Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Скачиваний:
26
Добавлен:
20.03.2016
Размер:
182.27 Кб
Скачать

О. Тоффлер будущее труда (Новая технократическая волна на Западе. М., 1986. С. 250-275)

Вопрос. Кто будет работать? Что такое работа? Действительно ли мы движемся к некоторой близкой к реальности фантазии, в соответствии с которой два процента населения используют роботов и осуществляют всю работу по найму, а девяносто восемь процентов не делают ничего?

Ответ. В конце 50-х и начале 60-х годов введение автоматизации на фабриках было встречено предсказаниями массовой безработицы. Доказывая, что полная занятость более невозможна (или даже нежелательна), некоторые экономисты предлагали ввести минимальный гарантированный доход для всех независимо от того, имеют они работу или нет.

Страхи 50-х и 60-х годов исчезали, по мере того как изменялась структура занятости. Во многих странах уменьшалось число рабочих мест в промышленности, но в то же время появились новые рабочие места для служащих и в сфере обслуживания.

Сегодня страхи возникли вновь в связи с ростом технологиче­ской безработицы и с очень быстрой автоматизацией конторского труда, и не похоже, что спад в сфере занятости служащих будет преодолен вновь.

Откуда сейчас появятся рабочие места?

Как изменится сам характер труда?

В. Вы утверждаете, что в нашей экономической жизни происходит значительная структурная перестройка и это сопровождается столь же значительными изменениями в социальных институтах и ценностях. Но остается вопрос: кто выиграет от этого?

К каким изменениям в институциональных отношениях приведет это технологическое развитие? Разве не существует конфликта интересов в сфере труда между капиталистами, управляющими, профессионалами, рабочими, мужчинами, женщинами, белыми и черными? Почти 30 миллионов людей в западных странах не имеют работы. Миллионы других занимаются работой, разрушающей их душу, и при этом им говорят, что им повезло. Угроза даже худшего экономического кризиса принимает все более четкое очертание. А в большей части остального мира ситуация несопоставимо хуже.

И все же вы, как кажется, настроены оптимистично, несмотря ни на что. Почему?

О. Я ни в коем случае не оптимист, если речь идет о ближайшем будущем. Я полагаю, что мы, возможно, находимся на грани еще большей экономической катастрофы. Я твержу об этом по крайней мере с 1975 г., когда я опубликовал «Экоспазм». К сожалению, эта книга и сегодня выглядит актуально ввиду всех сообщений о новых банкротствах банков и остановках производства.

Но сегодняшний кризис не похож на все предыдущие депрессии. Это не вновь пришедший всеобъемлющий кризис 1933 г. Он проистекает из совершенно других причин, и, если мы хотим бороться с ним, мы должны выявить его отличительные черты.

Отличительным в этом кризисе является то, что это радикальная реорганизация, а не крах. Это кризис переструктурирования. Если мы не осознаем этого факта и не начнем намечать контуры будущей экономики, то как мы можем надеяться справиться с нашими проблемами? Мы нуждаемся в новых идеях.

Мы говорим о безработице, но мы даже не знаем, какой «работа» будет в новом обществе. В самом деле, ни работа, ни безработица, если хотите, не являются сегодня такими, какими они были в прошлом.

В. Что такое в вашем представлении труд? О. Я всегда мысленно делал различие между работой по найму в экономике, основывающейся на обмене, и не оплачиваемой работой, не основывающейся на обмене, — деятельности, которую я называют «протребление» (рrosuming). Протребление — это то, что женщины или мужчины делают, когда растят детей... Это то, что женщины или мужчины делают, когда они строят пристройку к дому. Это то, что люди делают, когда они выращивают свои собственные овощи, шьют себе одежду или по своей инициативе работают в больнице. Они производят блага и услуги. Они работают. Но не за плату. Протребление является ключевым фактором в новой экономике. Но для наших целей давайте сейчас будем держаться проблемы оплачиваемой работы, являющейся тем, что большинство людей имеет в виду, когда говорит о труде.

В. И вы считаете, что эта работа сама претерпевает трансформацию?

О. В отличие от многих людей, которые пишут об этом, я проработал много лет на самых грязных фабричных работах. Труд рабочего. Ручной труд. Работа на конвейере. Кроме того, я бывал на фабриках во всем мире. Я изучил труд на некоторых самых современных фабриках и в конторах.

Все это убеждает меня в том, что наши общие представления о труде устарели. Они восходят к Адаму Смиту и К. Марксу и связаны с представлениями о разделении труда и отчуждении. Более близким им источником является концепция конторского труда Ч. Райта Миллса. На деле мы до сих пор в основном представляем труд в соответствии с «Новыми временами» Чарли Чаплина или со «Свободой нам» Рене Клера. Все эти представления и критика были верны в свое время. Но они подходили к традиционному индустриализму, а не к новой системе, которая быстро развивается сейчас.

