2 (Назначались по решению отделов цк кпсс, других партийных подразделений)

включали в себя эти должности, и закрепляли господство партии через механизм

назначения «своих людей» на ключевые посты. Номенклатура № 1 и номенклатура № 2

были введены постановлением Политбюро в 1925 году.

Но это была только одна из особенностей Советского государства. Еще одной была

практика оформления Советами партийных решений либо принятие совместных решений

партийными и советскими органами (например, совместные постановления ЦК КПСС и

Совета Министров СССР).

Существовала и практика так называемого директивного метода управления, когда

особо важным партийным решениям придавалось значение директивы для Советов, их

исполнительно-властного потенциала. Подкрепляло Советское государство и

сращивание четвертой власти – средств массовой информации – с партийной,

исполнительной властью. Поставленные организационно и идеологически под

всеохватывающий контроль партии (от цензуры до методов организации подписки,

главным образом на партийные печатные издания), средства массовой информации в

целом апологетически обслуживали все иные ветви власти, формировали утопическое,

мифологическое и конформистское общественное сознание.

Апофеозом сращивания партийной власти, базирующейся на действенном механизме

партийной ответственности (исключение из партии было равносильно гражданской

смерти) и государственной власти, опирающейся на «силовые» структуры, главным

образом на карательные органы, являлась Конституция 1936 года, в которой, по

существу, провозглашалась руководящая и направляющая роль коммунистической

партии как «ядра» всех государственных и иных структур. Иными словами,

«партийное» государство получило конституционную основу.

На некоторых этапах своей эволюции советская форма правления вырождалась в

фактически монархические формы государственности – единоличную диктатуру вождя.

Генерального секретаря КПСС.

Вождизм в Советском государстве – власть Генерального секретаря партии – явил

собой новые формы неограниченной, абсолютистской монархии. Породил этот принцип

и новые проблемы в функционировании Советского государства, особенно при

передаче власти от одного вождя другому. Советское государство не решило и не

могло решить вопросы легитимной, законной передачи власти, в частности после

смерти вождя (Генерального секретаря). Поэтому смена личной власти во всей

истории Советского государства всегда сопровождалась смутами, путчами, списанием

тягот и неустройств на предыдущею властителя, устранением политических

соперников.

В организации советской формы правления особое место заняло специфическое

соотношение судебной власти и других ветвей власти. Как упоминалось выше, в

предшествующих главах, в парламентской республике судебная власть является

независимой, самостоятельной, действующей исключительно на основе закона. Но в

Советском государстве в определенные периоды происходило сращивание не только

законодательной и исполнительной властей, но и судебной и исполнительной

властей, а практически сращивание с партийной властью.

В эти периоды Политбюро принимало решения о том, какие конкретные результаты

должны были иметь те или иные конкретные судебные процессы, как правило,

политические, которые потом штамповали судебные органы (это касалось так

называемых политических процессов 20–50-х гг., но не только их). И очень часто в

другие периоды на основе решений Политбюро происходили даже внесудебные

расправы.

И как только сломался в начале 90-х годов партийный хребет Советского

государства, система парткомов, перестала «работать» партийная ответственность,

исчезло правовое, конституционное закрепление партийной власти, столь же быстро,

в параллель, зашаталось, а затем и рухнуло само Советское государство.

И вместе с тем та своеобразная форма правления, которую явило Советское

государство, не могла бы просуществовать семь десятилетий, если бы она не только

опиралась на партийную власть, «силовые», особенно карательные, структуры, но и

давала определенные преимущества в некоторых областях общественной жизни. Прежде

всего, она создала сильную исполнительную власть, объективно необходимую столь

пространственному государству, как Россия.

Советское государство оказалось удобной формой государственности и для

организации социалистической, т.е. распределительной экономической системы,

обеспечения уравнительной, социально-иждивенческой психологии.

Его решениями и принуждением обеспечивалась фактическая трудовая повинность.

