10. Лейбниц. Учение о возможных и оптимальном универсумах и о естественности и единственности реального порядка. Тезис — есть скорее вещь, а не ничто.

Премудрость и всеблагость Бога-Творца - т.е. мудрость и благость в высшей степени, - влекут, по Лейбницу, определенные следствия для мира, для творения. Премудрый и всеблагой Бог должен непременно создать лучший из возможных миров. Выделение лучшего предполагает сравнение возможного. По Лейбницу, мысль Бога охватывает всю сферу возможного. Эта сфера упорядочена с помощью принципа достаточного основания: «... того великого принципа, в силу которого ничего не происходит без причины и должна быть причина, почему существует это, а не другое» (Там же. Т. 1. С. 234). В силу этого принципа в возможном вообще выделяются упорядоченные ряды возможного (т.е. ряды причин и следствий). Все возможное не может быть осуществлено вместе, т.к. не все вещи совозможны. Всеблагой и премудрый Бог дает реальное существование миру, заключающему в себе наибольший ряд возможностей. Этот мир оказывается наиболее совершенным: он содержит «наибольшее количество реальности», и наибольшее разнообразие, более всего «различимой мыслимости». «Различимая мыслимость дает вещи порядок, а мыслящему - восприятие красоты. Ибо порядок - это не что иное, как различимое отношение совокупности вещей... Следует заключить вообще, что мир - это упорядоченное (целое), исполненное благолепия, т.е. так устроенное, что приносит величайшее удовлетворение тому, кто его понимает» (Там же. С. 235). Осуществленный Богом мир представляет собой некоторый оптимальный вариант мира. Слово оптимальный происходит от латинского optimus - наилучший (превосходная степень от bonus -хороший). Мы сегодня используем слово «оптимальный» не в смысле наилучший, а именно в смысле: наилучший из возможных, из допускаемых условиями. Именно это качество отличает действительный мир и у Лейбница. Он оптимальный не только потому, что не все ряды следствий совозможны. Но и потому, что в мире допускается существование зла, деструктивной силы (об этом ниже). Мир оптимален (или, если угодно, наилучший) именно при этом условии (ограничении). Лейбниц очень сознательно ставит задачу определения лучшего мира, оптимального «ряда возможного» в общий разряд задач, которые в сегодняшней математике называются задачи на оптимум: «Этот ряд вместе с тем единственный определенный, как среди линий - прямая, среди углов, - прямой, среди фигур - наиболее вместительная, а именно окружность или шар. И подобно тому как жидкости сами собой собираются в сферические капли, так и в природе мира осуществляется наиболее вместительный ряд» (Там же).

Потребность в ориентации изначально заложена в человеке, его система ориентации – это его картина мира. Следуя за логикой выдающегося мыслителя, можно, видимо, предположить, что, достигнув настоящего уровня в эволюционном развитии, человек стоит у границы, за которой находится мир воображаемый. Мир воображаемый, как и мир реальный, может изучаться в различных срезах и направлениях.

Возможные миры – категория модальной логики, которая в логике используется для установления истинности/ложности модальных высказываний. Размышляя о мироздании, Лейбниц утверждал, что Божественный разум извечно содержит вариант бесконечного множества миров, но в качестве реалии избирается лучший из этих миров. В этой идее Лейбница заложен «априорный» принцип примата возможного над действительным (2).

11. Лейбниц. Способы отличения явлений реальных от воображаемых.

возникает два рода реальности: материальной, как совокупности вещей, свойств и отношений, и субъективной, включающей основные формы мысли, способы рационального отношения к действительности и теоретические средства ее отражения. Впервые данная проблема была поставлена и осознана во всей ее полноте в культуре Древней Греции. Платон, как известно, проводил грань между явлениями действительности и идеями, которые обладают такими свойствами как внетелесность, всеобщность и др. Идеи нельзя видеть, ощущать, а можно только мыслить.

