А д Ковалев. Проблема онтологического статуса... , 47

рактером исторических событий на уровне национальной культуры. Идея институционального сообщества включает функцию сохранения и переда­чи информации, каковую функцию не способны исполнять случайно объ­единившаяся толпа, атомизированное до состояния стада население и т.п. Обилие институтов как содержательных, деятельностных каналов связи между людьми (типа «гражданского общества») означает предсказуемость и дисциплинированность их поведения. За реальное существование этих содержательных связей не следует принимать соблюдение простой фор­мы, следующей бумажным юридическим предписаниям.

Как многосложное и многофункциональное понятие институт вряд ли сводим к одному общепризнанному рабочему определению. В этой статье мы всего лишь призываем социологическую общественность выр­ваться из самоизоляции в кругу концепций института у классиков социо­логии и присмотреться к новым междисциплинарным подходам, где рас­сматриваются процессы формирования институционального поведения наподобие игры, в которой правила непрерывно корректируются благо­даря вероятностному взаимовлиянию поведений ее участников. Эти но­вые подходы мало нуждаются в привлечении для объяснений конфор­мистского институционального поведения эмпирически плохо проверяе­мых спекулятивных и психологических категорий вроде интериориза- ции ценностей, интроспекции, самосознания и т.п. Социологии надо вспомнить, что она тоже претендует быть эмпирической наукой и до­полнить преимущественно философские, трансцендентальные опреде­ления института более операциональными, помогающими объяснить живой процесс самоорганизации коллективного поведения.

Литература

! Арендт X. Истоки тоталитаризма. М.: ЦентрКом, 1996.

• Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990.

3. Девятко И.Ф. Социологические теории деятельности и практической рациональности. М.: «АВАНТИ ПЛЮС», 2003.

4- ,7юркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М.: Наз’ка, 1991.

• Itoac X. Креативность действия. СПб : Алетейя, 2005

■ Мирке К. Экономические рукописи 1857-1859 годов II Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46 Ч. 1.

^ Поланьи К. Великая трансформация. СПб.: Алетейя, 2002.

9 ^<^-^1куя'^иа Ф- Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию. М.: ACT, 2004.

1. ' Escobar F. Encountering Development. Princeton (N.J.): Princeton Univ. Press, 1995.

2. ^r'^Jfhl^en A Urmensch und Spätkultur. Fr. àm M.: Athenäum, 1964.

Giddens A. The Consequences of Modernity. Cambridge: Cambridge Univ. Press,

Grafstein R. Institutional Realism. New Haven; L.: Yale Univ. Press. 1992.

12. Hamilton W.H. Institution // Encyclopedia of the Social Sciences. Vol. 8.

13. Neale W.C. Institutions // Journal of Economic Issues. 1987. Vol. 21. No 3. P. 1177— 1206.

14. The New Institutionalism in Sociology / Ed. by M.C. Brinton, V. Nee. Stanford (Calif.): Stanford Univ. Press, 1998.

15. North D. C. Institutional Change: A Framework of Analysis // Institutional Change: Theory and Empirical Findings / Ed. by S.-E. Sjostrand. Armonk; L.: Sharpe, 1993.

16. North D C. Institutions, Institutional Change and Economic Performance. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1990.

17. Parsons N. Prolegomena to a Theory of Social Institutions // American Sociological Review. 1990. Vol.55. No 3. P. 319-333.

18. Parsons T. The Motivation of Economic Activities // Reading in Economic Sociology / Ed. by N. Smelser. Englewood Cliffs (N.J.): Prentice-Hall, 1965.

19. Parsons T. The Social System. N.Y.: Free Press, 1951.

20. Parsons T. Structure and Process in Modem Societies. N.Y.: Free Press, 1960.

21. Parsons T. The Structure of Social Action. N Y.: Free Press, 1968.

22. Selznick Ph. Leadership in Administration. N.Y.: Harper @ Row, 1957.

23. Social Identity and Intergroup Relations / Ed. by H. Tajfel. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1982.

