Заключение

Какие выводы мы можем сделать на основании исследований воспринимаемой нами реальности СМИ и эффектов просмотра эро­тических фильмов и журналов? Прежде всего, полезно провести разграничение между СМИ, изображающими только секс или и секс и насилие, хотя это разграничение может быть не настолько важным, как считают Линц и Доннерстайн. Хотя и существуют некоторые негативные эффекты от материалов, не касающихся насилия (эти эффекты относятся прежде всего к установкам по отношению к женщинам, см.: Weaver, 1991; Zillmann & Bryant, 1988 а, 1988 b), результаты исследований становятся куда более захватывающими, когда рассматривается тема сексуального насилия. Сексуальное на­силие возбуждает сексуальных маньяков, мужчин, ориентированных на насилие, и иногда даже «нормальных» мужчин, если изображено, что женщина возбуждается в результате нападения. Обзоры и мета анализы результатов многочисленных экспериментальных исследо­ваний эффектов просмотра сексуально откровенных материалов есть в работах Аллена, Д'Аллесио, Брезгеля, Эммерса, Гебхардта, Джайе-ри, Лайенса, Андерсона, Ларсона и Страсбургера (Alien, D'AIessio, Brezgel (1995), Alien, Emmers, Gebhardt, Giery (1995), Lyons, Anderson, Larson (1994), Strasburger (1995)).

Постоянный просмотр материалов с сексом и насилием может привести к десенсибилизации к насилию в отношении женщин в целом и большему одобрению мифов об изнасиловании. Это не только доказывает, что сочетание секса и насилия гораздо хуже, чем то и другое по отдельности, но и придает особое значение характе­ру изображения. Если изображается нападение на женщину, когда ее терроризируют и зверски с нею обращаются, то негативные эф­фекты у нормальных мужчин будут меньше, чем в том случае, когда в фильме показывают, что женщина возбуждается и/или достигает оргазма, когда на нее нападают. Пожалуй, из всех тем, затрагивав­шихся в этой книге, тема секса и насилия в СМИ представляет осо­бую опасность. Создание такого рода реальности в СМИ опасно не только само по себе, изображение секса и жестокостей заставляет нас принимать их как реальность. Когда девушку или женщину на­силуют, в этом нет для нее ничего возбуждающего, а послания с противоположным смыслом не оказывают помощи мальчикам-тинэйджерам, когда они пытаются понять, как нужно вести себя с девушками и женщинами.

Не все темы сексуальной агрессии против женщин ограничива­ются специфически сексуальным материалом или очень жестокими фильмами. Эти образы обнаруживаются и в обычных телефильмах и сериалах. Например, в контент-анализе, проведенном Лаури, Лав и Кирби (Lowry, Love & Kirby, 1981), обнаружилось, что кроме эро­тических прикосновений неженатых людей, агрессивный сексуаль­ный контакт является наиболее распространенным видом сексуаль­ного взаимодействия в дневных «мыльных операх». Несколько лет назад сюжет сериала «Центральная больница» строился на изнаси­ловании. Хотя женщина сначала показалась униженной, она позже влюбилась в насильника и вышла за него замуж. Журнал Newsweek («Soap Operas», 1981) писал о том, что продюсеры и актеры мыль­ных опер считали, что увеличение сексуальной агрессии и эпизодов на эту тему привлечет внимание зрителей-мужчин, которые «нача­ли смотреть нас, потому что мы перестали быть тряпками. Если жен­щина не права, мы даем ей оплеуху» (р. 65).

Такие образы появляются и в других средствах массовой инфор­мации. Контент-анализ детективных журналов свидетельствует, что 76% обложек изображают доминирование мужчин над женщинами и только на 38% они находятся в подчиненном положении (Dietz, Harry & Hazelwood, 1986), а ведь все эти издания никогда не счи­тались сексуальными, а тем более порнографическими! Работы по изучению видеоклипов с рок-музыкой (Hansen& Hansen, 1990; Zillmann & Mundorf, 1987) показывают, что сексуальное содержание клипов кажется зрителям очень привлекательным, а насилие — нет. Несмотря на то что сексуальное насилие может иметь уже упомяну­тые нами негативные эффекты, зрелище насилия, вероятно, не очень приятно само по себе. Не совсем ясен эффект предупреждений для родителей о сексуальном содержании, которые делаются на кассе­тах и CD, но по результатам одной работы (Christenson, 1992), по-видимому, можно сделать вывод о снижении привлекательности для учащихся школ видеозаписей и CD с этими пометками. Тем не менее темы сексуального насилия широко распространены в СМИ, и ни­какая «быстрая отладка» суровых в отношении порнографии зако­нов и предупреждающие пометки не помогут полностью убрать из прессы эти материалы.

