58-kniga

2. Фотография демографии

Планетарные демографические процессы носят всеобщий характер, что означает необходимость учета их в демографи- ческой политике. Вместе с тем демографическая динамика и демографические проблемы в России носят особенный характер, даже в сравнении с новыми государствами, бывшими республиками СССР.

По итогам Всероссийской переписи населения в 2002 г. в России проживало 145 млн 164 тыс. чел., в том числе 67 млн 604 тыс. мужчин и 77 млн 560 тыс. женщин, представителей свыше 160 национальностей. В ХХ в. население России возросло более чем в два раза, его сокращение началось только в последнем десятилетии (табл. 11, 12, 13).

Источник: Основные итоги Всероссийской переписи населения 2002 г. М., 2003. С. 8.

Таблица 12

Распределение населения по полу в России (1897—2002 гг.)

7 млн 399,8 тыс. чел., в том числе: родилось 20 млн 540 тыс. и умерло 27 млн 939,8 тыс. Миграционный прирост составил 5 млн 559,8 тыс. человек, в том числе прибыло 10 млн 975,5 тыс., а

выбыло 5м лн 415,7тыс. чел. 12

3.Город продолжает поглощать деревню. В 2002 г. городское население составляло 73,3 %, а сельское — 26,7 %, в том числе

âгородах-миллионниках сосредоточено 40 % жителей 13.

4.Сохраняется характерное исключительно для России значительное превышение численности женщин над численностью мужчин, соответственно 53,5 % против 46,5 % или на 10 млн 67 тыс. чел.14

5.В России рождаемость не на много уступает ведущим европейским государствам, но смертность выше в 1,5—2 ðàçà.

6.Происходит падение удельного веса русских в подавляющем большинстве российских регионов и в целом в стране (1989 г. — 81,5 %; 2002 г. — 79,8 %)15.

Íето лько о течествен н ые, н о и зарубежн ыеучен ыеуказываютн ап ро тиво естествен н о стьп ро исхо дящ его вРо ссии во бласти дем о графии. В 2007 г. средняя продолжительность жизни в России была меньше, чем 40 лет назад! Россияне живут в среднем меньше японцев на 18 лет, американцев — на 13, европейцев — на 12 лет. И ситуация продолжает ухудшаться: если в 1998г. смертность в России составляла 14 чел. на 1 000 жителей, то в 2005 г. достигла 16, и это даже больше, чем в Нигерии и Зимбабве. Ежегодно в стране рождается 1,2 млн детей, а лишь для простого воспроизводства нужно, чтобы рождалось не менее 2 млн 16. В этой связи американский политолог Н. Эберстадт в своем докладе «Обезлюдевшая Россия» утверждает, что Россия вообще находится на краю гибели. Ссылаясь на данные ООН, он пишет, что к 2025 г. население России сократится на 10 млн чел., к 2050 г. — на 36 млн, а возможно и на 50 млн чел.17

В свете таких заявлений и прогнозов невольно обращаешься к поиску причин демографического кризиса. В литературе указываются следующие:

1) низкие доходы населения и соответственно низкий уровень жизни многих россиян, неправильное питание;

2) распространение курения, наркомании и повальное пьянство. Ежегодно преждевременно умирает 450 тыс. трудоспособных мужчин, из них 300 тыс. — от табакокурения, 70 тыс. молодых людей умирает от наркотиков 18;

3)усилившееся нежелание женщин иметь детей;

4)из 37 млн наших женщин детородного возраста 5 млн страдают бесплодием, то же относится к 4 млн мужчин, ежегодно производится до 2 млн абортов 19;

5)снижается «качество» населения. В стране 2 млн беспризорников, 12 % детей школьного возраста не ходят в школу, 9 из 10 школьников больны. В стране 4 млн наркоманов 20;

6)ухудшение качества здоровья населения, резкое падение уровня здравоохранения;

7)высокая аварийность на транспорте, травматизм;

8)преступность и большое число убийств;

9)рост числа самоубийств.