Были введены уголовные наказания за нарушения трудовой дисциплины, уходы с

работы, контроль за уровнем оплаты труда (ограничения оплаты), даже за наличием

денег в кассе каждого предприятия, организации (так называемый кассовый план),

сбытом и снабжением. Огромная армия чиновников (работников исполкомов Советов,

его отделов) выполняли функции распределителей-распорядителей ресурсов,

результатов труда, материальных и иных благ.

В экономической области Советское государство выполняло, по существу, дне

основные функции: хозяйственно-организаторскую и контроль за мерой труда и мерой

потребления, что отвечало идеологии и практике социалистической,

распределительной системы.

Кроме того, этой идеологии отмечало и то, что Советское государство буквально

выращивало достаточно компетентные кадры, способные аффективно управлять

экономикой, другими сферами, но командными, исключительно административными,

«силовыми» методами. По сути, была создана особая популяция хозяйственников,

иных чиновников, способных решать сложные задачи, совершенно не задумываясь о

затратах, социальной цене, жертвах.

Таким образом. Советское государство знаменовало собой отход от модернизационной

тенденции России, консервацию архаичных форм хозяйствования, особенно в

колхозно-совхозной сфере, организации трудовой деятельности, но этот отход в

организации формы правления вполне соответствовал социалистической системе

хозяйствования, социальной структуре российского общества, обеспечивал,

подкреплял ее.

Политический режим был тоталитарным – Советское государство вмешивалось во все

сферы жизнедеятельности общества, проникало во все его поры, огосударствляло

почти все общественные организации, но вместе с тем создавало практику и

идеологию социального иждивенчества. При этой идеологии многие члены общества,

соглашаясь на контроль со стороны государства, рассчитывают и на

непосредственную помощь, заботу государства в сфере образования,

здравоохранения, науки, социального страхования и даже личной сфере, трудовой

деятельности (формальное отсутствие безработицы, обеспечения занятости), в

других областях жизни общества.

Советская форма правления – и это еще одна ее характеристика – позволяла

оперативно решать законодательные проблемы, хотя их содержание имело строго

функционально классовое, социалистическое направление. Осуществлялось это опять

же путем отхода от традиционной парламентской деятельности демократической

республики.

Верховный Совет СССР (и, соответственно, высший законодательный орган РСФСР)

собирался 2-3 раза в год на сессии, на которых рассматривались главным образом

народно-хозяйственные планы и принимались некоторые законы. Кстати, при этом не

возникало конкуренции между законодательной деятельностью Верховного Совета СССР

и Верховными Советами республик. Наоборот, законодательная деятельность всех

законодательных органов СССР, как правило, была синхронизирована. (Эта практика

развалилась, когда законодательные органы СССР и республик перешли на постоянную

сессионную работу и их депутатам, в течение 10 месяцев приходилось решать одни и

те же вопросы, создавать аналогичные акты – союзные и республиканские – по одним

и тем же вопросам: возникла конкуренция законодательных властей по вертикали.)

В перерывах между сессиями законодательного органа в практике Советского

государства законодательная власть функционировала с помощью указов, которые

принимал Президиум Верховного Совета и которые затем иногда формально

утверждались на соответствующих сессиях либо не утверждались и действовали в

своем первоначальном виде указа.

Такая практика позволяла осуществлять оперативно прорывы в отдельных областях

жизни, главным образом технических, технологических, но позволяла проводить в

жизнь и антидемократические, геноцидные, антигуманные, а порой и вообще

мракобесные, обскурантистские решения, направленные против отдельных этносов,

социальных групп (в частности, интеллигенции), против принципов гуманизма

(например, Указ в 1945 г. о запрещении браков между советскими гражданами и

иностранцами).

Словом, форма правления в Советском государстве, его деятельная сторона являли

собой разрыв между формально провозглашенными и даже конституционно

закрепленными правами, целями, идеалами, другими характеристиками и фактической

практикой организации и функционирования государства.

