Глава 2. Германия как родина Шиллера

Постепенно под влиянием героев и ситуаций произведений немецкой предромантической литературы создавался не только идеальный образ поэта - Шиллера, но и идеальный образ Германии как станы поэтов и философов.

В августе 1801 г. Андрей Тургенев едет в Карлсбад, откуда получает командировку в Теплиц. «Представьте, - пишет он об этом Жуковскому и Мерзлякову, — что от Теплица только 7 миль до Дрездена, представьте, что я имею уже позволение съездить оттуда дней на 6 в Дрезден, и оттуда хотел бы без позволения заглянуть в Веймар и узреть лицом к лицу — Шиллера, Гете, Гердера, Коцебу и пр. Все это было так верно, как нельзя бьггь вернее; напившись кофею в Шелгофе, я уже беседовал, ходя по комнате с сими великими мужами, рассматривал физиономию бессмертного Певца Радости, автора «Дон Карлоса» и «Разбойников», заставляя его написать мне своей рукой на бумажке: «festen Mut in schweren Leiden», торопился дать знать Гердеру, что я дворянин российской и что, весьма важное для него, как меня уверили, словцо Von есть нечто мне свойственное; шутил с Коцебу и бродил с ним по городу — смотрел и слушал в безмолвии не тайного советника Von Göethe, но автора Вертера и старался прочесть в глазах, на лице его все, что читал, все, что восхищало меня в его книгах — одним словом дымная, тесная комната в худом деревенском трактире была для меня вместилищем всего изящного».⁵⁵

Этим мечтам, как и многим другим планам Ан. Тургенева, не суждено было сбыться. Однако, его письмо к друзьям очень важно, так как позволяет лучше понять психологию молодых шиллеристов, участников недавно распавшегося Дружеского литературного общества.

В начале XIX в. русские молодые люди, желавшие учиться за границей, выбирали прежде всего Германию - Лейпциг, Берлин, Страсбург, Гейдельберг, Галле, но чаще всего - Геттинген. Связь с Геттингенским университетом установилась еще в конце XVIII в. через А.Л. Шлецера, который поселился там, уехав из России в 1784 г. Он привез с собой четверых русских студентов из Петербургской Академии, затем ему прислали еще пятерых воспитанников Московской духовной Академии. В конце XVIII века, из-за жесткой политики Павла I, фактически запретившего все контакты с заграницей, возможность для развития научных связей у Московского университета на некоторое время исчезает. Однако, на рубеже веков постепенно вновь складывается ситуация, благоприятная для возобновления контактов с Геттингеном. Директор Московского университета И. П. Тургенев вступает в переписку с Шлёцером, результатом которой было, с одной стороны, приглашение в 1801 г. его сына, Христиана Августа Шлёцера, в Москву для преподавания всеобщей истории и политики, а с другой – договоренность о большой образовательной поездке наших студентов в Геттингенский университет.⁵⁶

Образ шиллеровской Германии в восприятии русских студентов

Как уже было сказано, увлечение творчеством Ф. Шиллера порождало в молодых энтузиастах интерес к его стране. Германия идеализируется, а жизнь на немецкий лад представляется им весьма своеобразно - с чтением немецкой трагедии, с табаком и кофе, в задушевных беседах, дарящих полное родство душ. Андрей Мерзляков так описывает свою предполагаемую жизнь в Гамбурге: «Потрудившись день, еду в прекраснейший летний вечер верхом за город, местоположение везде прекрасное, климат благословенный. Я спешу в театр, где играют «Сына любви» и Cab. und Liebe; мысль, что я в этот день трудился и, еще прелестнее, сделал что-нибудь полезное, доброе, располагает меня к принятию приятных впечатлений. Наконец, я в театре, подымается завеса, я смотрю, сравниваю, разведываю и, проведши вечер с удовольствием, иду ужинать к какому-нибудь приятелю или в Cafehaus или возвращаюсь домой и описываю моск. друзьям все, что видел. Или сижу в коф. доме, читаю журналы, пью кофе, курю табак и вспоминаю о Москве и о московских или тружусь по своей должности, перевожу для Талии, сочиняю на русском, пишу письма, а, может быть, слушаю Lied an die Freude у какой-нибудь Юлии, Амалии, Луизы etc».⁵⁷

Члены кружка, никогда не бывавшие в Германии, создают образ идеальной страны «прекрасных душ», где сама атмосфера располагает к идеальному, в их понимании, существованию. Тем более неожиданным и разочаровывающим оказалось реальное соприкосновение со страной их мечты. Андрей Тургенев, посетивший в 1802 году Вену в качестве курьера при дипломатической миссии, вспоминая о спорах с М. И. Невзоровым о Шиллере и Германии, делает специально для него приписку в письме к родителям: «Я рад согласиться с вами о немцах, но ведь я спорил с Вами о авторах, а эти всегда и теперь остаются в прежней цене. Но что касается до других, то надобно только пожить между ними, чтобы не быть немцем».⁵⁸ Таким образом, Ан. Тургенев противопоставляет немецких писателей простым обывателям (в данном случае жителям Вены), которые «отличаются от других немцев своим сладострастием и вообще грубою чувственностию и тупостью ума».⁵⁹ Описывая в своем письме к друзьям поездку из Кракова а Вену, он выделяет еще одну категорию - крестьян, которым явно симпатизирует и, что немаловажно, противопоставляет их польским крепостным: «Здешние крестьяне имеют уже гораздо больше сходства с так называемыми аркадскими или гетерскими пастухами; все они почти имеют приятные лица, все, встретясь с вами, снимают шляпу и кланяются, и кланяются не так, как в Польше, где больно смотреть на их поклоны, в которых видна, кажется, душа, угнетенная нищетою и рабством».⁶⁰ Таким образом, после посещения столицы Священной Римской империи германской нации, у Андрея Тургенева сложилось противоречивое мнение о немцах. Нечто похожее, как мы увидим ниже, произойдет с его друзьями во время учебы в Геттингенском университете.