Введение

Слово – привычное понятие в обиходе нашей жизни. Мы общаемся с помощью слова и привыкли рассматривать его как явление смысла, поэтому отождествляем его со смыслом, заложенным в нем, иногда даже не задумываясь об этом. Но слово, которое мы говорим, – будучи по сути, информационным импульсом, идущим из нашей сущности, отражает наше мировосприятие, повествуя об уровне нашей образованности, что установлено еще древними: «От избытка сердца говорят уста». Сердце в древности считалось средоточием сущности человека, мыслей, определяющих его поступки и поведение. Задумайтесь о словах, которые мы произносим, всегда ли адекватно их употребление? Например, популярное ныне слово «престижный», заимствованное из французского языка, употребляется в значении «авторитетный, влиятельный, уважаемый» (Словарь иностранных слов), но в латинском языке, который служил основой формирования современного французского, оказавшего влияние на лексический состав английского языка, однокоренные слова имеют следующие значения: praestigiosus «обманный, обманчивый», praestigiae «призраки, обман», praestigare «обманывать, дурачить», praestigium «обман, надувательство», praestigiator «фокусник, обманщик». Если пользоваться заимствованным словом, то необходимо знать его истинный смысл, тогда оно будет иметь действительную силу. Иначе, «неправильное употребление слов ведет за собою ошибки в области мысли и потом в практической жизни» (Писарев Д.И.). Триада «мысль – слово – дело» направляет человека в преодолении хаоса и организации своего места в жизни, хозяином которого он является, и как следствие – охраняет, контролирует его и решает что или кто для него persona grata или persona non grata. С местом связан процесс самоидентификации, который может быть нарушен, если отсутствует первичный элемент триады – мысль. Тогда происходит рассогласованность слова и дела, выражающаяся во взаимосвязи отсутствия ответственности и непонимания того, что произносится, что ведет как к неадекватности высказывания конкретной речевой ситуации общения, так и несоответствию действий и поведения тому, что произносится. Таким образом, будучи не в состоянии идентифицировать себя с самим собой, как существом разумным, homo sapiens, он может остаться навсегда homo manipularis (c лат. 1) «принадлежащий к отряду солдат под руководством центуриона»; 2) «простой» или «относящийся к толпе») – человеком, из толпы подобных ему.

Восстановление смысловой информации, осуществляется посредством этимологии, ее явленностью во временном фоне, учитывающем взаимосвязь человеческого фактора с духом конкретной социально-исторической эпохи, повлиявших на становление медицины как науки и вышедшей из нее фармации. В древности они были неразрывно связаны, что подтверждается значением слова «медицина» (субстантивированное прилагательное от латинского ars medicina «лечебное искусство»). Слово «медицина» образовано от глагола medicare, который включает кроме значения «лечить», еще названия действий, определяющих сферу деятельности врачевателя: «бальзамировать», «смешивать, приготовлять», «наделять чудодейственной силой», что доказывает, что древние врачеватели были людьми, владеющими знаниями о лекарственных средствах, которые они использовали в процессе лечения. Эта взаимосвязь отражается в номинациях (от лат. nomen «имя, название, наименование») языка медицины, которым в древности придавали огромное значение. Считалось, что имя отражает сущность вещи, является своеобразной формой кодирования важной информации: кто овладевал тайной имени, владел истиной (этимоном) в нем заложенной. Поэтому с древними названиями лекарственных средств связано достаточно много мифов, которые в иносказательной форме повествуют об этой информации.

Вот, например, что расска­зывает древнерусская легенда о вахте трехлистной. Одна из русалок, несмотря на запрет водяной царицы Волховы, вышла вечером из подводного царства погулять среди людей. Узнав об этом, царица запретила ей возвращаться под воду и оставила на берегу «нести вахту»: предупреждать путников о топких болотистых местах. Горько плакала от тоски русалка и превратилась в красивое растение, которое стало исцелять от многих болезней. О Волхове напоминает и другое русское предание. Царица любила молодого купца Садко, но ему больше нравилась простая деревенская девушка. Много горьких слез пролила царица. Когда они падали на землю, то превращались в ароматные серебристые цветы – ландыши.

Учения древних переходили от племени к племени, от народа к народу. При этом что-то утрачивалось, а то, что было недоступным для понимания – заменялось понятным для данной культуры представлением, либо – относилось к области сверхестественного. Так, например, представление об удивительных лекарствах, спасающих от болезней и старости, дошло до нашего времени в сказках о живой воде, о молодильных яблоках, о кипящих котлах, искупавшись в которых, старик становился юношей.

Древнеиндийские ведийские тексты рекомендовали в случае болезни или ранения обращаться к богам – небесным врачевателям. Это Индра — бог грозы, дарующий дождь; Рудра – владыка лекарственных трав; близнецы Ашвины – боги-врачева­тели; Агни – бог огня и возрождающейся жизни. Особое место среди них принад­лежит Варуне – «владыке вод». Именно он был «хранителем небесного равновесия и порядка» и карал болезнями за нарушение этого порядка не только людей, но также животных и растения. Считалось, что подобно Эа, покровителю искусства врачевания у древних шумеров, Варуна обитал в глубинах вод. С водой жители Древнего Востока связывали представление об очи­щении, внутреннем и внешнем. Вода была универсальным лекарством, особенно дождевая вода и роса, которые у многих народов считались посланными с неба и наделялись животворящей силой. Исцеляющей силой наделялся также огонь, с которым был связан древнегреческий миф о Прометее, также как и остальные мифы Древней Греции, имеющий корни в религиях Древнего Востока..