И.Ф. Девятко

Теории эволюции первобытных и традиционных обществ: некоторые новые идеи и подходы^I

Биологические предпосылки эволюции человеческих обществ

Вопрос о связи внутреннего и внешнего биологического окружения социетальной системы с характером эволюции последней - один из са­мых сложных и спорных в истории социальной мысли. Под внешним окружением здесь понимаются природные факторы: географическое расположение, ландшафт, климат, биологическое разнообразие окружа­ющих видов и доступность геологических и других природных ресур­сов, влияющих на направление и формы развития человеческих обществ и возможности достижения ими тех или иных технологических стадий. Под внутренним окружением, соответственно, подразумеваются реле­вантные процессам социальной, экономической и культурной эволюции

психофизиологические особенности человека, позволившие ему совер­шить переход от биологической эволюции гоминид к преимущественно социетальной эволюции, а также медико-биологические факторы, вли­явшие на «траектории» развития отдельных обществ. Попытки сопоста­вить различные общества и культуры на единой шкале «природного пре­восходства», время от времени предпринимавшиеся отдельными учены­ми в прошлом и позапрошлом веке, а также использование скороспелых «расово-биологических» теорий надолго дискредитировали сам по себе вопрос, что предопределило некоторое отставание в разработке подоб­ной проблематики. С другой стороны, огромное влияние на развитие наших представлений о биологических основаниях социетальной эво­люции оказали результаты, полученные во второй половине двадцатого века в таких дисциплинах, как палеоантропология, эволюционная био­логия, этология, нейрофизиология, биогеография. Довольно долго борь­ба с опасностью биологического редукциоиизма, превратившаяся в сво­его рода корпоративную идеологию многих социологов, препятствовала продуктивному осмыслению новых идей и результатов эволюционной теории и поведенческих наук. Однако в последние десятилетия ушедшего века ситуация стала радикально меняться. Существуют веские основа­ния говорить о новой эпохе сотрудничества социологии с биологически­ми науками, биогеографией и науками о поведении.

В этой статье мы не сможем детально остановиться на всех интерес­ных и важных идеях и разработках в очерченной области, однако попы­таемся сформулировать новые постановки старых вопросов и указать направления, в которых ведется сейчас активный научный поиск.

Мы начнем с краткой характеристики роли «внешних» окружений, которая позволяет очертить контуры ответа на вопрос, прямо заданный маститому эволюционному биологу Джареду Даймонду молодым поли­тиком аборигенного происхождения по 'имени Йали в начале 1970-х гг.: «Как получилось, что вы, белые люди, создали так много карго [матери­альных благ] и привезли его в Новую Гвинею, а у нас, цветных людей, было так мало своего карго?» [9, р. 14]. Поскольку Даймонд, хорошо знакомый с жителями Новой Гвинеи и представителями других абори­генных сообществ, не верил в объяснительные возможности гипотезы о врожденных интеллектуальных различиях между расами, он попытался ответить на этот вопрос, проследив некоторые отдаленные и сравнительно непосредственные причины различий в исторических паттернах разви­тия разных человеческих сообществ, а также причины, по которым неко­торые из них смогли возобладать над другими в колониальную эпоху Ре­зультаты своих исследований он изложил в книге «Оружие, микробы и

ся с особыми проблемами сегодняшних миграционных обществ [ср.: 8]. Разумеется, существуют и проблемы. С 1960-х гг. христианские народы с небольшим количеством детей боятся многодетных мусульман, су­ществует и антипатия между «голубоглазыми» и «черноглазыми»'. Конеч­но, это само по себе неудивительно и неопасно, однако опасность возника­ет, когда такие настроения используются в качестве инструментов полити­ческой власти, что в качестве скрытой тенденции прослеживается в Чечне.

Именно это авторитарное правительство России, выступающее под лозунгами «закона и порядка», успешно стабилизировало российскую экономику и подтолкнуло ее к новому росту. Темпы роста составили 4,7% в 2002 г. и 7,3% в 2003 г. Инфляция в этот период колебалась между 16% и 13,6% в год. В 2003 г. доход на душу населения с учетом обменного курса рубля (который, как отмечалось выше, недооценен и не может слу­жить удовлетворительным показателем при оценке покупательной спо­собности на душу населения) к доллару поднялся до 3046 долларов, без­работица составила 8%, а внешний долг - 18 млрд. долларов. Наиболее значимым фактором этого роста стало повышение цен на мировом неф­тяном рынке в ситуации, когда нефть и газ составляют до 55% российс­кого экспорта [6, Б. В2.]. Из этого следует, что вопросы собственности в этой сфере для России (как, например, и для Саудовской Аравии) имеют прежде всего политическое, а не сугубо экономическое значение.

