Познание как экзистенциальный выбор

В сознании Церкви существует четкое различение духовного и мораль­ного подходов, коль скоро под моралью мы понимаем автономную область, относящуюся к сфере регуляции человеческого поведения. Деятельность разума при создании и закреплении этических норм изначально предопре­делена тем, «что в человеке» (Ин 2: 25), то есть жизнью его сердца, откры­той в истоках своих лишь Богу, но определяющей все его существо, пребы­вающее всегда перед выбором между «жизнью и смертью, благословением и проклятьем» (ср. Втор 30: 19), - выбором, перед которым Бог ставит нас во всякий час нашего существования.

390 Приложение

Владимир Зелинский БЛАГОДАРЕНИЕ ЖИЗНИ: ОТ БИОЭТИКИ К ПРЕМУДРОСТИ

Любая наука, коль скоро она поддерживает связь с духовным ведением, несет в себе то удивление или, скорее, изумление перед секретом тварного мира—изумление, которое лежит у истоков всякой гениальности, научной или поэтической, — как и волю к обладанию этим миром, использующую результаты своего познания. Всякое сущностное познание истины, достиг­нутое в интеллектуальной деятельности и закрепленное словом человечес­ким, в какой-то мере отражает в себе Слово, которое «было в начале у Бога» (Ин 1: 2), и в то же время человек стремится сделать это отражение, этот открытый им образ «бывшего в начале», при творении, орудием единолич­ного господства над всем тем, что было сотворено и предоставлено в его распоряжение. Любая наука, добывающая точное знание, прежде чем его извлечь или вычислить, уже обладает проступающими контурами или интуи­тивным видением его, и это видение определяется нашим изначальным ду­ховным выбором. Выбор происходит еще до пробуждения сознания, в глу­бинных установках нашего духа, перед лицом Творца, открывающего Себя в творении или остающегося сокрытым.

Нигде это подобное противостояние, сокрытое в человеческом духе и в его познании, не обнаруживает себя столь очевидно, как в науках, делаю­щих своим предметом самого человека. Перед совершением акта научного познания человек уже выбирает в глубине духа цель и даже отчасти итог своего исследования. Но как совершается этот выбор? Во внимании к Слову, лежащему или, скорее, «звучащему» в истоке всякого творения, или в со­перничестве со Словом? И не столько само мышление, не позиция, заявлен­ная ученым, может служить ответом на этот вопрос, сколько лишь сам ре­зультат его работы.

Вся совокупность этих проблем, как мы видим, в концентрированном виде обнаруживает себя в биоэтике. Проникновение человека к истокам жизни означает не только изменение положения человека в тварном мире и в кос­мосе (по выражению Макса Шелера), но также и возможное изменение са­мого его существа. Ибо «проблемы», касающиеся аборта, эвтаназии, евге-низма, генетической манипуляции и т.п., суть проблемы самого человека, который уже приобрел власть их ставить и разрешать. Они суть проблемы власти в метафизическом или, скорее даже, в библейском смысле. «Будете как боги, знающие добро и зло» (Быт 3,5). Выбор того или иного познания есть выбор предела, за которым кончается власть моего Я с вопрошаниями и проблемами и начинается власть Слова Божьего с Его тайной и неоспори­мостью. Как только мы переступаем этот предел, некоторые проблемы ста­новятся ложными для того, кто ищет «жить верою» (см. Рим 1:17). Ибо вера — «от слышания» Слова, внедренного в мою жизнь и, стало быть, и в жизнь всех других, и сама по себе она несет задание защищать жизнь, которую Бог уже благословил начаться, расцвести, увянуть и открыться заново в вечнос­ти. Слово «этика» в этом случае должно стать синонимом защиты творения и его шедевра, который есть, по словам блаженного Августина, «слава Бо-жия, живой человек».

Об этом следует поговорить чуть подробнее.

АБОРТ И СЛУЧАЙНОСТЬ НАШЕГО Я 391