Левиафан выпуск 5

про — или анти-империалист, в зависимости от того, какое евроцентристское/расистское изложение используется (также см. главу 13 для полного обзора трех главных теорий МО).

Пещера: здесь будут драконы!

Итак,всветевсегоэтогоядолженпредупредитьсвоегочитателя, если он (она) еще не осознали, что путешествие в темную сторону теории МО, в прошлое и настоящее этой дисциплины, которое излагается в книге, не для малодушного и не для нетерпеливого! Для такого путешествия для повторного открытия потребуется передвигаться по огромному морю литературы, которой появилось так много, что мы можем назвать его также, как арабские моряки однажды назвали Атлантику, а именно «зеленое море тьмы», — в котором мы столкнемся со всеми видами концептуальных драконов и странных существ, которые неизбежно противостоят самой идентичности дисциплины способами, которые для некоторых читателей, несомненно, будут крайне неудобными и сложными. Действительно, такое путешествиеисследует темную сеть лабиринтов сырых подземных проходов и едва освещенных камер, которые существуют глубоко под поверхностью теорий МО, в которых находят всевозможные лазейки, которые опускают исследователя в еще более глубокие скрытые камеры, каждая из которых в конечном итоге выявляетили отражаеттемную сторону того, что существует на поверхности. Есть даже случаи, когда изучение этих катакомб ведет в самую темную камеру, в которой находится портрет Дориана Грея, искаженное изображение которого обратно пропорционально четко очерченной фигуре, которая плавно дрейфует на поверхности при ярком свете дня. И именно в этом контексте важно обсуждение изображения обложки книги.

Известная как «Карта Мира в шутовском колпаке», эта очень загадочнаякартинабыланаписанаприблизительнов1580неизвестным живописцем (учитывая, что она проходит под именем Оронтеуса Финиуса, который на самом деле умер в 1555 году).

Изображение, можно сказать, работает на различных уровнях смысла. Как отмечает один эксперт, шут является своего рода козлом отпущения, который притягивает к себе силы зла, безумия или неудачи, и, противостоя им, предотвращает их власть над обществом. [Как придворному шуту, ему] разрешалось нарушать правила, говорить болезненные истины и издеваться над власть имущими (Уитфилд 1994: 78). Применяя здесь некоторое интерпретационное право, мое использование этой карты призвано передать не ту точку зрения, что мир сам по себе является совершенно иррациональным и опасным местом (значение, которое приписывает данной картине Уитфилд), но что различные европоцентристские концепции мира, найденные в рамках международной теории, в значительной степени в первую очередь создают это искаженное и зловещее изображение.

В 1974 году Арно Петерс создал свою радикальную проекцию карты мира, которая стремилась исправить (европоцентристские) искажения, которыми страдают знаменитые карты Меркатора (а именно преувеличение Севера и недооценка размера южных стран). Хотя идеальной карты мира не существует, проекция Петерса/Петерса–Галла, конечно, свободна от европоцентристских искажений, обнаруженных у Меркатора. В любом случае, одна из самых веских причин для размещения «Карты Мира в шутовском колпаке» на обложке книги, это то, что размер северных континентов, особенно Северной Америки и Европы, является даже более преувеличенным по отношению к Южной Америке, Африке, Индии и Китаю, чем на карте Меркатора. Это важно потому, что такое искажение составляет самую суть видения мира, которая была построена европоцентристскими и расистскими теориями МО с 1760 по 2010 годы.

Чтобы завершить этот раздел, я заявляю, что идея книги может быть либо принята, так что мы можем двигаться вперед к подлинно светлому будущему, либо отвергнута неумолимо теми, кто предпочитает нападать на автора, а не интеллекту-

ально взаимодействовать с фактическими аргументами книги. Однако, в любом случае сопротивление идее, содержащейся в данной книге, послужит только тому, чтобы заморозить нас в существующем статус-кво европоцентристской теории и практики МО, с его многочисленными сопутствующими проблемами, которые остаются нерешенными. И в качестве дополнения здесь следует отметить, что пока я буду использовать термины «Восток» и «Запад» на протяжении всей книги, это, несомненно, вызовет недоумение некоторых читателей и возражение, что Африка и Латинская Америка находятся географически не на Востоке, а на той же линии долготы, что Европа и Северная Америка соответственно. Но я использую эти термины потому, что они являются основополагающими в лексиконе евроцентризма/расизма и что, как таковые, они имеют значение вовсе не в географическом значении, но в идейном. Таким образом, в рамках евроцентризма и научного расизма, Восток и Запад являются концепциями, которые различаются не по географическому признаку, но либо рациональностью/цивилизованностью, либо рациональностью/расовым разделением.