Все эти объяснения раскрывают различные аспекты демографической проблемы в России, однако они не могут быть признаны удовлетворительными. Многие из отмеченных тенденций демографического кризиса присутствуют и в других государствах, но там нет такой остроты проблемы, там не ставится под угрозу будущность государства. И главное, почему рубежными во многих отношениях в России являются 1992—1994 гг.?

Именно в 1992 г. впервые в России смертность превысила рождаемость: 1 млн 807 тыс. против 1 млн 588 тыс.

Именно в 1992—1994 гг. происходит существенное ухудшение общественного здоровья. Так, смертность от сердечнососудистых заболеваний выросла с 915,5 тыс. случаев в 1990 г. до 1 230,4 тыс. в 1994 г., от травм и отравлений соответственно с 198,3 тыс. случаев до 368,4 тыс.

Именно в 1992 г. началось резкое сокращение продолжительности жизни населения: по сравнению с 1986 г. на 2,2 года, а в 1994 г. — уже на 6,1 года 21.

Именно в 1992 г. начался стремительный рост числа убийств и самоубийств (табл. 14).

Таблица 14

Смертность населения России от убийств и самоубийств

Окончание таблицы 14

Источник: Население и кризисы. В чем острота демографической проблемы в России? / Под ред. Б.С. Хорева. М., 1997. Вып. III. С. 64.

Не слишком ли много совпадений? Что же происходило в начале 90-х гг. в России? Поскольку начало демографического кризиса связывается с началом 90-х гг., очевидно, в происходившем в эти годы необходимо искать разгадку «русского креста».

3. География демографии

Региональный срез демографической проблемы в России дополняет и уточняет анализ общей демографической ситуации. Региональный анализ динамики численности населения между двумя последними переписями населения (1989— 2002 гг.) показывает, что сформировалось несколько устойчи- вых тенденций депопуляции.

Наблюдается сокращение населения в большинстве регионов страны, в 64 из 86 регионов. Основные факторы сокращения населения — миграция и высокая смертность. Причем образовалось три группы регионов, где сокращение населения было особенно большим.

Первая группа — северные регионы: Чукотский округ потерял 65,8 % своего населения; Магаданская область — 52,5 %; Корякский округ — 35,9 %; Таймырский округ — 27,3 %; Эвенкийский округ — 25 %; Ненецкий округ — 23,6 %; Мурманская область — 22,0 %; Камчатская область — 21,8 %; республика Коми — 19,3 %.

Вторая группа — Восточная Сибирь и юг Дальнего Востока: Сахалинская область — 22,8 % потери населения; Читинская область — 16,7 %; Хабаровский край — 10,8 %; Иркутская область — 9,2 %; Приморский край — 8,5 %.

Третья группа — Европейский Центр, Черноземье и Нечерноземье: Ивановская область — сокращение населения на 12,8 %; Тверская область — 11,8 %; Кировская область — 11,2 %; Тамбовская область — 10,6 %; Тульская область — 10,3 %.

Прирост населения происходил во всех регионах Юга России, кроме Калмыкии, в Поволжье и некоторых других регионах в основном Европейской части страны: Дагестан — 44,2 %; Чечено-Ингушетия — 22,9 %; Кабардино-Балкария — 18,3 %; Ставропольский край — 12,1 %; Северная Осетия — 12,0 %; Краснодарский край — 9,4 %. А также в г. Москве, где он составил 12,7 %. Прирост связан как с высокой рождаемостью (в республиках Северного Кавказа), так и с миграцией 22.

В результате за короткий срок произошли существенные изменения в расселении населения по макрорегионам России (табл. 15).

Таблица 15

Изменение численности населения макроэкономических регионов России в 1989—2002 гг.

Источник: Тархов А.С. Предварительные итоги переписи населения России 2002 г.: географический анализ // Известия РАН. Серия географическая. 2004. С. 54.