Или, переработанный народным сознанием древнегреческий миф о волшебнице Медее, пришедший из древнейшей Мидии, которая могла превратить старого человека в юношу с помощью зелья, сваренного в большом медном котле. После того, как она погрузила в кипящий котел барана, он выпрыгнул оттуда резвым ягненком. В русском варианте – это всем известная, записанная Ершовым, сказка о Коньке-горбунке.

Древние культуры контактировали между собой посредством торговли, переселений завоеванных народов, странствовавших в каких-либо целях единичных представителей народа, династических браков и т.п. Все это служило средствами информации о другой культуре. Например, из Индии купцы привозили вместе с другим товаром пряности, лечебные травы, восточные лекарства животного происхождения, наиболее известными из которых были индий­ский мускус и бобровая струя. Врачевали также с помощью благовоний – мирры, ладана, нескольких видов индийского алоэ и пахучих магнолий. Тверской купец Афанасий Никитин в своих путевых заметках об Индии «Хождение за три моря» (вторая половина XV в.) упоминает множество пряностей и лекарственных растений – шафран, имбирь, корицу, гвоздику и другие, а также берилл – увеличительный прибор для глаз. Из берилла, прозрачного минерала, шлифовали линзы для увеличительных стекол и очков, зрительных трубок и оптических приборов.

Многочисленные драгоценные и полудрагоценные индийские камни также находили свое применение: порошок из граната хирурги применяли для обработки гнойных ран и при лечении некоторых видов язв. Агат служил материалом для перевозки и хранения лекарств и благовоний. Из него делали аптекарские ступки и лекарственные сундуч­ки. Порошок из него считался одним из лучших лечебных средств для лечения ран и язв от укусов, в том числе змеи, скорпиона и человека. Для изготовления лечебных мазей порошок, полученный из минералов, часто смешивали с медом. Из разновидности агата – оникса, названному так благодаря своему слоистому строению, напоминающему ноготь (с греч. onychos «ноготь»), – изготовляли инструменты для кровопусканий, а пластинки из него применяли для лечения глазных болез­ней.

Лечебные свойства камней были известны древнему миру. Считалось, например, что сапфир лечит головную боль, изумруд – лихорадку, жемчуг – водянку. Порошки из драгоценных и полудрагоценных камней использовали в своих рецептах древние врачеватели Египта.

По свидетельству древнегреческого историка Геродота, в Египте было много болезней, и каждый врач занимался лечением только одного какого-либо недуга: «Так, есть врачи по глазным болезням, болезням головы, зубов, чрева и внутренним болезням….и вся египетская страна полна врачей». По словам Плиния, Египет изобиловал болезнями и каждый врач имел свою специальность и лечил только один род болезней. Готовили врачей в школах, созданных при храмах, в которых жрецы обучали искусству. Без предварительной молитвы конкретному божеству врач не приступал к лечению. Качество обучения выражалось в том, что египетское врачебное искусство славилось и в других древних странах, в которых не было специально подготовленных врачей. Например, в библейских текстах упомянуто, что египетские врачи были слугами в знатных семьях (как сказано в Бытие 50:2 «Иосиф повелел слугам своим, врачам, бальзамировать отца его»); персидские цари Кир и Дарий пользовались помощью египетских врачей. Врачебное искусство было знакомо и Древнему Израилю. В то время врачевание состояло большей частью в употреблении наружных лекарственных средств. Раны очищались, смягчались елеем и обвязывались; для лечения использовался также бальзам – благоухающая и целебная смола, о которой упоминается в некоторых ветхозаветных книгах Библии (Бытие, книга пророка Иеремии, Песни Песней). Бальзам добывался из бальзамовых кустов, произраставших в изобилии в те времена в Иудее (после правления царя Соломона государство Израиль, пользовавшееся значительным авторитетом в древнем мире, было разделено на Иудею и Израиль) и особенно в Галааде. Натуральный бальзам добывался из Balsam-odendron Opabalsamus и Bals. Gileodense. Это растение имеет вид небольшого деревца или куста с раскидистыми ветвями, покрытыми трехлепестковыми листьями; цветки белого цвета, четырехлепестные, ягоды – величиною с горошину. Из серой гладкой коры сочится сама по себе смола светло-желтого цвета, горькая на вкус, с необыкновенно приятным запахом, напоминающим лимон или розмарин. Этот бальзам употреблялся на Востоке как лекарство от ран, укуса змей и внутренних болезней.

В Вавилоне, по свидетельству того же Геродота, «страдающих каким-либо недугом они выносят на рынок (у них ведь нет врачей). Прохожие дают больному советы о его болезни (если кто-нибудь из них или сам страдал подобным недугом, или видел его у кого другого). Затем прохожие советуют больному и объясняют, как сами они исцелились от подобного недуга или видели исцеление других. Молча проходить мимо больного человека у них запрещено: каждый должен спрашивать, в чем его недуг». Некоторые сведения о достижениях врачевания древнейших цивилизаций сохранились в вавилонских клинописных записях и в древнеиндийских ведах, в египетских папирусах и китайских иероглифических рукописях, доступных только специалистам. Но они лишь подтверждают информацию, собранную воедино в книгах Библии, в одной из которых, неканонической, включенной в Септуагинту (древнегреческий перевод Ветхого Завета) говорится о врачевании (врачевание предполагало знание и прменение лекарственных средств) как одной из немногих профессий, к которой рекомендуется почтительное отношение. Это – книга Иисуса, сына Сирахова, внук которого перевел ее на современный ему греческий язык: «Почитай врача честью по надобности в нем, ибо Господь создал его, и от Вышнего – врачевание. Знание врача возвысит его голову и между вельможами он будет в почете. Господь создал из земли врачества и благоразумный человек не будет пренебрегать ими… …ими Он врачует человека и уничтожает болезнь его. Приготовляющий лекарства делает из них смесь, и занятия его не оканчиваются, и чрез него бывает благо на лице земли. Сын мой, в болезни твоей не будь небрежен, но молись Господу, и Он исцелит тебя. Оставь греховную жизнь и исправь руки твои, и от всякого греха очисти сердце. Вознеси благоухание и из семидала памятную жертву и сделай приношение тучное, как бы уже умирающий; и дай место врачу, ибо и его создал Господь, и да не удаляется он от тебя, ибо он нужен. В иное время и в их руках бывает успех; ибо и они молятся Господу, чтобы Он помог им подать больному облегчение и исцеление к продолжению жизни». (Сирах 38:1-14)

