опыт трансформации старопромышленных городов / prob

Важными направлениями культурной политики региональных властей являются:

-регулирование занятости населения и снижение уровня безработицы;

-налаживание социального партнерства между разными субъектами культурно-досуговой деятельности;

-политика в области охраны семьи, материнства и детства;

-принятие мер по социальной защите населения;

-развитие системы культурно-досуговых учреждений;

-политика в области градостроительства современной инфраструктуры;

-политика в области воспитания и общего образования детей, молодежи;

-профессиональная подготовка и переподготовка молодежи;

-эстетическое воспитание;

-развитие инфраструктуры досуга, организация досуга, организация отдыха и свободного времени, проведение праздников, памятных дат;

-сохранность исторических памятников, культурного наследия, поддержание культурной среды в целом.

Сложность в реализации концепции партнерства или рыночной модели состоит, на наш взгляд, в другом. Реализовать данную модель можно лишь тогда, когда изменилось отношение работников культуры к данной сфере жизни общества. Одновременно в обществе и в массовом сознании формируется позитивный образ рыночной концепции, что позволит сфере культуры действовать по другим правилам.

1. Мирное сосуществование двух противоположных концепций.

2. Регионы должны иметь возможность сами выбирать для себя концепции культурной политики.

3. Не стоит рассматривать обе концепции как антагонистические [4].

В условиях нестабильности указанные альтернативные варианты формирования положительного опыта культурной

81

политики должны привлечь внимание федеральных и региональных властей [5].

Литература и примечания:

1.Культурная политика в Европе: Выбор стратегии и ориентиры. – М., 2002.

2.Есаков В.А. Характер, цели, задачи и методы управления отраслью культуры в современных условиях // Общественные науки и современность. – 2010. – № 3. – С. 20.

3.Культурная политика советской России. – М., 2000.

4.Флиер А.Я. Культурология для культурологов. – М.,

2000.

5.Оганов А.А., Хангельдиева И.Г. Культурная политика России. – М., 2002.

©Р.Р. Хабибрахманова, 2013 г.

К.А. Чистякова,

студ., Стерлитамак. фил. БашГУ,

А.А. Акимов,

канд. физ.-мат. наук, доц., г. Стерлитамак

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ АППАРАТА ПРОИЗВОДСТВЕННОЙ ФУНКЦИИ

ДЛЯ МОДЕЛИРОВАНИЯ ВЫПУСКА ПРОДУКЦИИ ОАО «ТУЙМАЗИНСКИЙ МОЛОКОЗАВОД»

Ключевым звеном экономики является предприятие, которое путем производства и реализации продукции и услуг удовлетворяет потребности субъектов домашнего хозяйства, концентрирует в своей собственности значительную долю общественного капитала, обеспечивает рабочими местами население и способствует повышению его деловой активности,

82

формирует бюджет страны. При этом направление развития хозяйственной деятельности предприятия и его финансовая устойчивость напрямую зависят от экономической ситуации на рынке. Таким образом, повышается роль применения математических моделей в экономике фирмы.

Объектом экономико-математического исследования стали финансовые показатели ОАО «Туймазинский молокозавод». Предприятие входит в состав ведущего производителя молочных продуктов, безалкогольных напитков и детского питания «Вимм-Билль-Данн», наиболее узнаваемые бренды которого: «Домик в деревне», «Чудо», «Весѐлый молочник», Bio-Max, Imunele и «Ламбер». Годовая выручка фирмы составляет около 200 000 тыс. руб. Очевидно, что развитие завода непосредственно зависит от тщательного анализа структуры производства и принятия руководством соответствующих управленческих решений.

Для оценки производственной деятельности ОАО «Туймазинский молокозавод» на основе данных отчетов за 20072012 гг. была построена модель Кобба-Дугласа, отражающая зависимость объема выпуска от создающих его факторов – труда и капитала.

В результате вычислений была получена производственная функция следующего вида:

.

Таким образом, доля капитала в совокупном доходе составляет 29,5%, а доля труда – 70,5%. Руководству ОАО «Туймазинский молокозавод» следует обратить внимание на то, что значительное влияние на уровень производства оказывает численность персонала.

