7.2.3. Психология диктатуры

 

Именно в рамках тоталитарного и авторитарного типов политического сознания возможно возникновение диктатуры. Диктатор всегда приходит к власти как избавитель, как защитник простого человека от врагов и хаоса. Диктатуры бывают разными. Они могут ограничивать политические права граждан, но не вмешиваться в экономику или религию; могут обходиться без массовых репрессий; но могут быть и жестко тоталитарными; разворачивать массовые репрессии.

 

Для диктатуры важно, чтобы люди верили в то, что диктаторское государство выражает их интересы. Решением этой задачи занят массивный идеологический аппарат диктатур. Идеология при этом политическом режиме сопровождает человека всегда и везде, начиная с детских учреждений. Целью пропагандистского воздействия тут является достижение легитимности диктатуры. Поэтому пропаганда принимает рациональные формы, обращаясь к разуму народа, приводя аргументы и контраргументы, рассматривая доводы реальных или воображаемых оппонентов. Цельтакого воздействия проста – надо создать и подтвердить нужную властям картину мира.

 

Задействован и эмоциональный компонент пропаганды. Само государство и те, кто его персонифицируют, становятся объектами экстатического чувства, чувства любви. Само слово «любовь» используется в пропаганде диктатуры очень широко. Людей приучают любить Родину, фюрера, партию, завод, школу. Так и вспоминается вынесенное из детства: «Мой завод – моя гордость» или «Гордимся школой – гордимся страной». Впрочем, в 2006-м году на въезде в один из городов Южного Поволжья автор видел надпись: «Город… - моя судьба!». Такое педалирование чувства любви вполне объяснимо. Диктатура не может выжить без любви и священного трепета – ведь влюбленный не способен заметить недостатки избранницы. Диктатор, на которого рисуют диктатуры, обречен. Поэтому диктатура стремится контролировать чувства, наказывая людей за неправильные эмоции и поощряя за правильные. Последние дают диктаторам чувство безопасности. К числу правильных эмоций относятся восхищение, любовь, благодарность. Поэтому правильные эмоции являются делом государственной важности. Отсюда вытекает необходимость контроля за искусством. Ведь именно искусство является генератором и учителем эмоциональной сферы человека. Специфическое выражение «искусствоведы в штатском» является итогом подлинного отношения общества к такому контролю. При диктаторах контроль за эмоциями входит в компетенцию органов безопасности. Сразу же вспоминается знаменитая «бульдозерная выставка» живописи в 1974-м году на окраине Москвы, в Беляево. Художники, чьи полотна не допускались на официальные выставки в галлереях, музеях, художественных салонах, решили провести коллективную демонстрацию своих работ на открытом воздухе, на окраине одного из лесопарков Москвы. Выставка просуществовала всего полчаса, а затем была ликвидирована с помощью бульдозеров, поливальных машин и около двух сотен переодетых в гражданскую одежду сотрутдников КГБ и МВД. Официально, этот разгон демонстрации произведений нежелательных творцов, подавался как спонтанная акция работников благоустройства (дворников), возмущенных загрязнением территории. Часть картин, в том числе и ценных, была уничтожена. Вместе с тем, надо признать, что к самым крайним мерам советская власть все-таки не прибегала. Гитлеровские же юристы, например, объявили любовь к фюреру юридической категорией. Следовательно, те, кто фюрера не любили, или по поводу кого можно было бы предположить, что они его не любили и не любят – нарушали закон. Диктаторское государство стабильно и могущественно потому, что люди его искренне поддерживают.

 

Крайне негативное отношение к любви и сексу, характерное для почти всех диктаторских режимов, тоже связано с попыткой тотального контроля за чувствами. Любовь между мужчиной и женщиной или родительская любовь предполагают, что интересы любимого человека в какой-то момент могут быть поставлены выше всего остального – чувство, враждебное диктаторскому режиму, диктаторскому государству. Ведь именно оно должно быть единственным объектом страстной любви, все остальные отношения допускаются лишь в той степени, в какой они не мешают этому главному чувству.