***

Применительно к процессу преобразования России из социалисти­ческой диктатуры в капиталистическую демократию идея «националь­ного государства» вводила в заблуждение. Попытка создать национальную буржуазию на деле привела к созданию нового, российского сегмента международной буржуазии. Существенная часть капитала была вложе­на не в российскую экономику, а в мировой рынок. Однако опасности возвращения к коммунизму не существует. Новые российские элиты достаточно стабильны и смогли удержаться у власти даже при двукрат­ном снижении ВНП за десятилетие реформ. Многие простые россияне надеются, что сильный президент сможет принести им больше пользы, чем политики-реформаторы. Эти люди предпочитают идентифицировать себя с Россией (с чем еще им остается себя идентифицировать?).

¹ См.: [4]. Просматривая в 1990 г. брачные объявления в Казани, можно было убедиться, что в большей части из них говорилось о поиске партнера из той же этнической общины (татарской или русской). О ситуации в Татарстане см.: [26]. Введение в исследования внутренних периферий на русском можно найти в: [32].

«Национальное государство», оставаясь главным актором политичес­кой сцены, не может служить адекватной единицей для анализа эконо­мических и социальных процессов. В этом утверждении нет ничего но­вого, поскольку в свое время оно было обосновано И. Уоллерстайном [30]. (Можно даже задаться вопросом, не были ли национальные госу­дарства Нового времени изначально созданы в XVIII в. в попытке вер­нуть часть той власти, которая перешла от парламентов к королям и меж­дународным компаниям в предыдущие столетия [20], а затем быстро «присвоена» правительствами в качестве инструмента для мобилизации народной поддержки в ходе конкурентных войн в рамках Европейского сообщества.)

То, что «национальное государство» является неправильной едини­цей при анализе экономических и социальных процессов, еще раз под­черкивается провалом многих попыток государств «догнать и перегнать»

и, в особенности, той социальной и экономической катастрофой, кото­рая стала результатом преобразований монополистического социализ­ма, последовавших за горбачевской попыткой «ускорения». Если мы ищем концепцию для понимания процессов достижения и наверстыва­ния уровня развития стран центра мир-системы, основным примером которых как раз и является российская история, мы должны смотреть на глобальный уровень [23]. А для того чтобы реализовать адекватную гло­бальную концепцию на этом уровне, мы также нуждаемся в некоторых возможностях действия на этом уровне.

Это еще раз доказывает, что необходим новый мировой порядок, по­рядок, в котором центральные парламентские институты будут действи­тельно представлять большую часть населения мира и будут способны решать глобальные проблемы [21].

Литература

1. Aldcroft D. H., Morewood S. Economic Change in Eastem Europe Since 1918. Aldershot: Eigar, 1995.

2. В ähre K., Popkov V., Gadzhiev T. Anpassung ethnischer Migranten in ICaluga undin beiden Teilen// Innere Peripherien in Ost und West / H.-H. Nolte (Hg.). Stuttgart: Steiner, 2001.

3 Die Osterweiterung der EU: Die historische Perspektive // Demokratien in Europa / W. I •amping, I. Katenhusen (Hg.) Leverkusen: Leske i Budrich, 2002. S. 45-70.

3. Encausse H. C. de. Risse im Roten Imperium. Wien, 1977.

4. Eschment В , Nolte H.-H., Vogt J. Natonenbildung östlich des Bug Hannover: l andeszentrale für Politische Bildung, 1994.

5. Frankfurter Allgemeine Zeitung. 2004. 31 März. S. B2.

6. German nu —i—ß~- .1 < T,r ■ , . .

I Работа выполнена по гранту РГНФ 06-03-00201а.