Унаследованные знания древних в области врачевания использовали древнегреческие йаторы (греч. iatros «врач»), сопровождавшие войска Александра Македонского, который имел целью поработить древний загадочный Восток и насадить свою культуру, но в результате – эллины, ассимилировав среди завоеванных народов, сами стали распространителями древнейших традиций и учений (Александр излагал их в своих письмах Аристотелю, который некоторое время был его учителем и наставником по приглашению его отца – царя Македонии – Филиппа). Это затронуло и область врачевания.

Среди широко использовавшихся лекарственных растений были белена, полынь, подорожник, ягоды можжевельника, опий, кедровое и касторовое масло, мирт, уксус, вино, ладан, пивные дрожжи, чеснок (особо популярный в Древнем Египте и Вавилоне), лук. В Вавилоне, Ассирии, Древнем Израиле, Иудее использовались бальзамы, масло и вода, поэтому человек, знающий все целительные свойства этих веществ, и использовавший их в лечении назывался «знающий воду и масло». Особенным почетом пользовались врачи, знавшие и умевшие применять препараты ртути в виде солей (красной, белой и желтой). В Древней Индии золото считалось самым сильным общеукрепляющим средством. Минеральные вещества и их соли также применялись в лечебной практике. Среди них препараты мышьяка, железа, меди, которыми прижигали язвы и лечили глазные болезни. При кровопотерях применялись железо и мышьяк. С последним греки познакомились также во время завоевательных походов Александра Македонского в IV в. до н.э. Им назывался порошок, имеющий сильное ядовитое действие, которым травили грызунов. Название «арсеникон» (от греч. arrhenicum лат. arsenicum от auripigmentum «аурипигмент» или «мышьяковая обманка» – род мышьяковистой руды) в русский язык вошло первоначально как «мышиный яд». Врачи применяли его в малых дозах как сильнодействующее лекарство. В больших дозах он поражает внутренние органы человека, кровь, и слизистые оболочки, при растворении не дает окраски и запаха. В средние века европейским алхимикам были хорошо известны ядовитые свойства мышьяка. Со временем он вытеснил растительные яды и стал основой большинства ядовитых смесей.

Особенно в древние времена ценилась соль, не только как приправа к пище, но и как лекарственное средство против ядов. Она широко применялась как антисептическое средство, входила в состав глазных мазей, косметических масок и притираний. Соляные ванны были распространены в античной медицине. Гиппократ указывал на то, что раны, по­лученные рыбаками, не надо трогать врачу: они заживают от действия морской воды, содержащей соль. Врачи древнего Вос­тока и античного мира cчитали, что соль, как и многие другие вещества, при неумеренном употреблении может принести вред. Например, китайские трактаты связывали избыток соли в воде и пище с появлением язв и болезней крови.

В некоторых древних культурах было особо почтительное отношение к деревьям, листья и плоды которых использовались в качестве лекарственных средств. Например, кельты, которые подобно грекам в Средиземноморье, несли с собой свою цивилизацию, сформированную на основе киммерийских традиций (о них есть упоминание в Одиссее (XI, 14) как народа, жившего по Гомеру), восходящих к общеиндоевропейскому периоду и занимали европейскую территорию около 300 г. до н. э. Утвердившись на захваченных землях, также как и греческая, кельтская цивилизация была поглощена Римской Империей, оставив в наследство древнюю традицию институциональной учености, распространяя ее из Англии, где они осели около 100 г. до н.э.

Образованный класс состоял из трех групп людей, которых особо почитали: барды, предсказатели и друиды. «Барды – певцы и поэты, предсказатели ведают священными обрядами и изучают природу, друиды же вдобавок к изучению природы занимаются также этикой» (Страбон). Друиды (жрецы, сформировавшие религиозный культ деревьев, отсюда – их название) представляли особое сословие, имеющее суверенную власть, и, выполняя функцию посредников между людьми и богами, были врачами, учеными, адвокатами. Друидическая система воспитания и образования уделяла равное внимание как «видимому», так и «невидимому» миру и основывалась на принципе, сформулированном еще Еврипидом: «Тот, кто пренебрегает учением в юности, теряет прошлое и мертв для будущего», что обусловливало поэтапную систему 20-летнего образования. Существовал обмен студентами и учителями между учебными заведениями друидов и университетами Греции и Александрии. Обучение осуществлялось как в устной форме, так и с помощью книг, написанных на греческом и латыни, а также собственно друидических произведений, выполненных с помощью огамических древесных букв. В подобных книгах каждая огамическая буква изображалась одним листом с дерева, название которого начиналось с этой буквы; листья последовательно нанизывались на длинную бечевку, составляя слова и предложения. Таким образом могли храниться священные книги друидов, которые жреческий закон запрещал записывать каким-либо другим способом, поскольку данная форма письма не была сделана рукой человека: ведь листья богоданны. Отсюда расхожее выражение «листья книги».