Тот же разрыв происходил и в национально-государственном и

административно-территориальном устройстве. В определенные периоды

провозглашенное федеративное устройство России фактически было унитарным – и это

также стало одной из несообразностей Советского государства. В этой области

сохранялась «мина замедленного действия», которую в 1920 году заложил Ленин,

отказавшись от устройства государства на основе губерний, уездов, заменив это

территориальное деление на федерацию по национальной принадлежности ее граждан.

В познании Советского государства нельзя применять лишь статичный подход,

рассматривать это государство как раз и навсегда данное, неизменяющееся

образование. Это было бы неверным.

Советское государство, как и другие типы государств, имеет динамические

характеристики, оно эволюционировало вместе с этапами эволюции российского

общества, в зависимости от них.

Можно выделить несколько таких этапов. «Военный коммунизм» 1918-1921 годов и

соответственно Советское государство, у которого основной функцией стало

насилие, подавление тех классов, социальных групп, которые не приняли

Октябрьскую революцию. В государственном аппарате основное место занимают

карательные органы, армия привлекается для решения не только военных, но и

хозяйственных задач, продотряды, комбеды, ревкомы и иные материальные придатки

исполнительной власти приобретают гипертрофированное значение.

Стоит подробнее остановиться на этом этапе, поскольку он не получил достаточного

анализа в теоретической правовой литературе. А зря! Именно оттуда, из «военного

коммунизма» проистекали многие последующие особенности Советского государства.

Да и сегодня некоторые его идеи и практика, порой неосознанно, питают

реставрационные призывы определенных политических сил.

Это касается предложений об эмиссии денег, мощного усиления регулирующей роли

государства, восстановлении общинною землевладения и землепользования,

свертывания товарно-денежных отношений, а в целом обоснования возврата к

коммунистическим идеалам и утопиям. Кроме того, существует иллюзия, что военный

коммунизм создавался по заранее разработанному подробному плану, был одной из

сознательных попыток построить коммунистическое общество. Важно также обратить

внимание и на проявление синергетических, самоорганизационных начал в

государственно-правовом развитии при «военном коммунизме», на связь в

государственности социально-экономических факторов и правовых форм. Полезно

напомнить и о тех кризисных ситуациях, в которых оказывалась российская

государственность, когда хоть в какой-то мере власть начинала реализовывать

утопические коммунистические идеи.

Материалы «Финансовой энциклопедии», издания 1927 года, когда было разрешено и

началось первое обобщение военно-коммунистического опыта существования

Советского государства, позволяют представить реальное положение дел на этапе

«военного коммунизма».

Итак, в условиях «военного коммунизма» (1918–1921 гг.) происходило расстройство

народного хозяйства, особенно финансового. Социальная среда на основе

самоорганизационных процессов толкала российское общество в определенную

экономическую и правовую систему.

Требовались огромные финансовые средства в связи с рядом обстоятельств и событий

периода военного коммунизма: ликвидацией империалистической войны, гражданской

войной, борьбой с иностранной интервенцией и блокадой, расстройством

государственного аппарата и перестройкой его в соответствии с началами нового

строя.

Государственный кредит – обычный источник покрытия расходов на подобные

чрезвычайные нужды исчез вместе с началом Октябрьской революции. Основная

система государственных доходов, состоящая из налогов, пошлин и доходов от

государственных имуществ и предприятий, исчезла.

За полной недостаточностью обычных доходов и исчезновением государственного

кредита государству вовсе не по глубоким идеологическим мотивам (построение

коммунизма), а для спасения населения пришлось вступить на путь использования

запасов, доставшихся при национализации промышленности и торговли, выпуска

бумажных денег и продовольственной разверстки (принудительного натурального

сбора с крестьянства).

Непрерывно усиливающиеся выпуски бумажных денег все более расстраивали денежное

обращение и делали денежную систему все более неспособной обслуживать народное

хозяйство. Темп выпусков бумажных денег из года в год резко повышался, еще резче

повышался темп прироста цен. Советское правительство стало проводить политику

низких твердых цен, обеспечивая этот процесс мерами жесткого принуждения (борьба

со спекуляцией).