СМИ создают реальность, в которой мужчины властвуют над женщинами и даже ведут себя с ними по-зверски. Серьезность проблемы не снижается даже, когда женщины «заводятся» во время изнасилований и пыток. Основная масса СМИ именно такое пове­дение мужчин по отношению к женщинам считает нормальным, но какова цена такого послания для тех зрителей, которые не понима­ют, что эта картина серьезно искажает реальность? Когда мы обра­щаемся к темам, несущим такую сильную эмоциональную нагрузку, как порнография, нам нужно особенно четко осознавать собст­венные предубеждения и идеологию, которую мы неизбежно прив­носим в ее рассмотрение. Даже научными работами может отчасти руководить идеология исследователей (см. модуль 10.6).

Наконец, люди обычно полагают, что СМИ больше влияют не на них самих, а на других — так называемый эффект третьего человека (third-person effect) (Davidson, 1983; Gunther, 1991) . Соответственно, люди верят, что порнография влияет на других больше, чем на них самих (Gunther, 1995). То же самое относится и к распространенным представлениям людей об эффектах рекламы (Gunther & Thorson, 1992) и обзорах новостей (Gunther, 1991; Perloff, 1989).

МОДУЛЬ 10.6. НОРМАТИВНЫЕ ТЕОРИИ ПОРНОГРАФИИ

Двое самых именитых исследователей секса в масс-медиа, Линц и Маламут писали о том, как различные нормативные теории руко­водят исследованиями и скрываются порой за научными данными (Linz & Malamuth, 1993). Первая теория — консервативно-моралисти­ческая — весьма заметна в англо-американской культуре. В соответ­ствии с этой теорией публичные изображения секса считаются от­вратительными и оскорбительными. Тем не менее эти изображения возбуждают, и они особенно опасны в том случае, когда показыва­ется секс вне моногамных отношений. Существует скрытое убежде­ние в том, что внимание к удовольствиям секса и вседозволенность ведет к поступкам, подрывающим моральные устои, касающиеся от­ношений с женщинами и сексуальности, и в конце концов способ­ствует упадку института брака и других традиционных социальных структур. Эта позиция, вероятно, побуждает к самим исследовани­ям, посвященным теме сексуального возбуждения и изучению материалов, его вызывающих, а также вопросу о том, как предостав­ление сексуальных материалов подрывает традиционные установ­ки и влияет на реакцию зрителей после просмотра.

Вторая нормативная теория — либеральная. Ее сторонники ве­рят, что изображения сексуального характера провоцируют фан­тазии, но эти фантазии не проявляются в действии, поэтому они никому не причиняют вреда. Они могут даже принести пользу об­ществу, так как освобождают человека от излишнего ханжества. Либералы считают, что если сексуальное поведение (и наблюдение за ним) — личное дело каждого человека, то правительству не следует ограничивать или регулировать этот рынок идей, который может и сам приспособиться к меняющимся социальным стандар­там. Сторонники либеральной теории склонны придавать больше значения изучению физических и бихевиористских эффектов сексу­альных масс-медиа в реальном мире, а не лабораторным экспери­ментам. В соответствии с этой теорией поощряются образователь­ные задачи масс-медиа и нейтрализация антисоциальных посланий с помощью конкурирующих посланий, а не посредством законода­тельных ограничений.

Третья нормативная теория, самая современная, — это фемини­стская теория, рассматривающая порнографию в качестве мощной социальной силы, рекламирующей изнасилование женщин и соци­альное подчинение женщин как класса. Исследования, вдохновляе­мые феминистской теорией, сосредоточены на возбуждении или его отсутствию в сценах изнасилования женщин. Сторонники этой тео­рии больше внимания уделяют установкам, а не поведению, различ­ному реагированию мужчин со склонностью к насилию и без.

Линц и Маламут признают, что каждая нормативная теория сти­мулирует полезное исследование, но ученые вместе с тем подчерки­вают, что мы должны осознавать идеологическую позицию иссле­дователей и задачу их научных работ, когда оцениваем выводы и место данной работы в контексте всех исследований эффектов СМИ.