Достаточно четко этот вопрос был поставлен и Г.В.Лейбницем, который установил, что реальные явления и явления воображаемые это два ряда качественно не тождественных явлений. Им было установлено, что реальные явления, в отличии от воображаемых, обладают таким свойством как многокачественность. Любое из этих качеств человек может изучать в любой последовательности и в любое время. В этом отношении воображаемые явления однокачественные, одноплоскостные, т.е. изучая абстрактные сведения о форме и размере объекта мы не получаем информации о массе, качестве материала и т.д. Реальное явление вплетено в цепь непрерывных взаимосвязанных процессов. Реальное явление имеет свою историю и предисторию, которую при необходимости так же можно изучать. Воображаемое явление такой истории не имеет, оно появляется спонтанно. Реальное явление, если мы изучили его природу, историю существования, открыли закон его функционирования и развития, то мы можем предсказывать, прогнозировать его будущие состояния, а вот воображаемые явления такие как фантазии, сновидения мы предсказать не можем.

Явления разных субстанций не совпадают, но соответствуют друг другу (как разные перспективы одного и того же мира). Причина этого соответствия – Бог. Не обязательно, чтобы существовало что-нибудь, кроме монад, достаточно того, чтобы явления монад были согласованы друг с другом.

В небольшом, но важном сочинении под названием «О способе отличения явлений реальных от воображаемых» Лейбниц, изложив признаки реальных явлений (яркость, многогранность, согласованность, вообще согласие со всем ходом жизни и с явлениями других людей), заключает, что все они не являются демонстративными и не дают метафизической достоверности, а только моральную. «Следовательно, абсолютно никаким аргументом не может быть доказана данность тел и ничто не мешает тому, чтобы нашему уму представлялись некие хорошо упорядоченные сновидения, которые признавались бы нами истинными и вследствие согласованности между собой практически были бы равносильны истинным. И не имеет большого веса аргумент , который обычно выдвигают, что в таком случае Бог будет обманщиком; ...ибо нас обманывает не Бог, а наше собственное суждение» [102], если бы наша природа не была способной к восприятию реальных явлений, то Бог заслуживал бы признательности, производя явления. Ведь мы не называем Бога обманщиком за сновидения... Однако существование подобных нам субстанций для Лейбница вполне достоверно.

Бог как Творец

Разум Бога и Его воля – это два начала всего существующего. От воли Бога зависят только случайные истины (физические, «истины факта»), а необходимые (метафизические, противоположность которым содержит в себе противоречие, «истины разума») зависят только от Его разума. Бог не является творцом сущностей и вечных истин, вечно пребывающих в Его разуме, который Лейбниц отождествляет с «царством идей и вечных истин» [103] Божественный разум полностью подчиняется требованию непротиворечивости. Лейбниц отождествляет возможность и идеальность (пребывание в царстве идей), возможность и мыслимость (для человека).

12. Лейбниц. Истина факта как истина контингентного и замысел универсальной характеристики.

Таким образом, проект универсальной характеристики, задуманный

Лейбницем, призван научить конечные существа обращаться с бесконеч-

ными рядами, составленными не из математических, но из метафизиче-

ских точек

1

.

Но и такое определение универсального языка оказывается недоста-

точным, поскольку не прояснено, что есть счет Бога, ведь и о его счете,

как утверждает Лейбниц, мы знаем немало. Мы знаем, что Бог именно

считает, выбирая, какой из возможных миров будет определен к сущест-

вованию, и мы знаем, что и для Бога существует различие между исти-

нами разума и истинами факта. Вообще говоря, истины факта даны

только божественному интеллекту, а нам – лишь в ограниченном смысле.

Ведь факт – это не положение данности, а нечто хорошо сделанное, fac-

tum, т. е. хорошо посчитанное. Потому Лейбниц употребляет фактич-

ность и контингентность как синонимы. Для того чтобы показать, чем

контингентные истины отличаются от истин разума, Лейбниц приводит

следующий пример: истины разума – это те, которые сводимы к тожде-

ству за конечное число шагов, например, 16:8 = 4:2. А контингентные

истины – такие, в которых тождество не дано конечным рядом операций,

например, 1/2+1/4+1/8+1/16… +1/n = 1, где n – бесконечная величина.