В целом же осуществление политики реально понижающихся цен приводило ко все

большей натурализации народного хозяйства. Эта натурализация, помимо полного

расстройства и полной неопределенности хозяйственных отношений, привели к

упразднению кредитной системы страны.

Кроме того, выразившись в области доходной части бюджета исчезновением почти

всех денежных доходов государства за исключением выпусков бумажных денег,

натурализация хозяйственных отношений привела к тому, что бюджет перестал давать

представление о тех реальных ресурсах, которыми государственная власть могла

располагать.

Непрерывное обесценение валюты и натурализация хозяйственных отношений, действуя

коэволюционно, совместно, привели к тому, что бюджет в период военного

коммунизма утратил свое главное значение.

В этой обстановке государственные учреждения увеличивали объем и задачи своей

деятельности не в соответствии с теми ограниченными средствами, какими

государственное хозяйство располагало.

Изложенная эволюция финансовой системы – исчезновение денежных налогов,

расстройство бюджетного хозяйства, натурализация хозяйственных отношений,

продразверстка – представляли собой объективные последствия мероприятий

революционной власти, которые совершенно не имелись в виду и не ставились как

цель*.

*Финансовая энциклопедия. М.; Л.: Госиздат, 1927. С. 1075.

Объективное положение вещей в каждый данный момент, со своей стороны, вызывало

новые мероприятия и обуславливало появление новых идей и логических схем, но

продолжавших учитывать и опираться на складывающиеся тенденции.

Однако попытки установить взаимоотношения государства с деревней на основе

товарообмена оказались в этих условиях неудачными. Необходимость же обеспечить

успех принудительных заготовок (продразверстка), осуществляющихся

государственной властью, заставили запретить частный товарооборот с деревней.

Произошла фактическая ликвидация товарно-денежных отношений и методы товарного

хозяйства были заменены непосредственным регулированием хозяйственных отношений

(производства и распределения) в централизованном порядке. Стали разрабатываться

даже искусственные трудовые оценки благ.

Окончились также неудачей попытки упорядочить в 1918–1919 годах систему местных

бюджетов, а попытки упорядочить денежное обложение в городах – ввиду полной

национализации промышленности, запрещения частной торговли и натурализации

хозяйственных отношений – кончается исчезновением всяких налогов, кроме

продразверстки.

В итоге, к концу военного коммунизма, политико-правовая и экономическая системы

стали мощным тормозом развитию производительных сил, народное хозяйство

продолжало регрессировать. Продразверстка вызвала недовольство крестьянских

масс. Пришло в упадок удовлетворение нужд просвещения, здравоохранения,

социального страхования и т.п.

Выход был найден, как известно, только на путях новой экономической политики,

основные начала которой были провозглашены в течение марта-мая 1921 г.

Государство отказалось от продразверстки, получив выгоды от введения твердого,

заранее точно определенного налога. Вместо коллективной (круговой)

ответственности отдельных селений за выполнение государственных обязательств

устанавливается ответственность отдельных сельских хозяйств. Этим актом хозяевам

разрешается свободная продажа продуктов в порядке вольного товарообмена и т.д.

Восстанавливаются товарно-денежные отношения, денежная система (рубль становится

надежной валютой) и иные рыночные и необходимые управленческие нововведения.

Период НЭПа – это и новый этап в развитии Советского государства.

У Советского государства появляются некоторые новые особенности, прежде всего

формальная приверженность к режиму законности, необходимому для функционирования

тех зачатков рыночной экономики, которые складывались в период НЭПа.

Но уже в конце 20-х годов Советское государство вновь возвращается в первичное

состояние машины насилия, «силовой» структуры, используемой для возвращения

крестьянства в архаичные коллективистские формы общежития, хозяйствования, для

геноцида в отношении крестьянства, для подавления интеллигенции, всего

инакомыслия.

В 30-е годы в российском обществе реализуется идеология вождизма, господства

партийного аппарата, принудительная индустриализация, духовное порабощение – и

Советское государство расцветает как государство тоталитарное, партийное, его

аппарат полностью обеспечивает культ Сталина, его перерастание и, добавим,

перерождение в фактически абсолютистскую монархию.