Неодинаковая динамика факторов производства и эффективность их использования определяют различную эластичность выпуска продукции завода по капиталу и труду. Проведенное экономико-математическое исследование показало, что эластичность выпуска по капиталу равна 0,295, эластичность выпуска по труду – 0,705. Значит, рост затрат капитала на 1% увеличивает объем производства на 0,295%; рост затрат труда на 1% увеличивает объем производства на 0,705%.

83

Проведенное исследование показателей выявило, что для ОАО «Туймазинский молокозавод» характерен экстенсивный рост производства, так как наибольшее влияние на изменение уровня выпускаемой продукции оказывают трудовые ресурсы предприятия.

Таким образом, для увеличения объема выпуска продукции и поддержания финансовой устойчивости руководству ОАО «Туймазинский молокозавод» следует обратить внимание на разумное регулирование численности персонала и качество его работы, а также нормирование вовлекаемого в производство капитала.

© К.А. Чистяков, А.А. Акимов, 2013 г.

Г.Р. Шагапова,

канд. ист. наук, доц., Нефтекам. фил. БашГУ, г. Нефтекамск,

А.И. Шагапов,

уч-ся, СУНЦ МГУ, г. Москва

«ПЯТЬ КАМНЕЙ», ИЛИ «АЛЬЧИКИ»

На рубеже столетий, с появлением информационных технологий стало возможным изучение дописьменной истории человечества не только методами археологии, но и с привлечением фольклорных и этнографических материалов. Новаторским явлением в исследовании неклассических мифологий служат работы Ю.Е. Березкина, который с 1994 года создает электронный каталог по фольклору и мифологии. Фольклорные материалы стало возможным использовать при построении исторических схем. Это существенно меняет наш взгляд на фольклор – любопытный, еще до конца непонятый исторический источник для гуманитарных наук.

84

Методику работы Березкина нам хотелось бы применить к игровой культуре. Для этнологической науки не только республики, но и России такая попытка предпринимается впервые. На сегодняшний день накоплен значительный материал по играм народов мира как в России, так и за рубежом. К сожалению, не существует указателей игровых сюжетов, подобных указателю мотивов сказок и мифологий А.С. Аарне и С. Томпсона. Особо нужно отметить, что сбор материалов по играм народов мира, в отличие от мифов и сказок, еще далек от завершения. Исследователи предшествующих веков не всегда считали нужным и важным фиксировать этнографию детства и игру в частности. К тому же большинство материалов опубликованы на различных европейских языках, не только на английском или немецком, что создает определенные трудности в работе, связанные и с поисками литературы, и с переводом.

При анализе отдельно взятой игры выделяется понятие мотива, как фабульного элемента, которое и образует суть игры. Мотив может существовать как самостоятельно, и как составной элемент игры. Интерес представляют те из них, которые фиксируются или в пределах крупных регионов, или же у народов, удаленных друг от друга на значительное расстояние.

В предлагаемой статье речь пойдет об одной игре, распространение которой отмечено во многих регионах земного шара, а именно «Пять камней». С подбрасыванием и ловлей альчиков связано несколько игр. Одна из них – «хватание горстью» (шүүрлhн). В игру играют четыре-восемь человек, используют обычно пять альчиков (маленькие дети – три). Начинающий игру подбрасывает вверх один альчик, хватает одним движением лежащие на земле четыре альчика и той же рукой ловит подброшенный. Затем подбрасывает уже два альчика, затем три, четыре. Тот, кто не уронит ни одного, выигрывает.

Игра «Пять камней» широко распространена на евразийском континенте – в Поволжье, в Приуралье, в Сибири, в Средней Азии, на Алтае, на Дальнем Востоке. У народов уральской языковой семьи она фиксируется у карел, марийцев, удмуртов, хантов, манси, мордвы. Название, правила проведения совпадают. Участниками игры являются преимущественно

85

девочки, но в литературе отмечается, что в нее играли и мальчики.

