Эффективность гт
Целью гештальттерапии является изменение стиля жизни, принятие ответственности за свои поступки, мысли, чувства,; погрузиться в бытие, в текущий момент. Три принципа гештальтерапии: Я и Ты, что и как, здесь и теперь. Под осознаванием понимается не интеллектуальное постижение, а чувствование при котором человек погружен в процессы внутренней и внешней реальности, а не рассуждения. Работа идет не столько с содержанием проблемы, сколько со способами, препятствующими установлению контакта. Цель - добиться осознания. Процесс самоактуализации подразумевает эффективный баланс контакта и его изъятия и способность использовать энергию для удовлетворения реальных, а не фиктивных потребностей. Кроме того, самоактуализация предполагает наличие способности противостоять фрустрации, до тех пор пока не появиться решение. Самостоятельные люди берут на себя ответственность за свое существование и имеют свободу выбора.
Результаты многочисленных исследования подтверждают эффективность гештальт-терапии:
По данным М.Фулдса (1971) после прохождения восьми групповых сессия по полтора часа у испытуемых отмечались личностные изменения (уменьшение догматизма, самопринятие, возрастание осознанности, лучшая способность к установлению межперсональных отношений) по сравнению с контрольной группой, не проходившей терапии.
В исследовании М.Либерман, И.Ялома, М.Майлс (1973) при сравнении эффекта терапии в 10 разных терапевтических направлениях не отмечалось значимых отличий между группами: позитивные изменения наблюдались вне зависимости от типа терапии.
В исследовании Л.Бетлера сравнивался эффект трех типов терапии ( гештальт-ориентированной, когнитивной, поддерживающей) при работе с депрессивными пациентами раз в неделю в течение 20 недель. Все три типа терапии оказались в равной мере эффективны, но отмечались различия между эффективностью типов терапии для пациентов с разными типами защит. На пациентов с преимущественным использованием отреагирования и проекции лучше действовала когнитивная терапия (поскольку им было сложнее следовать интроспективным методам осознавания, используемым в других видах терапии). Для пациентов со слабым сопротивлением лучше подходили методы гештальт-подхода и когнитивной терапии, при сильном сопротивлении – поддерживающая терапия. Гештальт-подход был более успешен на пациентах с хорошо развитым внутренним контролем, низким сопротивлением и сверхсоциализацией.
Впрочем, можно указать и на слабые моменты гештальт-подхода:
Модель «идеального человека» в этом подходе наделяется чертами анархизма, эгоцентризма, нарциссизма, проявляющиеся в требовании отвечать только за себя.
Экспрессивный эффект терапии в отношении агрессивных эмоций может иметь катастрофические результаты у психопатических пациентов антисоциального типа, так же непредсказуемый эффект может быть вызван у пограничных пациентов со сложностями контроля, нарушениями самоидентичности в силу присущих им сильных аффектов гнева, безудержной привязанности, отторжения.
Терапия с пациентами пограничного круга неизбежно влечет за собой переносные и контрпереносные чувства, происхождение которых в прошлом (а следовательно и возможности понимания), в то время как прошлое исключается из рассмотрения в гештальт-подходе.
В гештальт-подходе терапевт не несет ответственность за состояние клиента (но только за самого себя), следовательно и за такие исходы терапии, как суицид, ухудшения состояния, которые могут случаться при работе с личностно дефицитарными, зависимыми, незрелыми пациентами пограничного круга.
Идеи гештальт подхода по сути могут провоцировать нарциссическую позицию (так, по мнению Перлса, «идеальный человек» неизбежно будет отчужден от общества). При таком подхде существует риск спровоцировать у пограничного пациента, тяготеющего к симбиозу, противоположную крайность – сверхавтономию, перфекционизм, изоляцию. Вероятно, при грубом расщеплении (наблюдающемся при пограничной патологии) интеграция этих полярностей крайне затруднена и порой невозможна.
С философской точки зрения, преодоление дуализма Декарта ведет в данном случае к обесцениванию разума вообще, биологизаторству, порой аморальности. И постулируемая целостность человека опять-таки оборачивается редукцией, только теперь уже – разума.