В качестве лекарственных средств использовались продукты животного происхождения, такие как мед, воск, молоко, масло, сырая печень трески, рыбий жир, а также жиры, желчь, мозг, печень, кровь животных. С воском был связан вавилонский обычай, принятый персами, заключавшийся в обмазывании тела покойника с целью задержать разложение, после чего тело помещали в саркофаг, о чем упоминает Геродот. Слово «воск» во всех культурах исконно связывалось с деятельностью пчел, которые в античности особенно высоко ценились из-за продуктов своей жизнедеятельности: меда и воска. Мед в то время был не только любимой пищей, но и одним из лечебных средств, как и воск, которые применяли также для консервирования. Пчелы – hymenoptera – «вуалекрылые» насекомые воспринимались языческими народами как души умерших жриц богини, называемой в разных культурах различными именами, одним из символов которой были золотые соты. Само название насекомых hymenoptera происходит от слова hymen «покрывало, вуаль», скрывавшая внутреннее святилище храма богини, этим же словом обозначался титул жрицы, совершающей обряды, которая отвечала за брачные обряды, откуда произошло выражение «медовый месяц».

В Египте, считающимся родиной дерматологии, применяли такие лекарственные формы, как мази; водные растворы; впрыскивания; клизмы, изобретение которых приписывается египтянам; компрессы; горчичники; пластыри; примочки; настои; отвары; пилюли а также способ окуривания. Перевязочным материалом служили хлопок, шелк, волокна растений и деревьев.

В состав мазей часто включали свинец, серу, сурьму, цинк, соду, поваренную соль, квасцы, селитру, медный купорос, нефть, соли аммония. С названием последнего связана история открытия александрийскими врачевателями нашатыря, который они добывали как природный продукт в оазисе Аммона, а также получали из мочи и испражнений верблюдов и других животных.

В зависимости от причин болезни (их классифицировали исходя из существовавших верований: колдовство другого человека, вселение некой демонической сущности, бытовые поражения и пр.) врачевателями использовались молитва (в библейской традиции), заговоры-обращения и заговоры-заклинания (в языческих культурах), а также соответствующие лечебные средства, знания о которых передавались из поколения в поколения, а также приобретались опытным путем. Следует здесь уточнить, что во времена Ветхого Завета болезнь воспринималась как образ греха, чем и объясняется разница в подходах к лечению, приготовлению и использованию лечебных средств. (Этимон слова grĕхъ в старославянском языке выражал «жжение совести», что соответствует библейскому значению «терзание души, вследствие: вражды против Бога; преступления против Его закона». Возможно, это понятие было привнесено выходцами из Палестины в архаичную культуру древней Эллады, что проявилось в древнегреческой традиции, сравнивающей болезнь с войной, боль выступала признаком состояния, характеризующимся отсутствием целостности, обусловленной какой-либо причиной. Гомер использовал для этого слова άμαρτία, άμάρτημα «ошибка, вина, проступок» для обозначения «потери цели», когда воин не в состоянии был поразить врага своим копьем, Фукидид – для обозначения потери верного пути.) Если люди знали и верили в Единого Бога, Творца всего видимого и невидимого мира, то они и действовали в соответствии с этой верой, исследуя растительный, животный и неорганическй мир для рационального выделения из него лекарственных средств. Тогда как люди, поклоняющиеся творению (звездам, планетам, деревьям, огню, воде и пр.) и обожествляя его, наделяли источники лекарственных средств некой мистической силой, что наблюдается и поныне.

Это явление нашло отражение в народном языке, известном под именем «Панацеи», когда вдруг появляется какое-либо «новое» лекарство «от всего». Панацея или Панакея была, в соответствии с древнегреческой мифологией, дочерью Асклепия – бога врачебного искусства и сына Аполлона (египетского Тота-Гермеса), врача богов. Сыновья и дочери Асклепия олицетворяли различные аспекты врачебного искусст­ва – лекарственное лечение (Пана­кея), хирургию (Махаон), исцеление от внутренних болезней (Подалирий), магическое врачевание (Телесфор) и профилактическую медицину (Гигея и Огле). Все они, согласно мифам, обучались медицине у своего отца Асклепия. Считается, что прообразом бога-целителя Асклепия, культ которого сложился в VII в. до н.э., был царь Фессалии и прославленный врачеватель Асклепий. Он жил во время Троянской войны (XII в. до н.э.), о нем и его сыновьях, героях-военачаль­никах и искусных врачах, упоминает Гомер в «Илиаде». Махаон и Подалирий: «славные оба врачи, Асклепия мудрые дети». Махаон, «бессмертным по­добный», был военным хирургом, который смог сначала вынуть из раны стре­лу, хотя «заостренные зубья обратно ее не пускали», а потом вылечить рану: «Стоит многих людей один врачеватель искусный: Вырежет он и стрелу, и рану присыплет лекарством». Подалирий про­славился диагностикой и врачеванием внутренних болезней, он поставил правильный диагноз заболевше­му безумием Аяксу по его блестящим глазам и беспо­койству. Выучившись, Асклепий лечил болезни втиранием мазей, освежающими напитка­ми и священными песнопениями, которые сопровождали не только прием лекарств, но и сам процесс их приготовления. Эти традиции надолго остались в греческой медицине. Греки приписывали Асклепию изобретение лечения музыкой посредством воздействия разнообразными мелодиями на настроение и самочувствие человека. Греческие мифы рассказывают о чарующей музыке Орфея. Слушая звуки его кифары, люди и боги забывали о своих несчастьях. Сохранились свидетельства о применении музыки греческими врачами, последователями Пифагора, для усмирения боли и гнева. Успокаивающее действие музыки во время обострения душевных болезней использовалось и в более древних культурах: так, например, когда израильского царя Саула мучил душевный недуг, Давид (будущий царь Израиля) играл на лире для облегчения его страданий. По преданию, Асклепий достиг такого совершенства в своем искусстве, что даже стал воскрешать мертвых, похищая их у Аида. От богини Афины он получил в дар особое лекарство – кровь Медузы-Горгоны; кровь из вен левой стороны была целебной, а из правой – губительной для человека. Аид, бог подземного царства, пожаловался Зевсу, что Асклепий возвращает к жиз­ни мертвых. В гневе Зевс поразил искусного врача молнией, однако вскоре внял многочисленным просьбам и оживил Асклепия, взяв с него клятву никогда больше не воскрешать мертвых Согласно преданию, Асклепий женился на Эпионе, дочери правителя острова Кос. Здесь и продолжился род Асклепиадов (потомков Асклепия). Первоначально врачи были кровными родственниками: знания передавались от отца к сыну; отношения между врачами определялись семейной традицией. Позже, когда Асклепиады стали принимать в свою среду и «посторонних» юношей, семья превратилась во «врачебное общество».