Из приведенных данных следует, что особенно быстрыми темпами идет процесс обезлюдивания Дальнего Востока и Восточной Сибири, Европейского Севера, что давно уже выходит за рамки чистодемографической проблемы. И дело не только в отсутствии эффективной внутрироссийской миграционной политики, но и повсеместной естественной убыли населения. Например, по некоторым федеральным округам в 2005 г. естественная убыль на 1 000чел. населениясоставляла:Приволжский федеральныйокруг — –5,6 (10,0 родившихся и 15,6 умерших); Сибирский федеральный округ — –3,4 (11,5 родившихся и 15,1 умерших); Дальневосточный федеральный округ — –2,5 (11,5 родившихся и 14,0 умерших).

Интересный материал для размышления дает нам статистика Южного федерального округа, где в «русских» областях и краях наблюдается естественная убыль населения, а в национальных республиках естественный прирост (табл. 16).

Таблица 16

Рождаемость, смертность и естественный прирост населения в регионах Южного федерального округа (2006 г.)

Источник: Где в России жить хорошо. Основные показатели социально-экономического положения субъектов Российской Федерации в 2006 г. // Российская газета. 2007. 14 марта.

Наконец, еще один региональный аспект депопуляции населения России — это медико-демографическая классификация регионов. Известно, что состояние здоровья населения является важнейшим фактором продолжительности жизни и, в частности, высокой смертности населения. Для его определения используются два подхода: 1) оценка состояния здоровья через демографические показатели долголетия и смертности детей в возрасте до 1 года; 2) оценка распространенности социально-обусловлен- ных заболеваний (туберкулез, ВИЧ/СПИД, алкоголизм и др.).

Отличительной особенностью современной России является большой разброс регионов по этим показателям. Лучшие

показатели имеют Юг России и г. Москва. А самая низкая ожидаемая продолжительность жизни в регионах Восточной Сибири и на Крайнем Севере, в частности, в Тыве — 54 года (мужчины — 48,5 лет), как и самая высокая младенческая смертность (27—28 на 1 000 рождений). Разрыв между регионами в ожидаемой продолжительности жизни (мужчины) достигает 18 лет (Дагестан и Тыва). Между тем и в некоторых регионах Центра и Северо-Запада в сельской местности средняя ожидаемая продолжительность жизни составляет 57— 59 лет, а мужчин 49—52 года. Медико-демографические показатели субъектов Российской Федерации, типичные для федеральных округов, представлены в табл. 17.

Таблица 17

Медико-демографические показатели субъектов Российской Федерации, типичные для федеральных округов (2001 г.)

Источник: Прохоров Б.Б., Тикунов В.С. Медико-демографическая классификация регионов России // Проблемы прогнозирования. 2005. ¹ 5. С. 144.

Что касается уровня заболеваемости социальными болезнями, в отличие от показателей материнской и детской смертности, имеющих позитивную динамику, он продолжает расти, увеличиваясь с запада на восток страны.

Интерес представляет использование показателя для оценки уровня общественного здоровья в регионах — индекса общественного здоровья, интегрирующего коэффициенты младенческой смертности, ожидаемой продолжительности жизни мужчин и ожидаемой продолжительности жизни женщин 23. Ранжирование регионов России по величине индекса общественного здоровья позволило получить следующие результаты (табл. 18).

Таблица 18

Средние за 1990 —2001 гг. ранговые места, занимаемые субъектами Российской Федерации при их ранжировании по индексу общественного здоровья

Продолжение таблицы 18

Окончание таблицы 18

Источник: Прохоров Б.Б., Тикунов В.С. Медико-демографическая классификация регионов России // Проблемы прогнозирования. 2005. ¹ 5. C. 146—147.

Представленное ранжирование позволяет более обоснованно принимать решения по социально-экономическому развитию регионов. На его основе можно также сделать вывод, что большинство населения страны проживает в регионах с низкими показателями общественного здоровья.

Озабоченность вызывает и особенно высокие темпы сокращения сельского населения, повсеместное обезлюдивание малых населенных пунктов. Всего в России насчитывается 155 тыс. сельских населенных пунктов, в которых проживает четверть населения страны, причем 8 % сел совершенно пусты, а в 22 % проживает по 10 и менее жителей. Особенно много таких сел, как признак упадка, в Вологодской, Тверской, Псковской областях, на Севере и Востоке страны 24.