 

Что касается секса, то диктаторская власть никак не может легитимизировать его. Идеальный человек, прославляемый официальным искусством диктатуры, сексуальных устремлений не имеет, как, впрочем, не имеет и пола, как такового. Викторианская мораль – не дань лицемерию или ограниченности диктатора. Тоталитарная власть не может смириться с неподконтрольностью – сексуальные партнеры сами выбирают друг друга, радость, которую они друг другу доставляют, тоже зависит лишь от них самих. Поэтому секс и максимально изгоняется из искусства, и контролируется институтами государства. Интересная выставка живописи прошла в Русском музее Санкт-Петербурга в 2006-м году – «Тоталитарное искусство 1930-х годов». На ней были представлены картины немецких художников времен германского рейха, которые сопоставлялись с работами советских художников того же времени. Секса в этих полотнах было мало, хотя обнаженная женская натура и присутствовала. Однако эта живопись подчеркивала прежде всего детородную функцию женщины: могучие плечи, крепкие бедра и ноги, крупный упругий живот. Женщина предстает на этих картинах не как объект любования и восхищения, а лишь как машина для воспроизводства грядущих поколений.

 

Помимо любви подданных диктатура всегда опирается на репрессии. При этом выявляются не только те, кто против режима, но и те, кто мог бы быть против. Одновременно максимально поощряются те, кто на стороне власти. Экономические возможности диктатур обычно не очень велики и тут режимом максимально используется одно психологическое свойство человеческой натуры. Людям ведь не так уж и важножить хорошо, важно жить лучше других. Так, например, на Кубе степень преданности человека правящей власти оценивается ею через наделение правом иметь определенный источник энергии на кухне. Те, кто не имеют заслуг перед властью, готовят пищу на примитивных керосинках и примусах. Человек, доказавший свою преданность режиму, уже имеет право на газовую плиту, работающую от сменных баллонов с сжиженным газом. Ну, а партийные функционеры и высшее чиновничество имеют дома на кухне электрические плиты.

 

Диктатуры всегда стремятся создать нового человека. Тщеславное желание поправить Творца и создать свой вид новой человеческой особи немало говорит о менталитете дикторов. Но это желание имеет и практический смысл. Всякая власть опирается не только на тех, кто заинтересован в её существовании по прагматическим соображениям, но и на определённый психологический тип личности, на людей, которым именно такая система власти нравится, отвечает их психологическим характеристикам. Причем, не так уж и важно, много ли в обществе таких людей. Важно, чтобы именно они имели максимальный доступ к руководящим и влиятельным позициям в армии, в системе образования, в СМИ. Ведь всегда есть люди, которым наравится власть и порядок, которые готовы служить этому порядку, даже не получая личных выгод. Желающих ознакомиться с детальным психологическим анализом подобного типа личностей, мы отсылаем к мощному произведению Г. Владимирова «Верный Руслан». В этой работе писателю удалось показать изощренность дрессировки сознания населения в эпоху сталинской диктатуры.

 

На поздних этапах существования диктатуры, когда власть может лишь огрызаться, среди молодых политиков, да и граждан, появляется большое количество людей, лишь имитирующих преданность власти, её идеалам, ценностям и целям. После падения диктатуры они легко расстаются с прошлым.

 

Диктатуры лишают граждан личного пространства, поскольку принцип неприкосновенности жилища нарушается в массовом порядке. Ночные обыски и ночные аресты становятся обыденной реальностью. Диктатуры лишают людей права распоряжаться собственной жизнью, включая право на саму жизнь, право распоряжаться своим будущим, лишают свободы. До сих пор в Российской Федерации человек, совершивший в молодости попытку суицида, но оставшийся в живых, будет до самой своей смерти иметь проблемы при получении справки от врача для управления автомобилем или для владения охотничьим оружием.

 

Существует три способа реагирования населения страны на правящую диктатуру.