Или термин «плацебо», смысл которого отражает веру пациента в эффект какого-либо средства (чаще всего это индифферентное вещество), назначаемого для установления участия внушения в эффекте того или иного лечения, а также для осуществления нравственно-суггестивного (от лат. suggestio «внушение, намек», а также «добавление, указание»; «доклад с предложением») эффекта со стороны врача.

Появление этого термина связано с первым словом заключительной строчки 114 Псалма: «Буду ходить пред лицом Господним на земле живых» (лат. «Placebo Domini in regione vivorum»). Смысл placebo раскрывается непосредственно в самом псалме: «Я радуюсь, что Господь услышал голос мой, моление мое; приклонил ко мне ухо Свое, и потому буду призывать Его во все дни мои. Объяли меня болезни смертные, муки адские постигли меня; я встретил тесноту и скорбь. Тогда призвал я Имя Господне: Господи! Избавь душу мою. Милостив Господь и праведен, и милосерд Бог наш. Хранит Господь простодушных: я изнемог, и Он помог мне. Возвратись, душа моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя. Ты избавил душу мою от смерти, очи мои от слез и ноги мои от преткновения. Буду ходить пред лицом Господним на земле живых».

Язык медицины специфичен, прежде всего тем, что он является языком, на котором «говорит» болезнь, сообщая о себе информацию через определенные признаки. Но «говорит» не только болезнь. Бессловесный язык присущ всем живым организмам, начиная от бактерий - прокариотов (доядерные формы), генетический аппарат которых представлен кольцевой молекулой ДНК, содержащей информацию об их функциях, сообщающейся из поколения в поколение; грибов, сочетающих в себе признаки и растений и животных: они лишены хлорофилла в отличие от растений, и по типу питания являются гетеротрофами, но питательные вещества всасывают как растения. Информация, заложенная в их генетическом аппарате, обусловливает их функцию метаболизма в природе путем разложения растительных остатков и пополнения запаса минеральных веществ в почве. Внешним носителем их информации выступает их форма и внешний вид (горб – древнерусское гърбъ «гора, холм»; в латинском mucus «слизь, пленка»; в латинском fungus «нагар на свече», «губчатый нарост»; в норвежском korp «толстая, узловатая кора», ирландское gerbach «морщина, складка»), а также способ видимого появления, давшие ему имя в славянских языках gribъ от grebo «то, что вырывается, вылазит из земли». Сообщение этой информации человеку обусловило наименование посредством метода аналогии группы заболеваний под общим названием «mycosеs» от греческого mykes «гриб», корень которого дал название ряду плесеней (Zygomycetes). Тем же методом аналогии, но уже из мира человеческого, было привнесено в мир растительный и животный слово «паразит» (из греческой античной комедии слово parasitos «сотрапезник, гость, поклонник поэзии; прихлебатель, угодливый приживальщик» перешло в латинский язык с теми же значениями) для характеристики существ, живущих за счет других, тем самым, способствуя их разорению и разрушению, под которыми в медицине понимаются возбудители заболеваний, ассоциирующихся по своей внешней выраженности и способу распространения с грибами.

