руководства, идеологии права направлять и исправлять историю, весьма трудно сочетаемой с марксистскими положениями об объективных законах и естественности развития.

Идея осчастливить народ, избавить его от бед – любой ценой, даже ценой насилия – привела Н.С. Хрущева в 1918 г. к большевизму, а затем – в ряды сторонников Сталина. И в 50-е гг. проблему он видел не в самой концепции руководства историей, а в неправильном ее применении, в искажении этой концепции И.В. Сталиным.

Мысль о том, что преобразования должны вообще устранить строй административного социализма, строй командования, строй руководства, строй привилегированного аппарата и его руководителей, навязывающих стране свои представления о социализме в качестве ее задач, была глубоко чужда Н.С. Хрущеву. На этом и «купил» его аппарат, предложив ему идею рывка к коммунизму.

Что на практике означал этот курс? Выкорчевывались те самые посаженные Хрущевым деревья, которые только-только начали плодоносить. Поворот к форсированному строительству коммунизма означал отход от всего того, что обеспечило успехи за первые пять послесталинских лет. Атака на приусадебные участки. Раздувание системы общественных фондов потребления, никак не связывающих человека с результатами его труда. Форсирование строительства бесплатных жилищ, получение которых опять-таки не зависит от итогов труда. Усиление внимания к воспитанию нового, нужного, конечно же, коммунизму человека и соответствующий этому нажим на литературу и искусство, курс на усиление борьбы с любыми отклонениями от общественных стандартов – и тоже ради ускорения перехода в будущий рай. Резкое усиление централизма – также только ради большего контроля за строительством коммунизма.

Под флагом развертывания строительства коммунизма началось искоренение того, что могло стать исходным пунктом демонтажа административного социализма и что сулило стране перспективу действительного преодоления трудностей.

Хрущев думал осчастливить народ, облагодетельствовать его, накормить, одеть и обуть. Но урок истории состоит в том, что любые попытки командовать людьми и вместо них решать их проблемы несут этим людям беды, независимо от чистоты помыслов претендующих на роль поводырей вождей.

Почему Н.С. Хрущев решился на обещание, от которого в общем-то уклонились и В.И. Ленин, и И.В. Сталин, – на лозунг: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме»?

Что означал этот курс и почему он был принят?