Мы все знаем, насколько жалкой была и до сих пор остается частичная работа на фабриках в традиционной производящей отрасли. И этот фабричный стиль работы был перенесен в контору, где каждый работающий выполняет очень маленькую, без конца повторяющуюся работу, без какого-либо понимания ее отношения к целому, без какой-либо надежды на своеобразие или творчество.

Но именно эти виды труда, эти формы дегуманизированного труда прекращают свое существование.

Что меня постоянно изумляет, так это ностальгия, которая заставляет сохранять такую работу, бытующую обычно среди тех людей, которые никогда ее не выполняли.

В. Вы говорите так, как будто это все в прошлом.

О. Конечно, нет. Миллионы рабочих, начиная от сборщиков та кончая машинистками, даже в наиболее технологически развитых странах до сих пор вынуждены занимать жалкие рабочие места, предусматривающие именно такой вид работы.

Но ключ к будущему труда заключается в понимании того, что рутинная, повторяющаяся, частичная работа не является более эффективной. Она уже отжила в технологически развитых стра­нах. Поэтому такой труд будет изживать себя независимо от того, что различные компании, союзы и правительства предпринимают по этому поводу. Нам не следует плакать и стенать в связи с этим.

И кое-что в этом направлении уже наличествует. Это часть реструктурирующейся экономики, о которой я говорил ранее.

Распространение сферы Третьей волны предполагает совершенно отличный тип работы.

Уже имеются или вскоре появятся новые профессии, начиная с техника по обслуживанию ПЭТ-скеннеров1 в больницах, специалистов по восстановлению ресурсов, людей, способных ремонтировать аппаратуру для распознавания голоса, организовывать и координировать производство на дому, занимающихся разработкой недр океана, дизайнеров по материалам, специалистов по установлению фотовольтных панелей, подводных археологов, специалистов по волоконной оптике, архитекторов космических лабораторий до программистов непосредственного спутникового вещания, теоретиков видеообучения и консультантов по телеконференциям.

Не многие из этих профессий нового типа, если вообще какие-либо, могут оказаться пригодными для рутинизации и тейлоризации, как это было возможно с большинством профессий в прошлом.

В. Но у нас всегда были различные типы рабочих мест. Не являются ли они примерами технологической экзотики? А как насчет более обычной работы? Не могут ли технологические инновации оказаться ширмой и прикрытием для сохранения жестко иерархиизированиого труда и частичной работы? Если мы допустим это, не окажется ли так, что освобождающие труд технологии будут игнорироваться, а технологии, благодаря которым сохраня­ются современные иерархические отношения, заполонят производство?

О. Конечно, никто не любит терять власть. И мастер на самом низшем уровне управления, и управляющий на самом высоком уровне иерархии могут делать ставку на сохранение отношений старого стиля. Но обстоятельства работают против них. В традиционных отраслях Второй волны частичная, монотонная, бессмысленная работа была выгодна для компаний. Сейчас компьютеры очень часто могут делать подобную работу быстрее и лучше, а роботы могут выполнять опасную работу. Старые формы труда все менее и менее выгодны и продуктивны. Поэтому существует стимул и потребность заменить их.

Не так давно я побывал в сборочной зоне компании «Силикон-Вэлли» по производству компьютеров. Это не было производство кристаллов, которое все еще организовано по принципу Второй волны с рядами рабочих, преимущественно женщин, преимущественно из Азии, выполняющими жалкую, монотонную работу. Таово до сих пор массовое производство. По контрасту компания, которую посетил я, получает эти кристаллы и производит из них конечный продукт. То, что я увидел, было совершенно иным стилем работы.

Это было типичное разукрупненное производство. Физическая среда была чистой и удобной. Сборочный цех был светлым и радостным, рабочие места были разукрашены цветами, семейными фотографиями, различными памятными вещами. У рабочих были маленькие приемники и даже стереоаппаратура.

Работа как таковая была противоположна той, какую можно было бы ожидать. Вместо выполнения вновь и вновь одной маленькой операции, каждый из этих сборщиков делал много сложных операций и проверок с небольшим числом объектов каждый день. Механического конвейера там вообще не существовало.

Я не хочу сказать, что вся их работа была игрой и забавой. Это не так. Но контраст между нею и работой старого стиля был вопиющим. Это как раз тот труд Третьей волны, который сейчас распространяется, тогда как сфера Второй волны приходит в упадок.

В отраслях Второй волны мы имеем остановки производства и снижение заработной платы, снижение прибылей, все более и бо­лее сильное давление па рабочего.

В отраслях Третьей волны речь идет по преимуществу об уча­стии рабочих в принятии решений; об увеличении производства и обогащении вместо увеличения дробности; о подвижном во временном отношении графика работы вместо жесткого; о таких сопутствующих преимуществах, когда рабочему дают возможность выбора, а не ставят его перед свершившимся фактом; о том, как поощрять творчество, а не требовать слепого послушания.

Тут вы можете оставить комментарий к выбранному абзацу или сообщить об ошибке.

Оставленные комментарии видны всем.

Соседние файлы в папке дополнительная литература