Внешняя форма часто служила основой для наименования растений. Например, Bursa pastoris (дословно: «сумка, мешок пастуха») или Digitalis (наперстянка). С греческим названием последней связан древний миф о dactylos (греч.«палец»). Согласно мифу, когда Рея (Гея) рожала Зевса, то, чтобы облегчить муки, она вдавила пальцы в землю, и из нее выросли дактили: пять женщин из ее левой руки и пять мужчин – из правой, которые стали охранять колыбель Зевса на Крите, а потом пришли в Элиду и воздвиги храм, чтобы умилостивить Крона, желавшего погубить Зевса. Дактили-мужчины были кузнецами и первыми обнаружили железо, а их сестры заставили всех на них смотреть как на великое чудо, потому что они произносили магические заклинания и научили Орфея мистериям богини. Если имена дактилей-мужчин были известны (Геракл, Пеон, Эпимед, Иасий и Акесид), то имена женщин – хорошо сохраняемая тайна. Геракл, принеся дикую оливу от гиперборейцев в Олимпию, устроил соревнование в беге между братьями, положив, тем самым, начало олимпийским играм. (Награждать оливковой веткой победителей игр стали с седьмой Олимпиады, когда дельфийский оракул приказал заменить оливой яблоневую ветвь, которую вручали победителю как приз) Таким образом, мифические дактили – это олицетворение пальцев, запечатленных в названии растения. Орфические предания основывались на календарной последовательности магических деревьев, каждому из которых соответствовал свой палец, являвшийся частью языка знаков, и своя буква орфического календаря-алфавита фригийского происхождения. Дикая олива соответствует верхнему суставу большого пальца, который считался олицетворением мужской силы и потому назывался Гераклом, средний палец (палец глупца) соответствовал Эпимеду, Иасию соответствовал безымянный палец (лекарственный палец). Аналогичные параллели существовали и в хиромантии, которая корнями уходит в глубокую древность; жрецы и маги владели этой оккультной системой знаний, связанной с астрологией. В средние века одним из крупнейших хиромантов, как отмечают исследователи, был Авиценна, алхимик. У греков Сатурн соответствовал Эпимеду, поскольку Сатурн показал себя тугодумом в борьбе с Зевсом; бог врачевания Аполлон соответствует Иасию, а указательный палец отдан Юпитеру (Зевсу); мизинец, которому соответствовал Меркурий (Гермес) считался магическим пальцем. Поскольку в древности металлургия связывалась с магическими формулами, то кузнецы считали пальцы своей правой руки дактилями, а левую руку оставляли для чародеев.

Следует еще раз отметить, что греческая культура вобрала в себя научные знания древних цивилизаций (Египет, Вавилон, Ассирия, Персия, Израиль), сохранив при этом корни слов, растворившихся в древнегреческом языке, и добавив свои номинации.

Так, например, наследство древних цивилизаций закрепилось и в слове «химия», от греческого khеmeia «черная магия»: название образовано от египетского khim «черный» + греческого mageia «магия», т.е. «волшебство», пришедшее с древнего Востока, где существовала священническое племя maguš «магов». Маги или волхвы у мидян и персов были одновременно жрецами, учеными, астрономами и пророками. Об этом племени есть упоминания в Библии, описывается оно и Геродотом, из этого племени вышел реформатор древней религии Зороастр.

Врачевание в древности было связано с религией и магией, подтверждением тому являются значения слова «яд» в латинском и греческом языках. Латинское venenum – одного корня с venus «любовный напиток» (по имени Венеры Venus дочери Юпитера и Дионы, богини красоты, чувственных половых отношений, заимствованная из греческого пантеона – Aphtodite. В соответствии с римской мифологией, Венера, как и Афродита, родилась из пены, стала женой Вулкана и матерью Амура-Купидона и Энея, а потому – по официальной римской версии – родоначальницей рода Юлиев. Существовала поговорка: sine Cerera et Libero friget Venus – Без Цереры (хлеба) и Либера (вино) нет и любви). Это подтверждается его следующим значением «волшебное питье, зелье, магическое снадобье» (avaritia, quasi venenis mālis imbūta, animum effemīnat – скупость, словно пропитанная вредоносными зельями, расслабляет дух). Кроме указанных значений, venenum обозначает: «чары, очарование; отрава; гибель, пагуба; краска, краситель; косметическая краска, притирание; целебное средство, бальзам, использовавшийся для укрепления черт лица мертвого человека (infuso veneno faciem solidare).

В греческом языке словом toxicos обозначался яд для стрел от toxon «лук; стрела». Другое слово, используемое для обозначения яда pharmacon, имело также значения «зелье, снадобье; лекарство, средство, способ; отрава; краска» и восходит, возможно, к египетскому Pha-rmuthi «Поднимающаяся богиня» (название богини урожая в виде змеи Рененутет). Египетская медицина была неразрывно связана с религией и магией. Магия в Древнем Египте играла важную роль и была более значимым фактором, чем в Вавилоне, дополняя религию египтян. Лечение не могло быть эффективным без определенных религиозных церемоний и песнопений, исполняемых жрецом, который был и ученым, владеющим знаниями в области лекарственных средств. Он призывал богов прийти и избавить от болезни или говорил от их имени, угрожая или задабривая злых духов, которые вызвали болезнь, цитируя историю, в которой аналогичное состояние излечивалось божествами. Эти тексты заговоров послужили для исследователей дополнительными источниками, представляющими мировоззрения древних египтян, считавших, что боги правят миром при помощи магии, то есть тайной мудрости. Главным магом, или богом мудрости, среди богов считали Тота (греки заимствовали его под именем Гермес).

