III. Защита диссертации. Начало педагогической деятельности

 Поездка с научными целями, изучение многочисленных рукописей в редких библиотеках, архивах, монастырских собраниях дали богатый, достоверный и новый материал в исследуемой им области. Так что через несколько лет, в 1897 г., за диссертацию «Откровение Мефодия Патарского и апокрифические видения Даниила в византийской и славяно-русской литературах» он получает ученую степень доктора. Эта работа продолжила в какой-то мере «начатое А. Н. Веселовским исследование русской книжно-народной эсхатологии в ее связи с эсхатологией византийской и общехристианской…» Этот труд В. М. Истрина («члена-соревнователя», как заявлено в содержании) был помещен на страницах авторитетного издания — Чтений в Императорском Обществе истории и древностей российских и вызвал несомненный интерес не только у специалистов, отметивших скрупулезное исследование редакций текста на протяжении его многовековой истории. Само обстоятельство появления «Откровения» и судьбы славянского мира, в той или иной мере выразившиеся в этом памятнике, заставляли В. М. Истрина видеть в нем не просто откровение, а видение «сквозь века», обращенное к потомкам. Вот как он пишет об этом в заключительных строках своего исследования: «Немногие из произведений византийско-славянской литературы имеют такую длинную историю, как наше Откровение Мефодия, и в настоящее время нельзя еще утверждать, что история эта уже окончена. Для византийца она не окончится до тех пор, пока чужое господство будет тяготеть над ним. <…> И в настоящее время греки еще верят в сказание, что патриарх Сергий со всем клиром скрыт в храме св. Софии и во время освобождения явится вновь вживе, и теперь еще рассказывают легенду о покоящемся царе Константине. Откровение Мефодия приходит в этом случае на помощь народной фантазии. — На западе история Откровения, конечно, кончилась, но оно оставило глубокий след в искусственной поэзии и в народном веровании, отзвуки которого дошли до самых последних времен. — У нас на Руси, покуда будет существовать идея об антихристе, будет привлекать к себе и Откровение Мефодия наряду с такими произведениями, как житие Андрея Юродивого, слово Ипполита и т. п. Идея же об антихристе очень живуча в русском народе. Если в самое последнее время в народном представлении антихрист воплощался в образе тех или других лиц, то это указывает на то, что чрез некоторое время он воплотится опять в кого-либо. Нельзя поэтому будет удивляться, если случайно найдутся тетрадки новейшего времени, заключающие в себе наше произведение»

В 1890-е гг. В. М. Истрин публикует несколько исследований очень важных памятников древнерусской письменности, раскрывающих генеалогию текста, время его создания и характер заимствований. Среди них «Сказание об Индейском царстве» (1895), «Замечания о составе Толковой Палеи» (1897, 1898). Его продолжают интересовать русская хронография и древнегреческие церковные канонические и апокрифические сказания: «Хронограф Ипатского списка летописи под 1114 годом», «Новый сборник ветхозаветных апокрифов» (1898), «Греческие списки завещания Соломона» (1898), «Хронографы в русской литературе» (1898), «Новые издания греческих апокрифов (1899), «К вопросу о славяно-русских редакциях Первоевангелия Иакова» (1900) и др. А. Н. Веселовский в рецензии на первые исследования В. М. Истрина отозвался так: «…по богатству нового материала и по качеству критических приемов труды г. Истрина представляют собой явление почтенное, несомненно заслуживающее премии»[14]..