Определение империализма и анти-империализма в теории международных отношений

Теперь перейдем к финальной части концепции, с которой нужно ознакомиться перед тем, как начать наше путешествие. Помимо того, что свойства империализма и анти-империализ- ма занимают видное положение в этой работе, мне хотелось бы обозначить свою собственнуюконцепцию и определение и одновременно найти ключевую разделительную линию, которая проходит между империалистической и анти-империали- стической теорией. В любом случае, это необходимо сделать, поскольку огромному объему литературы по империализму и анти-империализму в целом не хватает концептуальной точности, в результате чего ученые часто не понимают друг друга, говоря об одной теме,таким образом, создавая всевозможную путаницу там, где на первый взгляд все кажется очевидным и

понятным.Впоследствии путаница усугубляется до такой степени, что «империализм» становится весьма эмоциональным термином.

Здесь я противопоставлю два подхода к определению: «узкий евроцентристский» и «экспансивный постколониальный». Большинство современных евроцентристских теорий МО охватывают узкое определение, которое дает большое пространство для маневра во время столкновения с империалистическим надзором. Напротив, представители постколониальной теории стремятся полностью закрыть это пространство для маневра, предполагая, что евроцентризм по своей сути является империалистической, и используют чрезвычайно широкое или расширенное понятие империализма. Моя собственная позиция находится между этими двумя полюсами. Уточнение чувствительного, если не взрывного характера рассматриваемого вопроса, обязывает меня дать определение, которое, как я надеюсь, будет принято моими читателями. Если же мое определение будет отклонено на этом моменте, то вся остальная часть книги потерпит крах после первого же препятствия. На рисунке 1.1 изображен концептуальный континуум, на котором указаны крайние понятия империализма, которые становится менее жесткими по мере движения вправо.

В ячейках 1-3 слева на рисунке 1.1 не дискуссионные, если дело касается определения империализма, поэтому консенсус может быть легко обеспечен. На первый взгляд общим является идея формального территориального контроля над колониями. Данная позиция изменяется от крайних принудительный (ячейка 1) до более мягких понятий «милостивой» патерналистской цивилизаторской миссии, которая влечет за собой формальный территориальный контроль и «культурное преобразование»

Таблица 1.1 Континуум определений империализма, прошлое и настоящее

Патернализм

Заметьте, что некоторые ученые описаны в более чем одной ячейке и поэтому размещены в скобках.

восточного общества к западным цивилизационным нормам и институтам (ячейки 2-3).Другой способ обозначить определение, основанное на этих трех ячейках, состоит в том, что империализм влечет за собой универсализацию западной цивилизации через культурное преобразование, а также через формальный территориальный контроль; хотя в ячейке 1 это достигается через применение принуждения, в то время как в ячейках 2 и 3 отрицаются принудительные режимы империализма (с учетом Маркса и Милля, составляющих исключение)1.

Спорная часть, конечно, лежит в трехячейках справа (ячейки 4-6), которые существовалив значительной частитеорий МО впост-военную эру 1945 годаи особенно послеокончания холоднойвойны. Многие представители этихкатегорийбудут отрицать, чтоони выступают заимпериализмилинеоимпериализм. Главные теоретики стабильности, такие как РобертДжилпин,например, противопоставляют «либеральную гегемонию» «деспотичному империализму», почти также как либеральные гуманисты и космополитические либералы рассматривают гуманитарный интервенционизм как реализацию мягкого «освободительного/неимпериалистического» замысла. Такие заявления, однако, предполагают, что «империализм» подразумевает не только формальное территориальное управление/завоевание, но, прежде всего, принудительную экономическую эксплуатацию колониальных жертв; следовательно, либеральные гуманитарные интервенты искреннее заблуждаются по поводу империалистического руководства.