Даже Конституция 1936 года, провозгласив некоторые права и свободы граждан,

обеспечивает господство лишь одной партии, решающую роль партаппарата в

формировании законодательного органа, других структур, сохраняет демагогию,

внешний «демократический» фасад избирательной системы и других черт республики.

Последующие 50-60-е годы обозначают некоторый выход российского общества из

идеологической спячки и экономического оцепенения, и рождают зачатки

хозяйственного реформирования. Соответственно либерализуются некоторые функции

Советского государства, его внешнеполитическая деятельность. Но вместе с тем

сохраняется по-прежнему разрыв между формальным, внешним обрамлением формы

правления, других черт, сторон Советского государства и его фактической

практикой, особенно связанной с нарушением провозглашенной системы прав и свобод

человека.

В 70-80-е годы новый обвал российского общества в тоталитаризм, духовное

оцепенение – и все та же архаичная практика Советского государства (высылки

инакомыслящих граждан из государства, «психушки» как средство борьбы с

инакомыслием, исторически губительная для страны война в Афганистане, духовная

цензура и т.д.).

Этот схематический сюжет понадобился лишь для того, чтобы продемонстрировать

взаимосвязь развития общества и государства, различные динамические

характеристики Советского государства, его в целом антимодернизационную природу.

Особенно важно осознать это принципиальное положение, когда речь идет о нынешней

эволюции Советского государства в президентско-парламентскую республику, о

«сломе» советско-государственной машины.

Советское государство как особый тип государства, главным образом созданный и

используемый для обеспечения власти коммунистической партии в формировании

социалистического общества, пришло в полное противоречие с социально

ориентированной рыночной экономикой, другими реформами. Смена форм собственности

– переход к частной собственности, политические реформы, плюралистическое

инакомыслие, свобода слова, свобода массовой информации, стремление обеспечить

реально права и свободы граждан, внешняя политика – не только сотрудничество, но

и партнерство с буржуазными государствами в некоторых сферах и т.п. не могут

обеспечиваться прежним чиновничьим, бюрократическим аппаратом, сосредоточением

всей власти у депутатского корпуса Советов. Более того, вся советская

государственная организация российского общества стала обручем, который

охватывал старые идеологические, политические, экономические клише, цели,

идеалы. Пришло время для российского общества освободиться от этого обруча,

стиснувшего все живые силы этноса.

Этот процесс начался и идет в трудных спорах, решениях, преодолениях. Не

случайно, что барьером на пути политических правовых, экономических реформ стали

как раз Советы, выступавшие в большинстве своем против реформ и подписавших себе

тем самым исторический приговор.

Стоит в заключение этого сюжета заметить, что попытки советизировать

государственность многих стран также потерпели крах, не прижились и в настоящее

время свидетельствуют, что образование Советского государства было побочным, а

отнюдь не магистральным путем государственного развития человечества.

Современное Российское государство. Итак, Советское государство относительно

мирным путем уступило место современному Российскому государству.

Какова же его теоретическая государственно-правовая характеристика? По своей

сути современное Российское государство представляет переходный тип государства,

который расстается с реликтами советского социалистического государства и

эволюционирует в сложных и противоречивых процессах в направлении

либерально-демократического государства. В том же направлении эволюционируют,

пройдя через «бархатные», «мягкие» революции, и все европейские государства

бывшего социалистического лагеря, содружества.

Новые социальные силы: зарождающийся класс предпринимателей, частных

собственников, самоорганизующаяся интеллигенция, квалифицированные работники

(«белые и синие воротнички»), фермеры – формируют в борьбе с отживающей, бывшей

партийно-советской, хозяйственной номенклатурой политические и экономические

государственные структуры, которые должны выражать и защищать интересы новых

социальных сил, в том числе «новых русских».