В соответствии с представлениями разных народов, колдуны (слово калькировано из греческого kaleo – «звать, призывать, сзывать, именовать»), владешие тайными знаниями в области продуктов растительного и животного происхождения, чаще всего ненавидели людей и всячески старались им вредить, включая отравление с помощью ядов, но если исцеление входило в их планы, они использовали свои знания в области лекарственных средств. Отсюда – pharmakeia – «лекарство; отравление; собирательница ядовитых зелий, т.е. колдунья; отрава, яд; ведовство, волшебство»; pharmakeus «приготовляющий волшебные, ядовитые или целебные снадобья, т.е. колдун, чародей»; pharmakeutike (techne) учение о лекарственных средствах; pharmakeutikon «целебное средство, лекарство». Глагол pharmakeio, в отличие от kaleo (здесь акцент на призывание богов или духов к контакту), указывал на практическое применение знаний в конкретной области: «применять лекарства, лечить с помощью лекарственных средств»; а также «давать отраву, отравлять»; «наводить чары, колдовать». Глагол pharmakoo указывал только на два действия: «отравлять» и «смешивать, приготовлять (снадобья)». Еще один глагол употреблялся для называния магических действий: pharmasso аттич. pharmatto; «применять снадобья»; «зачаровывать, заколдовывать»; «напитывать»; «отравлять»; «заражать»; «закаливать». То, что этим делом занимались в основном женщины, указывают слова pharmaceutria «волшебница, колдунья»; pharmakis «колдунья, ворожея, чародейка». Если это существительное указывало на профессиональное занятие женщины, то существительное мужского рода pharmakos носило более общий характер, включая и характеристику личности человека: «чародей или отравитель»; «очистительная жертва»; «нечисть, осквернитель, негодяй»; «приготовляющий яды».

Овидий в «Метаморфозах» упоминает о Кирке, превратившей Фавна (лат. Пан), считавшегося сыном Гермеса и нимфы Дриопы, в дятла за то, что он отверг ее любовь. Аполлодор упоминает о Кирке, тетке Медеи, как о волшебнице, приготовившей для Миноса зелье из волшебных трав, предохраняющее от яда змей и насекомых, а также совершившей (неохотно) над Ясоном и Медеей очистительный обряд, используя для этого кровь молодой свиньи, после того как Ясон убил посланного за аргонавтами в погоню брата Медеи. В «Одиссеи» Гомера также упоминается остров колдуньи-богини Кирки, которая занимается приготовлением магических снадобий. Слово «яд» в русском языке этимологически связано либо с индоевропейским ed- «еда, пища»; эвфемистическое название яда – «кушание»; либо с индоевропейским oid-, которое этимологи связывают с греческим ионийским oidao «набухать, пухнуть; волноваться, быть в смятении»; в беотийском и дорийском диалектах это форма eido «виднеться, появляться; казаться, представляться; делать вид, притворяться; уподобляться, быть похожим».

Или, например, ставшее медицинским термином общеупотребительное слово «генезис». Genesis имеет древнюю этимологию, давшую название 1 книги Библии, которая в русском языке именуется Бытие, говорящей о том, чтό начало быть: происхождение неба и земли, сотворение человека и его предательство, Божье обетование Спасителя и завет Бога с человеком. Греческое genesis имеет индоевропейский корень ĝenа- «рождать», послуживший основой для наименования частей тела (лат. gena «щека», греч. genos «подбородок, щека, челюсть», gnathos «челюсть», genitalia «детородные органы»). Например, genu «колено», которое выступает в двух значениях: 1) родственные связи genus «род»; и 2) часть тела – «колено». Древняя этимологическая связь между индоевропейскими ĝen «род» и ĝen «колено» обусловлена сравнением родственных связей со связями, которые существуют между частями тела. Вторичное значение индоевропейского ĝenа- «знать», от него греческое gnosis «знание, познание» Существующая этимологическая связь «знания» и «рождения» восходит к доиндоевропейскому периоду. Один из египетских иероглифов изображал стоящую на коленях рожающую женщину, что отражало обычное положение роженицы в древности. Коленопреклоненное положение принималось также при обращении к Богу, т.е. эта поза выражалa признание и раскаяние не только в собственных грехах, но и грехах всего рода (колена), смирение, почтение, зависимость, благоговейный трепет перед Создателем, чье невидимое присутствие открывается через Его творения. Поэтому «знание» понималось не как умозрительные человеческие заключения, а как откровение Бога о Себе, о законах, Им установленных, как в нравственной области для регулирования социальных взаимоотношений (Десять заповедей), так и в природном мире. Знание, в соответствии с библейской традицией, – это не сила интеллекта и обширные знания, которые, как считали библейские мудрецы, уму не научат; знать – значит не только понимать, но и соответствовать своему знанию, что равносильно понятию мудрости, слова, которое транслитерировано в русский язык из греческого: μυθος (мутхос) «слово, знание». В этом смысле слово является синонимом знания, дающего силу, т.е. слово (знание) является мощным оружием, которое используется во благо, а невежество (антоним знания) обусловливает искаженное знание, провоцирующее зло, дающее основание для ведовства, колдовства (отсюда слово «ведьма, ведьмак»), существующего по настоящее время. Такой человек, по причине своего невежества (лат. profanиs «человек, не имевший права входа в храм», «непосвященный»; греч. idiotes «неученый, несведующий человек», «невежда»), пытается воздействовать на обстоятельства, других людей, часто в своих корыстных интересах (желание славы, власти и материальных благ), и не осознавая, какой опасности он подвергает себя, своих близких и обращающихся к нему за помощью людей. Поэтому мудрость неотделима от нравственности: если человек мудр, то он непременно ведет себя достойно имеющемуся у него знанию. Основанием всякого истинного знания, основанного на вере, в соответствии с библейским учением, являются правильные отношения с Богом, продуцирующие мудрость, в отличие от невежества, которое Г.Галилей назвал матерью злобы, зависти, алчности и всех низких и грубых пороков. Этим объясняется то, что в древности связывали проблемы физического здоровья с нравственным поведением человека, с его духовным здоровьем. Например, греческое pathos «чувствование», «страсть», «непристойность, распутство», «страдание» (в сложных терминах – pathia, patho-) в современной медицине употребляется в значении «заболевание». По сути, сам термин указывает на причины болезненного состояния, которые обозначались как «дела плоти». Сюда входили блуд (под которым понимался не только адюльтер, но и идолопоклонство), чревоугодие, пьянство, зависть, ревность и пр.