ГЛАВА 2

ФЕНОМЕН ИСЧЕЗНОВЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ РОССИИ

1. Российские реформы и общемировые тенденции развития

Исследуя причины и последствия демографического кризиса, мы не рассматриваем влияние демографических волн на сокращение населения в современной России. Не потому, что такого влияния не существует, а по причине их второстепенного значения по сравнению с другими факторами. Например, на катастрофическое сокращение продолжительности жизни россиян эти волны практически не влияют. Аксиомой в данном случае для нас является приоритетность политэкономи- ческого подхода, что мы и попытаемся реализовать в процессе исследования феномена исчезновения населения России.

Чтобы выяснить истоки демографического кризиса, необходимо, прежде всего, понять мир, в котором мы живем, выяснить основные его закономерности в начале ХХI в. А затем попытаться соотнести с ними российское реформирование.

Самой главной, ведущей и всеобъемлющей тенденцией современного общемирового экономического (и не только экономического) развития является процесс глобализации, понимаемый (в экономике) как высшая ступень международной интеграции, когда добровольно ограничивается экономический суверенитет и наднациональные институты управления мировой экономикой приобретают решающее значение.

В рамках глобализации выделяется процесс транснационализации, означающий, что ведущей силой и решающим фактором экономической жизни стали ТНК, что изменило все институцио- нально-правовое поле современной экономики, не говоря уже о деформации механизма рыночного саморегулирования в его традиционном понимании. Следует отметить и переход в новое каче- ство универсализации в экономике от стандартизации выпускаемой продукции и услуг к росту сходства экономических систем и ценностей. Глобализация финансов, расширяющая возможность

34

«бескризисного» развития, но и одновременно повышающая неустойчивость мировой экономики («принцип домино») и превращающая три мировых экономических центра в «пылесосы», выка- чивающие финансовые ресурсы менее развитых стран, — также является одним из проявлений глобализации. Далее, технологи- ческая революция, невиданно повышающая производительность труда, качественно изменяющая его содержание, равно как и требования к качеству самой рабочей силы. Причем, охватывая практически все национальные экономики, технологическая революция по-новому расставляет их в мировом табеле о рангах, «выделяя» каждому свою нишу. Наконец, экологизация экономики, носящая глобальный характер, как ответ на глобальные экологи- ческие угрозы современности, что означает изменение характера процесса производства благ и услуг, переориентацию экономи- ческого мышления и уход от «чисто экономических» подходов и механизмов, а также новые ограничения и новые возможности в прогрессе общества, в экономическом развитии.

Другой не менее важной тенденцией современного развития является постиндустриальность, понимаемая нами и как пострыночность, и как постэкономичность. Накопленные факты и их динамика позволяют именно так ставить вопрос, поскольку производство материальных благ (и их присвоение) перестает быть (единственной) доминантой общественной жизни. Поэтому «хозяйственная история ХХ в. — это история выхода человечества за пределы индустриального строя, в частности, и материального производства в целом. Решительное ускорение в динамике этого сложного процесса и перегруппировка его движущих сил пришлись на последнюю треть нашего столетия, ознаменовав собой начало самой большой из пережитых человечеством социальных революций и начало конца привычных стоимостных отношений»25. И никакой «рыночный ренессанс» на постсоциалистическом пространстве не должен нас вводить в заблуждение, поскольку маятник часов истории, насильственно удерживаемый долгое время в фиксированной крайней точке, совершил закономерное адекватное движение, только не нужно его снова с тем же энтузиазмом удерживать на противоположной (рыночной) стороне.

Весомый аргумент в пользу указанной трансформационной динамикидают намдокументыКонференцииООН поокружающей

35

среде и развитию в Рио-де-Жанейро (1992 г.), которые до сих пор довольно скудно представлены, а тем более научно осмыслены в нашей литературе. А между тем там записано: рыночные силы не способныудовлетворить многие человеческие и социальныенужды, поэтому необходимо вносить коррективы.