Для решения такой задачи нам потребуется счет бесконечно малых. И

это ставит нас в затруднение: каким образом Бог отличает истины разума

от истин контингенции, ведь он не нуждается в особом синтаксисе для

приведения бесконечного ряда к тождеству? И даже более сложный во-

прос: для отличения двух родов истин мы сначала усматриваем, что про-

тивоположное тезису возможно, и только затем показываем, что из двух

возможностей реализована будет только одна. Нам, чтобы считать, тре-

буется память о прошлом, пусть и короткая, ведь мы должны различать

прежде и потом, чтобы установить контингентную истину. Но если Бог

не присутствует во времени, что есть память Бога?

1

Анализ возможных синтаксисов такого языка см. в работе А.Л. Субботина [9, с. 41–53].

16

Наша задача о выборе возможного решения относительно вдовст-

вуещего состояния преобразовалась в задачу, которую Лейбниц не раз

обсуждает в разных работах, а именно в задачу о выборе Богом наилуч-

шего из всех возможных миров. Он осуществляет выбор из бесконечной

возможности миров, выбор, который полагается на определенный крите-

рий (максимум разнообразия при простоте связи), при этом к существо-

ванию может быть допущен только один. И Лейбниц подчеркивает: все

возможное требует существования, концепция, которая в исследователь-

ской литературе обозначается как конкуренция миров. Эта концепция и

связанные с нею затруднения многократно обсуждались, итоги дискус-

сий разнообразны и неоднозначны, но в обсуждениях хорошо показано,

что в самом выборе участвует не только воля и счет Бога, но и само это

требование существования: без этого требования, которое Лейбниц обо-

значает также как

potius

, предпочтение бытия перед небытием, сам вы-

бор оказывается невозможен: если мир сам по себе не обладает никакой

благостью, его невозможно ни принять в расчет, ни отдать предпочтение

перед другими. Нам бы хотелось в этой концепции присмотреться к ста-

тусу выбираемых миров: они есть только возможность, а их существова-

ние является, как выражается сам Лейбниц, виртуальным. В разговоре о

виртуальном статусе Лейбниц покидает аристотелевское различие dyna-

mis/energeia, создавая некий «третий» элемент, который, сам не обладая

существованием (его существование есть только счет и он существует,

пока принят к счету), все же обладает достаточной степенью благости,

чтобы претендовать на бытие.

Утверждение статуса виртуального бытия, во-первых, призывает нас

к переосмыслению того, что сам Лейбниц называет динамическим уни-

версумом, коль скоро динамическое может пониматься не как силовое, а

как имеющее преимущество, обладающее сравнительной степенью пре-

восходства (virtus). Во-вторых, изменяет концепцию творения: поскольку

Бог Лейбница не является Богом деистов, постольку выбор наилучшего

мира не прекращается. Если мы принимаем такое прочтение творения, то

в связи с Лейбницем и проблема среднего знания должна обсуждаться не

в том смысле, принимает ли Лейбниц аргументы Молины или отказыва-

ется от всей его концепции, а иначе: поскольку волевое решение конеч-

ного мыслящего существа также может обсуждаться в терминах

виртуальности, постольку и среднее знание (то знание, каким Бог знает о

принятом свободной тварью решении) принадлежит не порядку осуще-

ствления, а порядку продолженного счета. В-третьих, такое утверждение

сообщает нам нечто новое и об универсальном языке, проект которого

якобы не получился у Лейбница: универсальная характеристика призва-

на сообщать о сущем нечто такое, чего не было бы известно о нем до

описания на этом языке. Итогом же всех высказываний о вещи было бы

утверждение: она существует. Да, ни один из предложенных Лейбницем

синтаксисов такого языка не принес внятного результата, однако универ-

сальная характеристика, поскольку начиналась бы с нашего знания, ко-

торое не обладает метафизической достоверностью, а только моральной,

считала бы не реальные, а виртуальные предикаты всякого сущего. А по-

скольку виртуальные определения сущего сегодня становятся все более

актуальны, поскольку цифровое описание оказывается неким необходи-

мым условием принятия к счету, постольку мы вполне можем утвер-

ждать, что проект Лейбница по созданию универсальной характеристики

оказался успешен, приносит свои плоды и развивается самым серьезным

образом в нашем стремлении оцифровать мир. Оцифровка книг, мест,

лиц, маршрутов – это не удвоение всего перечисленного, а разнообразие

того счета, в котором всякое сущее может оказаться призванным к

бытию.