Таким образом, древнегреческий язык, ставший международным языком со времен Александра Македонского, «передал» сохраненные им знания латинскому языку. Древнегреческий ученый Страбон писал в третьей книге своей «Географии», что «большинство самых распространенных имен греческие», и «дополнения со стороны римлян незначительны». Но все же, благодаря латинскому языку, наследство, оставленное античностью, сохраняется и делается доступным для желающих овладеть им. Только люди несведующие могут утверждать, что латинский язык – «мертвый язык». Латинский язык жив: из него вышла группа романских языков (яркий пример – французский язык); он растворился в русском языке через словообразующие элементы (сохранив при этом греческие), пополняя словарный состав языка (трактор от tractus «путь» + суффикс -or со значением «производитель действия», или элегантность от elegantia «разборчивость, безупречность, утонченность, высокая образованность», elementum «первичная материя, стихия, первоначало; возникновение» и таких примеров можно привести множество). Но бόльшая сохранность его находится в терминологии языка науки, как медицинской, так выделенной из нее фармацевтической, взаимосвязь которых обусловлена единой целью: профилактикой (греч. prophylaxix «предупреждение, предохранение) и лечением «человека страдающего» (латинизированное patiens).

Лечение предполагает использование лекарственных средств, поэтому, исходя из истории медицинской науки, как формы познания, невозможно изучать фармацевтическую терминологию без ее основы, каковой является клиническая терминология (например, в современных аннотациях к препаратам указываются клинические термины, обозначающие различные заболевания, при которых они рекомендованы к применению, а также предупреждение о недопустимости их использования в некоторых случаях. В большинстве случаев это транслитерированные термины). Фундамент клинической терминологии составляли учения, повлиявшие на становление медицины, основанные на вере первых учителей человечества, формировавших ее характер, т.е. ее нравственную и интеллектуальную сущность, очаг которой был зажжен в древнейшем Египте. Египетский Гермес, первый посвятитель в тайные учения и основатель касты жрецов, хранящих оккультные традиции, греками был назван Гермесом-Трисмегистом, или Трижды великим, ибо по своим обширным знаниям он был великим философом, по святости жизни и опытности в богослужении – великим жрецом, по знанию и применению законов – достоин царского престола. Поэтому древние считали Гермеса отцом медицины, основателем искусства лечения, передавшим его своему ученику Асклепию. Таким образом, корнями медицина уходит в оккультные (лат. occultus «сокрытый, тайный, сокровенный»; «скрытный, неоткровенный, скрывающий») знания древнеегипетских жрецов, которые были доступны только посвященным. О недоступности этих знаний для пришельцев, каковыми были греки, отправляющиеся в Египет с целью узнать объяснения древнейших мудрецов великой цивилизации первопричины существования мира, свидетельствует Страбон, называя жрецов «людьми скрытными и нежелающими передавать знания другим». Платону, и прибывшему с ним Евдоксу, потребовалось 13 лет, чтобы «снискав расположения жрецов, убедить этих последних сообщить им некоторые основные положения своих учений; тем не менее варвары скрыли большую часть своих знаний».

Следует отметить, что древнегреческие мыслители являлись одновременно естествоиспытателями, которые применяли результаты своих исследований во врачевании: например, Пифагор, с именем которого связано появление слова «философия». До него ученые люди звали себя мудрецами от sophos, что означало «знающий, умный»; «гениальный», «виртуоз» в каком-либо деле. Пифагор не претендовал на звание мудреца и назвал себя philosophos «философом», то есть человеком, которого вероятно, определял как «тот, кому дорога мудрость» или «который дружит с мудростью» (от philos «дорогой, приятный»; «друг» и sophia «мудрость»). Пифагор в греческом мире стал наследником патриархальной традиции, с которой он познакомился во время своего путешествия и перенес из священных языков в греческий ионийский слово Фило-Соф-Йа «любовь к мудрости Божьей». По возвращении в Кротон он основал школу, получившую известность в Элладе. Геродот, родившийся, спустя десятилетия после его смерти, назвал его «величайшим эллинским мудрецом» в IV книге своей «Истории», оказавшим влияние на становление древнегреческой философии, психологии и медицины. Аристотель, сын врача и сам врач, анализирует в «Метафизике» учение Эмпедокла ученого, жреца, государственного деятеля, врача, основавшего сицилийскую школу врачевания в V веке до н.э., и др. Таким образом, в древней традиции медицины лежало размышление, включающее определенные мыслительные операции (наблюдение, анализ, синтез, сравнение, абстрагирование), приводящие к определенным выводам, например, об использовании того или иного лекарственного средства в каждом конкретном случае заболевания (на чем настаивали древние врачеватели. Каждый врач имел свои запасы лекарственного сырья, которые хранились в специально отведенном для этой цели помещении, называемом apothekе (отсюда – аптека). В этих помещениях врач готовил лекарства, отпускаемые для обслуживаемых им больных. Разнообразными были способы и материалы для приготовления лекарств. В «Гиппократовом сборнике» («Corpus Hippocraticum») имеются довольно подробные описания технологии приготовления сложных лекарств, указаны количества ингредиентов, приведены способы дозирования отдельных препаратов. По сути, это был прообраз современного рецепта.