Уалтайской языковой семьи игра присутствовала практически повсеместно. У тюрков огузской группы она отмечена у туркмен. В кипчакской, якутской, булгарской, южносибирской подгруппах игра описана неоднократно. У калмыков играли небольшими суставными косточками мелкого рогатого скота.

Убурят и монголов записи именно о такой игре нам не встречались, но есть близкие к ней по смыслу игры в косточки.

Широко она представлена у народов тунгусо-маньчжур- ской группы: эвены, эвенки, нанайцы, ульчи, удэгейцы – все знали игры либо с позвонками тайменя, либо с палочками небольших размеров. О ней неоднократно сообщают применительно к чукчам, ительменам, корякам, возможно, японские дети еще относительно недавно играли в нее.

Утувинцев играли не только с костями, но и с палочкой цилиндрической формы с зауженными концами. Палочка имела 6 или 12 граней с нумерацией. Игроки должны были подкидывать и набирать определенное количество очков.

Знакомство с литературой и историей игры позволяет нам

утверждать, что игра в кости (альчики, бабки, астрагалы) и «Пять камней» тесно связаны между собой.. У народов Дальнего Востока «Пять камней» именуют альчуори; в то же время, к примеру, у башкир игра имеет два названия – общепринятое и диалектное hаkташ, дословно понимаемое как камни-костяная бита. Все это свидетельствует об общности происхождения игры. В альчиках большее значение имело выпадение одной из сторон костей, которые различались по степени убывания. Выпадение такой стороны (по аналогии с козырным тузом) и обеспечивало выигрыш. Камни или палочки взаимозаменяемы. Картографирование приведенного материала дает пищу для размышлений. Складывается впечатление, что неким центром локализации игры являлись Алтай, Урал, Средняя Азия откуда она распространялась далее на запад и северо-восток. Картографирование «Пяти камушков» показывает нам уже понятный процесс освоения ойкумены древними людьми: объясняет связи народов Дальнего Востока и Алтая, Средней

86

Азии и Европы. Появление игры в Европе, возможно, было вторично, и связано с расселением индоевропейцев.

Сказанное выше, если не совпадает, то, во всяком случае, не противоречит имеющимся на сегодняшний день в исторической науке возможным гипотезам освоения человеком Евразийского континента. Наш материал также свидетельствует о новых возможностях использования игры как историкоэтнографического источника.

© Г.Р. Шагапова, А.И. Шагапов, 2013 г.

М.М. Шайсламова,

канд. ист. наук, доц., Нефтекам. фил. БашГУ, г. Нефтекамск,

Ю.С. Султанова,

соискатель, Башк. гос. ун-т, г. Уфа

СОСТОЯНИЕ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИИ В 1920-1921 ГГ.

Первая мировая и Гражданская войны нанесли сельскому хозяйству страны огромный материальный ущерб. До Первой мировой войны Россия производила свыше четверти всего мирового урожая зерновых, ежегодно вывозила на европейские рынки до 20% культивируемых злаков (свыше 600 миллионов пудов зерна, преимущественно пшеницы и ячменя), была основным поставщиком хлеба в Швецию, Норвегию, Голландию, Италию и Германию. Положительный торговый баланс обеспечивал государству до 300 миллионов рублей дохода в год. В результате же военных действий, реквизиций продовольствия, лошадей, подвод, скота, проведенных «белыми» и «красными» карательных экспедиций, действий различных банд, крестьянство оказалось в бедственном положении. Производительные силы сельского хозяйства пришли в полный упадок.

87

Вначале 1920-х гг. политика советского государства была нацелена на скорейший перевод страны на мирный лад, а затем,

смарта 1921 г., на переход к нэпу. Голод, начавшийся в отдельных регионах в 1920 г., поначалу считался досадным недоразумением и всерьез не рассматривался, поскольку нехватка продовольствия периодически происходила в регионах на протяжении всей Гражданской войны. Однако события лета 1921 г. заставили государство открыть глаза на реальную ситуацию, сложившуюся в стране, и признать, что сельское хозяйство находится в экстремальной ситуации.

