Вмешательство в организм, производимое с целью чисто научного экспериментирования

Помня о том, что зародыш, как и эмбрион, обладает достоинством чело­веческой личности и что в данном случае индивид не может сам выразить своего согласия, надо постоянно иметь в виду, что в отношении зародышей можно производить только чисто терапевтические вмешательства. Поэтому следует считать безнравственным экспериментирование, производимое ис­ключительно с целью научного исследования, даже и тогда, когда такое вме­шательство не предполагает смертельного исхода.

Хельсинкская декларация, в соответствии с принципом добровольности, требуемой для участия в подобных медицинских экспериментах, тоже зап­рещает нетерапевтическое экспериментирование на индивидах, не способ­ных выразить свое согласие. С зародышем нельзя обращаться как с подо­пытным кроликом, и по этой причине чистое экспериментирование на жи­вых человеческих зародышах должно рассматриваться как безнравственное. При этом не следует принимать в расчет соображение, что таким образом можно содействовать научному исследованию, способствующему исцеле­нию других человеческих существ, ибо добрая цель не может быть достиг­нута с помощью дурного средства, которым, в данном случае, является унич­тожение человеческого существа. Неубедительным выглядит и суждение, согласно которому часть можно приносить в жертву целому, разумея под частью отдельного индивида, а под целым — благо всего человечества: от­дельный субъект является не частью социального организма, а одной из глав­ных целей общества, и общее благо должно пониматься как благо отдель­ных индивидов.

В связи с этим в энциклике «Evangelium Vitae» говорится:«.. .но следует настаивать на том, что использование человеческих эмбрионов или зароды­шей в качестве объектов экспериментирования является преступлением в отношении их достоинства как человеческих существ, которые имеют пра­во на такое же уважение, как уже родившийся ребенок и как всякая челове­ческая личность»⁵⁶.

⁵⁵ Там же, с. 1, п 4. — Стагья 42 итальянского Кодекса медицинской профессиональной этики (Codice di Deontologia Medica) запрещает всякое вмешательство в организм зачатого плода, которое не имеет цели предотвратить или исправить патологические ситуации, хотя и не ого­варивает особо, при каких именно условиях может проводиться подобное вмешательство.

⁵⁽ⁱ Giovanni Paolo II, Lettera Emiclica «Evangelium Vitae» (25.03.1995), Citta del Vaticano, 1995, n. 63.

312 ГЛАВА ШЕСТАЯ

Часть первая: БИОЭТИКА И ЭКСПЕРИМЕНТЫ НА ЧЕЛОВЕКЕ

ЭКСПЕРИМЕНТИРОВАНИЕ НА АБОРТИРОВАННЫХ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЗАРОДЫШАХ

313

И когда, даже не исследователем, принимается решение об аборте, недо­пустимо экспериментальное вмешательство в организм еще живого зародыша, поскольку «если зародыш еще жив, то независимо от того, может ли он выжить или нет, следуег уважать его, как и всякую другую человеческую личность»⁵⁷.

В этом отношении выше цитированная Европейская конвенция о правах человека и биомедицина содержит в себе немало упущений и недоговорен­ностей. Например, в ней ничего не говорится об использовании зародышей после искусственного или самопроизвольного аборта, о праве эксперимен­татора на отказ по требованиям совести проводить исследования в области искусственного оплодотворения на живом организме или in vitro и, наконец, о праве на жизнь, которое должно являться основополагающим правом вся­кого индивида.

Что касается текстуальных недоговоренностей, то следует указать, что Конвенция запрещает дискриминацию только в отношении личности, но не человеческого существа как такового: используемые термины в тексте ис­кусственно отделены от темы исследований, проводимых на эмбрионах, за­чатых in vitro, затрагиваемой в уже упомянутой статье 18⁵⁸.

Подходя к этому вопросу с позиции персоналистической этики, мы дол­жны подчеркнуть искусственность разделения между концепцией человече­ской индивидуальности (а значит, и личности) и концепцией фундаменталь­ной ценности физической индивидуальной жизни человека, которую следо­вало защищать во все эпохи. Персоналистическая этика подтверждает и выс­шую ценность человеческой жизни с момента зарождения, что делает ее достойной уважения; утверждает недопустимость «уничтожения эмбриона, включая и эмбриональную репозицию, и недопустимость всякой формы ма­нипуляции эмбрионами, даже и до четырнадцатого дня с момента оплодот­ворения; ... выступает против всякого нетерапевтического экспериментиро­вания на эмбрионах, начиная с момента их формирования, в том числе и на так называемых «ранних эмбрионах»;... утверждает недопустимость унич­тожения замороженных и (или) лишних эмбрионов, которых во всех случаях не считается возможным имплантировать, и выступает против всякой формы

⁵⁷ Там же.

⁵⁸ Эта статья содержит прежде всего недостатки антропологического порядка, поскольку она не дает определения эмбриону и не уточняет, когда начинается складываться его идентичность как биологического индивида. Вследствие этого остается открытой дверь для различных гипотез (одна из которых — гипотеза так называемого «доэмбриона»). Оставлять тему такого рода для какого-то дополнительного обсуждения предст авляется признаком «слабости» текста всего до­ кумента. По нашему мнению, третий абзац в статье был добавлен с целью запрета производства избыточных эмбрионов при технолог нях искусственного оплодотворения, то есть так называе­ мых запасных эмбрионов (spare embryos), произведенных с целью получения разрешения на экс­ периментирование на них. И какой смысл тогда имело торжественное провозглашение принципа достоинства, идентичности и индивидуальной целостности? (статья 1). Кроме того, без этого третьего абзаца логически был бы непонятен и первый абзац, в ко тором утверждаегся обеспече­ ние адекватной защиты эмбриона. Не говоря уже о том, что этот первый абзац сам по себе, ввиду отсутствия декларированного права на жизнь, оказывается бессодержательным, поскольку теря­ ются точные очертания провозглашаемой адекватной защиты эмбриона. Между тем адекватная зашита жизни и целостности эмбриона должна быть обеспечена во всех без исключения случаях.

манипуляций над ними; утверждает недопустимость искусственного зарож­дения эмбрионов in vitro, в особенности в том случае, когда нет уверенности, что все они будут имплантированы в репродуктивые органы женщины»⁵⁹.