http://www.academia.edu/628064/_

13. Спиноза. Дистинкция природы порождающей и природы порождённой.

13. Спиноза. Дистинкция природы порождающей и природы порождённой.

Под Богом Спиноза понимает субстанцию с её бесконечными атрибутами; мир, напротив, состоит из модусов, бесконечных и конечных. Однако одни без других существовать не могут, следовательно, всё неизбежно детерминировано природой Бога, ничто не существует случайно, и мир является необходимым “следствием” Бога. Кроме бога ничего нет. Бог-природа. Нет ничего что отлично от бога - все с чем мы сталкиваемся – есть необходимость -вот он грех спиносизма-пантеизм (объясни почему спиноза-пантеист (пантеизм – отождествляет Бога и мир. не вера в личностного, антропоморфного Бога или Бога-творца.) у него есть такой термин - “Natura naturans”(творящая природа) и это не трансцендентная (нечто, превосходящее всякое бытие), а имманентная причина(внутренняя причина, то есть Спиноза, таким образом, отвергает личного бога и понимает его как универсальную причину мира), и поскольку ничего вне Бога не существует, так как все находится в Нём, то концепцию Спинозы, без всякого сомнения, можно назвать “пантеистической”). Итак, если есть только Одно то и думать не о чем, но философия о Боге размышлять не может. Бог прост. О боге думать нельзя. Мы о нем не думаем мы схватываем его как общий порядок – у смотрение не предмет мышления.

Первое различие – природа порождающая/порожденная. Спиноза называет Бога также “natura naturans” — “порождающей природой”, а мир — “natura naturata” — “порожденной природой”; “порождающая природа “ — это причина, а “порожденная природа” — следствие этой причины, которое, однако содержит причину внутри себя. Можно сказать, что причина имманентна по отношению к объекту, так же как и объект, в свою очередь, имманентен по отношению к своей причине, по принципу “все — в Боге”. Но вот точное пояснение Спинозы по данной теме: под “natura naturans” нам должно понимать то, что существует само в себе и представляется само через себя, иными словами, такие атрибуты субстанции, которые выражают вечную и бесконечную сущность, Бога, поскольку Он рассматривается как свободная причина (свободная в том смысле, что зависит только от собственной природы). “Под “natura naturata” я понимаю всё, что следует из необходимости природы Бога, либо любого из Его атрибутов, как находящееся в Боге и без Бога неспособное ни существовать, ни быть воспринятым”. Короче, так как одна природа порождает, а другая порождается, то благодаря этому мы можем размышлять. Порядок вещей/порядок идей (порядок и связь идей тождественны порядку и связи вещей). (Сейчас будет сложно). Каждой идее что-то соответствует (поскольку ничего нельзя познать, не зная причины, производящей данное положение дел), а каждой вещи соответствует некая идея (поскольку Бог формирует идею собственной сущности и идею всего, что вытекает из нее). Но такой параллелизм между идеей и ее объектом подразумевает лишь соответствие, тождество между модусом мышления и другим модусом, рассматриваемым под каким-то одним атрибутом (в нашем случае, атрибутом протяженности как только лишь другим атрибутом, который мы знаем: тогда душа — это идея тела и ничего больше). Придется вспомнить что такое модус мышления. Модус мышления – это и есть ИДЕЯ. Любовь предполагает идею — какой бы запутанной та ни была — любимой вещи. Это потому, что идея представляет вещь или положение вещей, тогда как чувство (аффект) подразумевает переход к большему или меньшему совершенству, соответствующему вариации положений вещей. Итак, в одно и то же время существует первенство идеи над чувством и различие по природе между идеей и чувством.