Марксизм (или псевдомарксизм) как общественная практика повергнут, и только ленивый в настоящее время не находит в нем существенных изъянов. Между тем в свете новых явлений стоит внимательнее присмотреться к ряду якобы навсегда отвергнутых его положений и догм. Например, к сформулированному К. Марксом всеобщему закону капиталистического накопления. Если взять российские реалии, то лучшего подтверждения его действия вряд ли найдешь. Но речь о другом: как справедливо отмечается в литературе, «издержки и выгоды процесса глобализации распределяются между участниками крайне неравномерно. Повышение производительности, сокращение затрат, рост доходов и благосостояния на одном конце достигаются ценой увели- чения неопределенности, рисков, неравенства, бедности на другом…¾ Необходимы новые функциональные формы и механизмы для гармонизации национальных экономических интересов»26. И прав Н. Моисеев, утверждая, что «мы живем не только в эпоху заката PAX AMERIKANA, но и той рыночной системы, которая установилась в последние десятилетия ХХ века»27.

Наконец, переход на инновационную траекторию развития, что предполагает переориентацию усилий на развитие науки, образования и здравоохранения, на сферы, напрямую связанные с обеспечением высокого качества жизни населения. Это означает, что самые эффективные инвестиции — это инвестиции в человека, а не в добычу и транспортировку нефти и газа, развитие промышленности и АПК при всей их важности.

Такова в своей основе динамика общемировых трансформационных социально-экономических процессов, на фоне которых происходит российская рыночная трансформация.

Так что же представляет собой российская либеральнорыночная трансформация и в какой степени она отвечает общемировым тенденциям развития и национальным традициям?

1. Институциональные преобразования. Анахронизм прежней системы отношений собственности не вызывал сомнений. Отделение работника от собственности достигло почти такого

же уровня, как и при свободно-рыночном хозяйстве на заре его становления, что не способствовало раскрытию всех способностей и возможностей человека, его самореализации, не стимулировало повышение эффективности производства. Роль человеческого капитала, которая во всем мире возрастала, была принижена. Однако преобразование собственности с самого начала (ваучерная приватизация) пошло (было направлено?) по антидемократическому, разрушающему пути. Передача практически безвозмездно партийно-хозяйственной номенклатуре и поднявшемуся криминалитету ведущих предприятий и целых отраслей не только лишила стимулов эффективного хозяйствования, но привела к их ускоренному разграблению с вывозом награбленного (капитала) за границу, поскольку очевидно, что существующий статус-кво продолжаться долго не может. Появление частных собственников (в основной массе своей формальных) и некоторое пробуждение инициативы и предприимчивости не могли компенсировать принципиальных недостатков приватизации, и потому она дала в целом обратные результаты: вместо дефицита товаров образовался стойкий дефицит денег, пришла безработица и нищета значительной части населения. К тому же был решительно отброшен российский исторический опыт экономического развития (община, коллективизм), что также способствовало деградации экономики.

2.Либерализация. Она включала не только полупринудительный переход к частной собственности, но также снятие всякого рода ограничений, введение свободных («рыночных») цен и, главное, столь же решительное выталкивание государства из экономики. Беспрецедентность и пагубность такого шага, его неадекватность общемировым тенденциям (роль государственности в экономике в мире возрастает) были настолько очевидны, что с самого начала таких «реформ» у них оказалось много оппонентов, но, только познав всю глубину падения, государство стали постепенно возвращать в экономику. Однако свободнорыночная (а также псевдорыночная) стихия сделала свое дело: экономический хаос стал неотъемлемым элементом российской действительности.

