4. Гоббс – язык и мышление в теории познания.(левиафан – 1 часть – что такое знак,метка)

Именем "Левиафана", мифического библейского чудовища, Гоббс назвал государство, намекая тем самым на правомерность рассмотрения его как кульминации земного могущества - своего рода бога на земле.

"Как мышление... у Гоббса ни что иное, как чисто внешняя, механическая операция счисления, так и природа для него предмет не как живое существо, но как мертвый объект... и потому его философия природы не философия природы, но учение о телах и движениях..."

Но наиболее благородным и выгодным из всех других изобретений было изобретение речи,состоящей из имен (names), или названий (appellations), и их связи; при их помощи люди регистрируют свои мысли, вызывают их в памяти, если они были впрошлом, и сообщают их друг другу для взаимной пользы и общения. Без способности речи у людей не было бы ни государства, ни общества, ни договора, ни мира, так же как этого нет у львов, медведей и волков.

Общее употребление речи состоит в том, чтобы

перевести нашу мысленную речь в словесную, или связь наших мыслей - в связь

слов. Польза от этого двоякая. Первая - это регистрация хода мыслей. Так как

мысли имеют склонность ускользать из нашей памяти, заставляя нас, таким

образом, возобновлять весь процесс их формирования заново, то ускользнувшие

мысли могут быть снова вызваны в памяти при помощи тех слов, которыми они

были обозначены. Первое применение имен состоит, таким образом, в том, что

они служат метками (marks, or notes) для воспоминания. Второе - в том, что

многие люди, пользующиеся одними и теми же словами, обозначают (при помощи

их связи и порядка) друг другу свои понятия или мысли о каждой вещи, а также

свои желания, опасения или другие чувства. В силу их применения они и

называются знаками (signs). Специальные способы употребления речи суть

следующие. Во-первых, регистрировать то, что путем размышления мы открываем

как причину вещи, настоящей или прошлой, а также то, что какая-нибудь вещь,

настоящая или прошлая, может, как мы полагаем, произвести или иметь своим

следствием; это в общем есть приобретение технических знаний. Во-вторых,

сообщать другим то знание, которое мы приобрели, т. е. давать советы или

учить друг друга. В-третьих, сообщать другим наши желания и намерения, дабы

мы могли взаимно помогать друг другу. В-четвертых, развлекать самих себя и

других, играя нашими словами для невинного удовольствия или украшения.

Познание, по Гоббсу, совершается посредством

"идей", источником которых выступают только чувственные

восприятия внешнего мира. По Гоббсу, никакая идея не

может быть врожденной, внешние чувства - источник не

только идей, но и всего нашего познания, содержание же

идей не зависит от сознания человека. Все идеи благодаря

активной деятельности ума перерабатываются им

посредством сравнения, сочетания и разделения. Эта

концепция лежит в основе гоббсовского учения о знании.

Как и Бэкон, Гоббс отстаивал эмпирическое

истолкование знания, присоединяясь к сенсуалистической

позиции и полагая, что "нет ни одного понятия в

человеческом уме, которое не было бы порождено

первоначально целиком или частично, в органах ощущения"

[Избр. произв. Т. 2. С. 50]. По его мнению, знание

приобретается из опыта. "Вся наука исходит из ощущений".

Рациональное знание - это дело языка и чувств, подлинных

или ложных, выраженных словами. Суждения составляются

путем своего рода сочетания слов, которые обозначают

ощущения, поскольку за пределами ощущений нет ничего.

Для обыденного мышления, по Гоббсу, вполне

достаточно простого знания фактов, но этого совершенно

недостаточно для научного знания, для которого требуются

всеобщность, необходимость, что достигается только

математикой. Поэтому Гоббс отождествлял науку прежде

всего с математикой. Однако свои рационалистические

позиции, сходные с декартовскими (хотя сам он и не

признавал картезианское влияние и даже правильность

объяснения достоверности математического познания

Декарта), он сочетал со своей исходной эмпирической

позицией. Истины в математике достигаются не

непосредственным чувственным опытом, а словами.

Развивая знаковую концепцию языка, согласно

которой любой язык - это результат человеческого

соглашения, Гоббс истолковывает общее как языковый знак,

закрепленный в слове. Стоя на позициях номинализма, Гоббс

называет слова именами, которые всегда условны и

выступают в виде произвольной мерки для какой-либо вещи.

Когда эти мерки приобретают общезначимое значение для

более или менее солидной группы людей, они становятся

именами-знаками. В "Левиафане" он писал: "Слабый ум не

видит многозначности слов. Он запутывается в них, как

птица в силке, и, чем больше употребит, чтобы вырваться,

тем больше увязнет... Для мудрых людей слова суть мерки,

которыми они пользуются для счета, для глупцов же они

полноценные монеты, освященные авторитетом какого-

нибудь Аристотеля, Цицерона или Фомы, или какого-нибудь

другого ученого мужа" [Избр. произв. Т. 2. С. 70-71].

Гоббс считал, что точность слои должна определяться

дефинициями, очищающими слова от двусмысленности, а не

интуицией, как полагал Декарт. Согласно

номиналистической концепции, которой придерживался

Гоббс, идеи (вещи) могут быть только частными, слова же

могут быть также и общими. Общие слова - такие, которые

обозначают две и более вещи одного и того же класса. Но

общего, как объективной вещи, согласно номинализму, не

существует.

Математическое знание пытается увязать не с чувственным опытом, а со словами человеческого языка. Общее - всего лишь языковой знак (номинализм оккамовского типа, Гоббс хорошо знал Оккама), поэтому реально существуют только единичные вещи, а общее - в уме человека. Соответственно, слова, означающие общее, означают мысли человека, а не реалии. Связь имен с вещами условна, слова произвольны и субъективны, слова - метки вещей. Не могут быть средством общения людей. Они стали средством общения людей, когда они приобрели значение имен-знаков в результате соглашения между людьми о закреплении их значений. Номиналистский конвенционализм (термин 19 века).

Имена-знаки означают мысли, имеющие общее содержание; опираясь на имена-знаки, можно мыслить рационально, только в рамках соглашения между людьми. Никакой объективности за этим нет. Язык есть творчество самого человека, Гоббс отрицает идею богоданности языка. Как и в случае Оккама в 14 веке, номиналистическая позиция служит для критики схоластики.

Гоббс систематически подчеркивал, что бытие составляют прежде всего единичные, конкретные тела, постигаемые чувствами в повседневном опыте. Здесь философ приближался к материализму. Мышление, по Гоббсу, – речевая деятельность человека. Если чувственные восприятия, образующие первый слой опыта – простейшее знание (cognitio), то словесное общение – второй слой, который философ именует наукой. Искусство точного дефинирования слов, в особенности абстрактно-туманных, – труднейшая гносеологическая проблема. «Язык, что паутина: слабые и тщеславные умы цепляются за слова и запутываются в них, а сильные легко сквозь них прорываются» (О теле. – Соч., т. 1. М., 1989, III, 8). «Слабые умы» остаются на уровне индивидуально-субъективного значения слов, именуемых метками (nota), в то время как «сильные умы» поднимаются до их объективного – в смысле общечеловеческого – содержания, именуемого знаками (Signum), устанавливаемыми по межчеловеческой договоренности.