Идея репрезентативна. Но мы должны отличать идею, каковой мы являемся (душа как идея тела), от идей, которые мы имеем. Идея того, чем мы являемся, пребывает в Боге; Бог адекватно обладает ею не только потому, что он конституирует нас, но и потому, что в нем пребывает бесконечно много других идей (идеи других сущностей, которые все согласуются с нашими, и идеи других существований, являющихся причинами нашего существования без ограничения). Следовательно, мы не обладаем адекватной идеей непосредственно. Единственные идеи, какими мы обладаем под естественными условиями нашего восприятия, — это идеи, представляющие то, что происходит в нашем теле, результат действия другого тела на наше тело, то есть, некое перемешивание обоих тел: они по необходимости будут неадекватны(те что приносят нам зло, адекватные же приносят добро, если сказать совсем примитивно) короче из всего выше сказанного можно уловить тождество порядка идей и вещей – обрати внимание на слово «порядок» - если он есть – значит есть что СЧИТАТЬ! А мы и ищем что-то такое, что можно бы нам посчитать)) Во в этом первом различии – есть необходимость счета. Малышкин говори о Делезе я почти все у него и взяла, читая Делезу внимательно и на свежую голову – то можно разобраться). --------------------

Деятельность у Спинозы – и единственный критерий реальности вещей. Всякая вещь существует лишь в той мере, в какой она действует на прочие вещи, выступая в качестве причины их бытия. Прекращение деятельности равнозначно утрате «актуального» существования, хотя бы вещь по-прежнему продолжала восприниматься как сущая в пространстве-времени.

Судить о вещах не иначе как по делам их, – таково кредо Спинозы: «вещь тем совершеннее, чем более она действует» 10.

Для Бога “существовать” означает действовать на себя, быть причиной и вместе с тем – действием этой причины. Субстанция, эта «Природа порождающая», существует не иначе как действуя – “причиняя” себя собой. Никак нельзя, воспрещается приписывать субстанции свойства ее модусов, свойства «Природы порожденной». Эта “божественная” субстанция как таковая не есть ни дух, ни тело, – но тогда что же она такое?

Спинозовского Бога следует понимать как единый и свободный, вечный и абсолютно бесконечный каузальный акт. Это акт многообразного – различного в каждом из бесчисленных атрибутов субстанции – деятельного самовыражения Бога в «своем ином». В понятии Бога – Природы – субстанции нашел свое абсолютное воплощение принцип деятельности, Дела с большой буквы. Марксистское же понятие труда как «субстанции-субъекта» всемирной истории представляет собой дальнейшее, конкретное развитие спинозовской идеи субстанции как Дела.

Следует заметить, что понятие природы по Спинозе понимается иначе, нежели декартовская природа, ограниченная двумя субстанциями. Ибо Спиноза показывает, что Бог осуществляется в природе (посредством атрибутов и модусов), природа же – это и есть проявление форм Бога. Спиноза утверждает: «Все, что только существует, существует в Боге и без Бога ничего не может ни существовать, ни быть представляемо». [1, с.373] Следовательно, Бог есть имманентная причина всех вещей, а не действующая извне. Также можно заключить, что некоторая часть Бога присутствует в каждой вещи. Происходит единство природы Бога и сущности. Так как проявление Бога происходит через бесчисленное количество атрибутов и модусов, то, следовательно, эти бесконечные проявления исчерпывают Бога, и это означает, что все вещи уже сотворены.

В учении Спинозы понятие «природа» подразделяется на «природу порождающую» и «природу порожденную». Природой порождающей (natura naturans) Спиноза называет Бога, а природой порожденной (natura naturata) он называет мир, следовательно, порождающая природа – это причина, а порожденная природа – следствие этой причины, которое, однако, содержит причину внутри себя. Можно сказать, что причина имманентна по отношению к объекту. В свою очередь, объект имманентен по отношению к своей причине по принципу: все в Боге.