3.Внешнеэкономическая либерализация. Вместо последовательных, продуманных шагов в этом направлении, вместо проведения политики протекционизма и защиты отечественных

производителей, необходимость чего известна даже школьникам, — внешнеэкономическая либерализация, доведенная до абсурда, что привело к невиданному во всей мировой экономической истории расхищению национального достояния, созданного несколькими поколениями, богатых природных ресурсов. Вместо гармонизации интересов России с США, Германией и другими ведущими экономическими державами, — рост напряженности, обострение противоречий, подозрительность, непонимание, финансовые скандалы.

4.Разрушение монополизма. За общей верной посылкой, носящей, правда, довольно абстрактный характер, обнаружилось полное непонимание специфики России, в силу ее особых исторических, геополитических и географических условий хозяйствования. В результате — вместо разрушения монополизма — разрушение промышленного капитала, подрыв национальной экономической безопасности России. Нынешние попытки создания госкорпораций формируют новый монополизм, убивают конкуренцию, в целом не усиливают конкурентоспособность российских товаров.

5.«Место под солнцем» в мировой экономике в ряду высокоразвитых государств с европейским уровнем жизни («жить, как

âШвеции») — официально провозглашенная конечная цель всех рыночных преобразований. Не повезло — народ оказался плохим¾ … Итог известен: «русская мафия», сверхбогатая узкая прослойка и подлинное обнищание большинства населения, право кулака и господство криминалитета, псевдорыночная дикость, цинизм по отношению к детям, старикам, забвение науки и образования. И как апофеоз всего — быстрое вымирание населения. Поэтому нельзя не согласиться с ведущими российскими учеными, в частности, с М.Н. Руткевич: «Если суммировать все сказанное выше и попытаться выделить основную причину рассматриваемого острейшего социально-демографического кризиса, то его следует искать в социально-экономическом и политическом курсе правительства РФ с начала 90-х гг. по сей день. Для нас не подлежит сомнению, что это — трансформация раннего социалистического общества в СССР в “периферийное” капиталистическое общество, выполняющее в мировом хозяйстве роль топливно-сырьевого придатка развитых стран. Выход из него может быть найден — и далеко не сразу — только ïðè

отказе от ставшей “традиционной” полуколониальной ориентации экономики, коренному изменению социально-экономи- ческого и политического курса правящих кругов страны на развитие промышленности, основанной на применении новейших достижений науки, или, как говорят для краткости, “хайтэк индастри”, то есть отраслей высокой технологии»28.

Об этом же пишет Д.С. Львов, который указывает, что «при- чины переживаемого страной социального кризисамногообразны. Сказались и вышедшие наружу экономические и социальные противоречия прошлого, и результаты развала союзного государства,

èпросчеты правительства, и неизбежные издержки переходного периода. Однако сегодня становится очевидно, что не это объясняет всю глубину и масштабы современного кризиса. Главная при- чина — в самом курсе реформ, прямо и недвусмысленно обнаруживающем последовательное отступление от цели, котораятолько

èможет наполнить их смыслом и принести успех. Такая цель — создание в России социальной рыночной экономики — была провозглашена, но фактическая направленность реформ с самого начала и по сей день не имеет с ней ничего общего»29.

Âконечном счете, неудачи реформ связаны не с методами, а с методологией и идеологией реформ. Они связаны с игнорированием предыдущего опыта развития России и ее экономики, в особенности советского опыта; с игнорированием социокультурных особенностей России, которые не позволяют успешно применять «под лекало» достижения благополучных экономик; снасаждением устаревших форм рыночного хозяйства из арсенала ХIХ в.

Так, ставка исключительно на частную собственность и рыночное саморегулирование как панацею от всех социальных болезней возможно была бы хороша для некоторых слаборазвитых стран с традиционным хозяйством. Но дело даже не в самой частной собственности. При всей важности форм собственности, как справедливо отмечает Л.И. Абалкин, «двигателем прогресса, мощным ускорителем развития производительных сил и повышения их эффективности являются не сами по себе формы собственности, а экономический или хозяйственный механизм»30. К тому же, частная собственность не способна решать вызовы ХХI в. В своем известном обращении к российскому правительству ведущие российские и американские экономисты, в том числе нобелевские лауреаты