Разумеется, это только самая общая характеристика современного Российского

государства. Сюда необходимо добавить многие характерные особенности этого

переходного процесса: эволюционный характер «слома» советской государственной

машины, наличие крупных национально-государственных, религиозных,

земледельческих и иных проблем, вплоть до социально-психологических, проблемы

геополитические, военные (армия), сохранение партий и идеологий, тяготеющих к

предыдущим формам государственно-правовой жизни, появление партий, устремленных

к «русской идее» и т.п.

Но в целом российское общество вновь оказалось на очередном витке модернизации

как процесса перехода от отживших, архаичных форм хозяйствования,

уравнительности, социального иждивенчества, быта, культуры к современным мировым

стандартам качества жизни, «человеческого измерения», политико-правовой и

административной организации общества, необходимым формам жизнедеятельности и

даже выживания этноса в условиях острых и сложных технологий, ядерных,

химических, медико-биологических производств, среди проблем экологических,

информационных и т.д.

Современная модернизация России, в том числе и в государственно-правовой сфере,

– это ответ по существу на исторический вызов XXI века.

И для описания, объяснения и прогнозирования в рамках теории государства и права

современного этапа российской государственности следует прежде всего ответить на

вопрос от чего, собственно, – пусть мучительно и трудно, в спорах и борениях –

уходит на пороге XXI века российская государственность.

Она уходит от тотальной распределительной системы, основанной на разорительной

экономике с ее безудержной тратой сырьевых и трудовых ресурсов народа, с

бесконечными прегрешениями перед нормальной средой его обитания – этим

необходимым условием существования будущих поколений россиян.

Россия порывает с колхозно-общинной организацией аграрного труда и быта,

обеспечивающей привилегии для немногих и равенство в нищете для большинства, а

заодно еще и деградацию самого ценного, что есть в обществе – интеллектуального,

нравственного, да и физического потенциала самих работников.

Уходит она и от безынициативного, отупляющего социального иждивенчества,

превращающего людей из работников в жалких побирушек.

Разрываются путы милитаризации экономики, задержавшие на десятилетия развитие

культуры, науки, образования, здравоохранения и социального обеспечения – этих

основ духовного и физического благополучия народа. Конверсия становится не

просто техническим и структурным переустройством производства, а средством

избавления от пут милитаризма.

Российское общество осознало, что производство продукции заранее определенной

государственным народно-хозяйственным планом, предписывающим, что и когда

выпускать, кому и что поставлять, ведет к припискам, хищениям, взяткам, забвению

интересов потребителей, позорному качеству товаров и услуг, и в конце концов к

глубокому повреждению нравов. Такое производство может существовать только в

системе государственного принуждения, тотального контроля и учета, в которой

искусственно и обременительно для народа заняты миллионы чиновников. Современное

Российское государство отбрасывает и эту систему производства и контроля,

сохраняя лишь необходимые статистические и учетные функции для выполнения

общесоциальных функций, для создания нормальных экономических условий, для

разумного регулирования производства.

Российское государство порывает с вульгаризированными отношениями собственности:

приматом государственной собственности, с умалением интеллектуальной

собственности.

Уходит Российское государство и от обслуживающей эту экономику политико-правовой

системы, десятилетиями под прикрытием Советов, демагогии, социальной утопии,

произвола, «телефонного права», насилия и страха, подпиравшей власть одной

партии, которая обещала всему народу в будущем благополучие, но в настоящем дала

неслыханную власть и привилегии своей верхушке да жирные куски с барского стола

своему аппарату.

Уходит Российское государство и от насаждаемого десятилетиями идеологического

единомыслия, которое обеспечивалось цензурой, уголовным преследованием

инакомыслия, духовным гнетом, а порой и махровым мракобесием, обскурантизмом со

стороны отобранных жрецов социальной утопии. Уходит она и от бездумного умаления

нравственных начал религии, уничтожения христианской традиции «спасения павших»,

помощи неимущим, милосердия, гуманизма, самобытной культуры народа.

Государственность России, которая долгие годы была советской, и только на словах

– федерацией, фактически загоняла в тупик взаимоотношения центра и мест,

национально-культурное развитие народов и народностей России, и прежде всего

русского народа. Современное Российское государство порывает и с этой

исторически неудачной формой правления и государственного устройства.