 

1. Восстать против диктатуры. Такие люди при любых диктатурах бывают всегда. Как правило, они же и погибают всегда, особенно когда диктатура в силе. Характерно, что придумывая себе мифологических врагов и объявляя врагами людей политически неугодных, диктатура всегда скрывает случаи сопротивления себе. Она понимает, что её власть строится не только на силе, но и на своего рода гипнозе и пример отдельных бунтующих смельчаков разрушит чары власти. Психолого-политический анализ подтверждает высокую эффективность подобных действий диктаторской власти. Тут нам надо сослаться на широко известные опыты американского психолога С. Аша по изучению феномена конформизма. Напомним их. Конформизм – это готовность индивида поменять свою точку зрения под влиянием информации о том, что большинство группы, или какой-либо носитель авторитета придерживаются иной позиции. В опытах Аша группа испытуемых состояла из 6 «подставных» лиц и одного «наивного». Если группа «подставных» умышленно даёт неправильный ответ, то «наивный» испытуемый чаще всего менял свою точку зрения, несмотря на то, что ложность ответа подчас была очень заметной. Так вот, если в группе «подставных», хотя бы один человек давал правильный ответ, то «наивный» испытуемый никогда не меняет своей позиции. Достаточно поддержки хотя бы одного человека, что люди начали сопротивляться давлению группы.

 

2. Человек может осознавать преступность режима, полную непредсказуемость своей судьбы и невозможность повлиять на неё. Но, понимая безнадёжность борьбы, ничего не предпринимает, принимая мир таким, каков он есть. Экзистенциальный принцип: «Каждый день как последний» становится для тех, кто осознал подлинные реалии диктаторского государства, империативом. Такое отношение к политической действительности, кроме того, способствует всплеску и качеству их творчества, повышая его. Если мы обратимся к истории отечественной культуры позднего советского периода, то найдём много подтверждений этому тезису. Во времена «перестройки», когда были сняты многочисленные запреты цензуры, достоянием общественности стали выдающиеся произведения кино, театра, литературы. Однако «перестроечный» бум прошел, в столах писателей и на полках киноархивов ничего не осталось, читать и смотреть стало нечего. Нельзя же всеръез ставить на одну полку писателя Валентина Распутина и порнографа Владимира Сорокина!!

 

Аналогичный пример мы можем найти и в другой части земного шара – в Южной Америке. Начиная со середины двадцатого века тут наступает расцвет диктатур. Аргентина, Чили, Парагвай – трудно найти страну, где у власти не находились бы диктатуры. Однако, именно в это время наступает эпоха великих романистов в южноамериканской литературе. Такие имена как Г. Маркес, Х. Борхес, Х Картасар, А. Карпьентер, М. Льоса у многих культурных людей во всем мире входят сегодня в обязательный набор интеллектуального джентельмена

 

Психологическое действие второго варианта реагирования населения на диктатуру можно легко объяснить, обратившись к наследию научной теории К. Юнга. Мы видим тут реализацию механизма «комплекса Бога». Человек, не удовлетворенный окружающей реальностью начинает творить в своём воображение новую, более устраивающую его, действительность. Заметим, что такой комплекс характерен для представителей многих профессий: хирургов, косметологов, программистов и активных пользователей компьютера.

 

3. Наиболее распростанен, между тем, совсем другой вариант. Человек создает искажения в восприятии картины мира, чтобы сделать его, мир, менее пугающим и более благополучным. Необходимые искажения в восприятии мира легче осуществить не на когнитивном уровне, а на аффективном. Трудно отрицать какие-то аспекты реальности или придумывать то, чего нет. На аффективном же уровне, не меняя своё восприятие действительности, человек изменяет своё отношение к ней. Да, идут аресты, исчезают люди, но это не пугает, а, наоборот, успокаивает меня, потому, что люди эти – враги, а я не враг и мне ничего не грозит. Всё, что происходит вокруг, имеет своей целью моё благо и благо таких же, как и я. Наши руководители прекрасны и мудры, они никогда не совершают ошибок и всегда справедливы. Я люблю и их самих, и всё, что они делают. Такое мироощущение позволяет людям сохранить уверенность в завтрашнем дне. Характерно, что размышляют так, как правило, вполне нормальные люди. Любовь к системе – это единственно доступный для них способ обрести уютный и спокойный мир, в котором им ничто не грозит.