Но империализм — в теории, а не практике — не должен опираться на эксплуататорское определение, не в последнюю очередь потому, что большинство, хотя ни в коем случае не

1  Стюарт Милль и Карл Маркс являются исключениями, которые в общем-то подтверждают правило. Милль полагал, что деспотический колонизм необходим, если неполноценные народы и расы в долгосрочной перспективебудутнаходитьсяподдавлениемлиберальныхдемократических государств, в то время как Маркс, хотя и сетуя на насилие глобального первоначального капитала, который влечет за собой империализм, тем не менее, рассматривал его как политическую необходимость.

государств к Западному стандарту цивилизации. Именно эта интервенционистская ассимиляция, — которая намеренно лишает идентичности Восточные общества с тем, чтобы изменить их конфигурацию по более «прогрессивному» Западному образцу — может быть определена как ключевой аспект империализма и нео-империализма. Но в свою очередь, то, что в первую очередь лежит в основе этой ассимиляции и является, пожалуй, ключевым свойством, которое связывает современную нео-им- периалистическую теорию с большей частью традиционных прототипов (представленных в ячейках 2 и 3) — это идея международного патернализма.

Обращаясь теперь к рассмотрению ячеек 5 и 6, я утверждаю, что данные ученые видят в международном патернализме дискурс благотворительности, а не эксплуатацию или угнетение, где переходный субъект действует «от имени» слабого/низшего объекта таким образом, который, якобы, недоступен для последнего. То, что практика такого вмешательства может иметь негативные непредвиденные последствия, к делу не относится. Большинство современных нео-империалистических теорий вызывают именно такие рассуждения, возвращаясь к либеральным мыслителям периода до 1945 года, которые приводили доводы в пользу мягкой миссии воспитания на том основании, что толькоЗападможетидолженподнятьнизшиенароды/общества (и это Бремя Белого Человека). Та же логика лежит в основе большинства современных либеральных теорий МО, так, например, в «Законе народов» (1999) Джона Ральфа, где он говорит о патерналистской «обязанности помочь» Третьему миру и «неблагополучным обществам» (или «диким обществам», как говорили в девятнадцатом веке). Во всех случаях ожидаемым результатом, в теории, по крайней мере, является улучшение благосостояния объектов вмешательства.

Таким образом, чтобы подвести итог этого обсуждения, из чего же состоит империалистическая теория, стоит отметить, что предположения о формальном территориальном контроле не являются обязательными, учитывая, что, как справедливо

утверждал Найл Фергюсон (2002, 2004) вслед за Галлахером и Робинсоном (1953), империя может выражаться как формально, так и неформально. Но, как я объясню ниже, многое зависит от того,какопределяетсянеформальныйимпериализм.Наданный момент, тем не менее, в завершение я бы хотел отметить, что империалистическая теория может обозначать эксплуатационный и/или репрессивный способ вмешательства, осуществляемого через формальный либо через неформальный контроль, хотя в рамках большинства теорий МО она опирается на понятие интервенционистского патернализма; дискурс, который связывает теории Хобсона, Рейнха и Вильсона до 1945 года с теориями Роулза, Тезона и Нуссбаума после 1989 года. Таким образом, если читатель согласен с этим определением, то две последние категории (ячейки 5 и 6) могут быть приняты в качестве примеров империалистических/неоимпериалистических теорий. Это определение империалистической теории логически перетекает в мое определение анти-империалистической теории, где последнее отрицает то, что является, с его точки зрения, высокомерной патерналистской политикой имперского вмешательства. Это верно для анти-империалистических теорий, созданных до 1945 года Спенсером, Самнером, Джорданом и Блэром, находящихся на стороне научного расизма, как

ианти-патерналистские евроцентристские теории Смита и Канта. Таким образом, тема «патернализм против анти-патер- нализма» является одной из ключевых разделительных линий между империалистической и анти-империалистической теорией, особенно в либерализме (как я продемонстрировал это в своей работе). Это определение может расцениваться как обоснованное лишь некоторыми мыслителями, однако оно совсем не приживется среди постколонистов, которые настойчиво полагают,чтовсеевроцентристскиетеориипосвоейсутиимпериалистические. В сущности, евроцентристские ученые, как правило, охватывают довольно узкое определение империализма, которое приурочено к вопросам принудительной эксплуатации

ив значительной степени, хотя и не исключительно, формаль-