Многонациональный народ России, по существу, спасается от катастрофы, борется за

свое выживание в новом ядерном, космическом, информационном мире, уходит от

системы, которая обрекла его на духовное и физическое вымирание.

Но вот куда идет в современном модернизационном порыве Российское государство?

Или иначе, что означает конкретно содержание современного витка модернизации для

России, в том числе для государственно-правовой организации общества, – этот

вопрос уже давно звучит в обществе, по-житейски глубоко волнует многих людей. И

задержка с ответом создает духовный вакуум, который стремятся заполнить лукавые

или просто невежественные приверженцы разных дезинтегрирующих общество

социальных схем и умозрительных конструкций.

Ответы типа «Россия возвращается в капитализм», «идет особым русским путем»,

«возрождает православие, самодержавие, соборность, народность», «оживотворяет

русскую идею или идею евразийства» и тому подобные являются неверными по

существу да и раскалывающими общество па враждующие, вплоть до смертоубийства,

стороны.

Ответы типа «Россия строит правовое государство», «проводит экономические

реформы», «осуществляет либерально-демократические преобразования» являются

верными, но отражают лишь отдельные стороны того крупного переломного процесса,

который переживает в настоящее время страна, и также не вполне удовлетворяют

общество.

Общество ищет идею, которая несла бы знания, идеал народного объединения,

согласия и укрепления государства, верно отражала бы реальные общественные

интересы, защищала бы права и свободы человека, – словом, звала общество к

социальному, экономическому, политическому, духовному единению, да и просто к

бытовому благополучию и надежному устройству по критерию современных мировых

стандартов.

Такой идеей может явиться только идея модернизации России, что означает,

подчеркну еще раз, переход страны от сложившихся архаичных, устаревших,

гиперболизированных демагогических традиционно-коллективистских общественных

форм к жизнедеятельности но самым высоким стандартам, выработанным человечеством

и воплощенным в наиболее развитых странах, где на их основе обеспечивают мир,

права и свободы человека, гражданина, процветание, порядок и стабильность для

граждан. Общенациональную идею пытаются нащупать, определить и сейчас на самом

высоком уровне руководства страной. Для этого осуществляется анализ дискуссии об

общенациональной идее, которая идет в обществе, готовятся публикации на эту

тему. В том же ключе готовится доклад о развитии гражданского общества. Все это

связывается с разработкой стратегических планов развития страны. «Настало время,

– замечает Г. А. Сатаров, – прояснить путь, по которому идет Россия, отвечать на

вопросы: что мы хотим, куда мы идем?» Он же указывает на юридические основания

таких исследований. Работать над такими политическими вопросами – прямая

обязанность администрации Президента. По Конституции задача Президента –

определение развития страны, общества*. При этом Г. Сатаров большие надежды

возлагает на сотрудничество в этой работе с научной общественностью.

*Сатаров Г. Пришло время определяться // Вечерняя Москва. 1997. 18 июля.

Итак, потребность в определении стратегии развития российского общества и

государства действительно существует, осознается, что констатирует и сам Г.А.

Сатаров, упоминая о своих обсуждениях этой проблемы с современными российскими

предпринимателями. Но стоило бы при ее решении учитывать и предыдущий опыт –

идею модернизации как ключевую в государственно-правовом развитии российского

общества.

Современное воплощение идеи модернизации в жизнь – не какой-то новый социальный

эксперимент над россиянами, уже пережившим семидесятилетние попытки внедрить в

их быт, душу, нравы, трудовую деятельность коммунистическую утопию. Модернизация

российской государственности -это органическое продолжение трехсотлетних усилий,

которые предпринимались в XVIII веке Петром Первым, в XIX веке – Александром

Вторым, а в XX веке такими реформаторами, как С. Витте, П. Столыпин и др.

Ныне идея и практика модернизации – это, по существу, обобщение и продолжение

всех тех экономических, политических и правовых реформ, которые были начаты в