Врезультате социально-экономических потрясений количественные и качественные показатели сельского хозяйства претерпевают существенные изменения, о чем свидетельствует таблица 1 [1].

Таблица 1 – Данные о соотношении посевной площади и урожайности в 1917, 1920, 1921 годах

Таким образом, даже по сравнению с 1917 г. – годом пониженной урожайности и сокращенной посевной площади, Советская Россия не добрала в 1921 г. с каждой десятины 14 пудов, что составляет 33%.

Для регионов Южного Урала также характерно сокращение посевной площади, данные, иллюстрирующие это, приведены в таблице 2 [2].

Данные таблицы 2 свидетельствуют о том, что во всех регионах Южного Урала произошло сокращение посевных площадей: для Башкирии показатель составил 846 925 десятин, что составляет 32,1%; для Оренбургской губернии – 345 556 десятин, что составляет 34,5%; для Челябинской губернии – 46 399,23, что составляет 3% соответственно.

88

Таблица 2 – Посевная площадь Южного Урала в 1917, 1920 годах

Результатом уменьшения засеиваемой площади стало уменьшение показателей валовых сборов хлебов. Объемы валовых сборов по всем регионам Южного Урала представлены в таблице 3 [3].

Таблица 3 – Валовые сборы хлебов в 1916 –1917, 1920 – 1921 годах на Южном Урале, тыс. пуд.

Данные таблицы 3 свидетельствуют о явном и значительном сокращении объемов валовых сборов. В процентном соотношении для Башкирии сокращение составило 53,4%; для Оренбургской губернии – 22,3%; для Челябинской губернии –

72%.

Сокращение посевной площади является следствием целого ряда экономических процессов и политических событий: империалистической и гражданской войн, блокады, обусловивших отвлечение рабочих сил от производительного труда, ухудшение качества обработки земли.

Среди основных причин понижения урожайности следует выделить погодные условия. Метеорологические условия весны 1921 года были крайне неблагоприятными для большинства районов европейской части страны. Уже в апреле установилась

89

настоящая летняя жара. Средняя апрельская температура равнялась обычной июньской. К маю появились тревожные симптомы надвигающегося неурожая. В середине мая газета «Правда» отмечала, что «начало нынешней весны, такой ранней, необыкновенно теплой, но слишком сухой даже для сырых, а не только сухих районов России, наводит на мрачные мысли и тяжелые опасения перед надвигающейся, по-видимому, засухой» [4]. К середине июня стало ясно, что страну постигло страшное бедствие. Небывалая засуха, охватившая огромные территории страны, привела к неурожаю в этих районах, славившихся своим плодородием.

Низкий уровень сельского хозяйства фактически приводил к тому, что примитивной сохой крестьянин царапал истощенную землю, получая минимум продовольствия. В таких условиях даже незначительное ухудшение погоды приводило к голоду.

Нужно учитывать, что и с этого скудного урожая часть уходила государству в виде налога. Государство, понимая тяжесть положения сельского хозяйства, шло на уступки. В Постановлении Совета Народных Комиссаров «О размерах натурального налога на 1921-1922 гг.» говорится, что «вместо 423 миллионов пудов зерновых продуктов, которые должны были быть собраны в 1920-1921 гг., путем государственной разверстки, во исполнение постановления ВЦИК о замене разверстки налогом установить размер продовольственного натурального налога на 1921-1922 гг. в сумме не более, чем 240 миллионов пудов зерновых продуктов при среднем урожае» [5].

Однако реализация Постановления иллюстрирует совершенно иную картину. На конец февраля 1921 г., выполнив развѐрстку лишь на 61%, по стране уже собрали 258 707 тыс. пудов хлебофуража, а в конечном итоге общие заготовки на конец года по хлебу составили 367 млн. пудов. Результат впечатляющий, потому что в предыдущий год хлеба было собрано только 210 млн. пудов [6].Что же касается Южного Урала, то изъятие зерна с валового сбора хлебов фактически составило в Уфимской губернии – 37,7%, в Челябинской губернии –

61% [7].

90