Под natura naturans Спиноза понимает «то, что существует само в себе и представляется само через себя, иными словами, такие атрибуты субстанции, которые выражают вечную и бесконечную сущность, Бога, поскольку Он рассматривается как свободная причина» [1, с.387] (свободная в том смысле, что зависит только от собственной природы). «Под natura naturata я понимаю все, что следует из необходимости природы Бога, иными словами, - каждого из Его атрибутов, т.е. все модусы атрибутов Бога, поскольку они рассматривались как вещи, которые существуют в Боге и без Бога не могут ни существовать, ни быть представляемы». [1, с.387]

Таким образом, мы видим, что есть две совершенно разные природы: порождающая и порожденная.

^ Порождающая природа – Бог, который существует сам через себя (т.е. причина самого себя) и сам в себе, как проявление в атрибутах, т.е. проявление атрибутов – это и есть бесконечной причиной Бога. Бог есть также свободная причина, потому как действует по законам своей природы без чьего-либо принуждения. А так как все вытекает из необходимости божественной природы, Бог есть имманентная причина вещей. Бог не является внешним по отношению своих действий.

^ Порожденная природа – мир, который вытекает из необходимости природы Бога и атрибутов, т.е. мир вытекает из внешнего и по необходимости природы Бога. Мир есть порожденная природа.

Следовательно, пантеизм Спинозы заключается в том, что Бог проявляет себя во всем (в каждой вещи) и присутствует во всем, действует как имманентная причина, не являясь внешним по отношению ко всему миру. И поскольку ничего вне Бога не существует, т.к. все находится в Нем, то концепцию единой субстанции Спинозы можно назвать пантеистической.

Также можно понять, почему Спиноза не приписывал Богу разум, волю и любовь. Бог – есть субстанция, в то время как разум, воля и любовь являются модусами атрибута мышления. Как было сказано выше, атрибуты являются проявлениями, а модусы – состояниями проявления субстанции. Отсюда следует, что модусы – бесконечные или конечные – принадлежат к порожденной природе - миру, причиной которой является субстанция - Бог. «Разум, будет ли он в действительности конечным или бесконечным, равно как и воля, желание, любовь должны относится к порожденной природе (natura naturata)». [1, с.388] Следовательно, Бог является причиной и, как было сказано выше, имманентной причиной, а модусы являются только следствиями этой причины, т.е. разум, любовь и т.д. являются только следствиями этой причины.

Нельзя сказать, что Бог задумал сотворение мира разумом, что он желал его создание в результате свободного выбора или сотворил его из любви, ибо все это апостериорно Богу и от него происходит. И приписывать эти свойства Богу означало бы путать порождающую природу с порожденной.

Таким образом, рассмотрев учение Спинозы о единой субстанции и особенности его пантеизма, можно сделать следующие выводы:

Существует только одна субстанция, которая есть Бог.

Субстанция, или Бог, является причиной самой себя. Она вечная, потому что существование заключается в ее сущности, она бесконечная, поскольку всякая субстанция необходимо бесконечная.

Субстанция выражает и проявляет свою сущность в бесконечном множестве форм и образов, или атрибутов, из которых мы знаем только два – мышление и протяжение. Всякий атрибут представляется сам через себя.

Субстанция – абсолютно бесконечная неделимая.

Бог, или субстанция, есть свободная причина, ибо существует и действует по законам своей природы.

Бог, или субстанция, имманентная причина, а не действующая извне.

Модусы являются состояниями субстанции, они вытекают из абсолютной природы какого-либо атрибута Бога.

Вытекающее из необходимости божественной природы бесконечное множество атрибутов и модусов, образует мир, т.е. можно сказать, что субстанция, атрибуты и модусы составляют одно целое.

Поскольку Бог есть имманентная причина, он неотделим от вещей, исходящих от него, Бог во всем, Бог существует не вне мира, а внутри мира.

Бесконечные проявления исчерпывают природу Бога, следовательно, все вещи уже сотворены.

Бог является также природой порождающей, а мир – природой порожденной.