Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Суламифь-1
.pdf
Суламифь
Мне кажется, что я видела тебя однажды в день великого
празднества, мне даже помнится — я бежала за твоей колесницей.
— Ты угадала, девушка. От тебя трудно скрыться. И правда, зачем тебе быть скиталицей около стад пастушеских? Да,
я один из царской свиты, я главный повар царя. И ты видела
меня, когда я ехал в колеснице Аминодавовой в день праздника Пасхи. Но зачем ты стоишь далеко от меня? Подойди
ближе, сестра моя! Сядь вот здесь на камне стены и расскажи мне что-нибудь о себе. Скажи мне твое имя?
— Суламифь, — говорит она.
— За что же, Суламифь, рассердились на тебя твои братья?
— Мне стыдно говорить об этом. Они выручили деньги
от продажи вина и послали меня в город купить хлеба и козьего сыра. А я...
— А ты потеряла деньги?
— Нет, хуже...
Она низко склоняет голову и шепчет:
— Кроме хлеба и сыра я купила еще немножко, совсем
немножко, розового масла у египтян в старом городе.
— И ты скрыла это от братьев?
— Да...
И она произносит еле слышно:
— Розовое масло так хорошо пахнет!
Царь ласково гладит ее маленькую жесткую руку:
— Тебе, верно, скучно одной в винограднике?
— Нет. Я работаю, пою... В полдень мне приносят поесть,
а вечером меня сменяет один из братьев. Иногда я рою корни мандрагоры, похожие на маленьких человечков... У нас
их покупают халдейские купцы. Говорят, они делают из них
сонный напиток... Скажи, правда ли, что ягоды мандрагоры
помогают в любви?
21
АЛЕКСАНДР КУПРИН
— Нет, Суламифь, в любви помогает только любовь. Скажи, у тебя есть отец или мать?
— Одна мать. Отец умер два года тому назад. Братья
все старше меня, они от первого брака, а от второго только
я и сестра.
— Твоя сестра так же красива, как и ты?
— Она еще мала. Ей только девять лет.
Царь смеется, тихо обнимает Суламифь, привлекает ее к
себе и говорит ей на ухо:
— Девять лет... Значит, у нее еще нет такой груди, как у
тебя? Такой гордой, такой горячей груди!
Она молчит, горя от стыда и счастья. Глаза ее светятся и
меркнут, они туманятся блаженной улыбкой. Царь слышит
в своей руке бурное биение ее сердца.
— Теплота твоей одежды благоухает лучше, чем мирра,
лучше, чем нард, — говорит он, жарко касаясь губами ее
уха. — И когда ты дышишь, я слышу запах от ноздрей твоих,
как от яблоков. Сестра моя, возлюбленная моя, ты пленила
сердце мое одним взглядом твоих очей, одним ожерельем
на твоей шее.
— О, не гляди на меня! — просит Суламифь. — Глаза твои
волнуют меня.
Но она сама изгибает назад спину на грудь Соломона.
Губы ее рдеют над блестящими зубами, веки дрожат от мучительного желания. Соломон приникает жадно устами к
ее зовущему рту. Он чувствует пламень ее губ, и скользкость
ее зубов, и сладкую влажность ее языка и весь горит таким
нестерпимым желанием, какого он еще никогда не знал в
жизни.
Так проходит минута и две.
22
Суламифь
— Что ты делаешь со мною! — слабо говорит Суламифь,
закрывая глаза. — Что ты делаешь со мной!
Но Соломон страстно шепчет около самого ее рта:
— Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста, мед и молоко под языком твоим... О, иди скорее ко мне. Здесь за стеной
темно в прохладно. Никто не увидит нас. Здесь мягкая зелень под кедрами.
— Нет, нет, оставь меня. Я не хочу, не могу.
— Суламифь... ты хочешь, ты хочешь... Сестра моя, возлюбленная моя, иди ко мне!
Чьи-то шаги раздаются внизу по дороге, у стены царского
виноградника, но Соломон удерживает за руку испуганную
девушку.
— Скажи мне скорее, где ты живешь? Сегодня ночью я
приду к тебе, — говорит он быстро.
— Нет, нет, нет... Я не скажу тебе это. Пусти меня. Я не
скажу тебе.
— Я не пущу тебя, Суламифь, пока ты не скажешь... Я хочу
тебя!
— Хорошо, я скажу... Но сначала обещай мне не приходить этой ночью... Также не приходи и в следующую ночь...
и в следующую за той... Царь мой! Заклинаю тебя сернами
и полевыми ланями, не тревожь свою возлюбленную, пока
она не захочет!
— Да, я обещаю тебе это... Где же твой дом, Суламифь?
— Если по пути в город ты перейдешь через Кедрон по
мосту выше Силоама, ты увидишь наш дом около источника. Там нет других домов.
— А где же там твое окно, Суламифь?
23
АЛЕКСАНДР КУПРИН
— Зачем тебе это знать, милый? О, не гляди же на меня
так. Взгляд твой околдовывает меня... Не целуй меня... Не целуй меня... Милый! Целуй меня еще...
— Где же твое окно, единственная моя?
— Окно на южной стороне. Ах, я не должна тебе этого
говорить... Маленькое, высокое окно с решеткой.
— И решетка отворяется изнутри?
— Нет, это глухое окно. Но за углом есть дверь. Она прямо ведет в комнату, где я сплю с сестрою. Но ведь ты обещал
мне!.. Сестра моя спит чутко. О, как ты прекрасен, мой возлюбленный. Ты ведь обещал, не правда ли?
Соломон тихо гладит ее волосы и щеки.
— Я приду к тебе этой ночью, — говорит он настойчиво. —
В полночь приду. Это так будет, так будет. Я хочу этого.
— Милый!
— Нет. Ты будешь ждать меня. Только не бойся и верь
мне. Я не причиню тебе горя. Я дам тебе такую радость,
рядом с которой все на земле ничтожно. Теперь прощай.
Я слышу, что за мной идут.
— Прощай, возлюбленный мой... О нет, не уходи еще.
Скажи мне твое имя, я не знаю его.
Он на мгновение, точно нерешительно, опускает ресницы, но тотчас же поднимает их:
— У меня одно имя с царем. Меня зовут Соломон. Прощай. Я люблю тебя.
V
Светел и радостен был Соломон в этот день, когда сидел
он на троне в зале дома Ливанского и творил суд над людьми, приходившими к нему.
24
Суламифь
Сорок колонн, по четыре в ряд, поддерживали потолок
судилища, и все они были обложены кедром и оканчивались
капителями в виде лилий; пол состоял из штучных кипарисовых досок, и на стенах нигде не было видно камня из-за
кедровой отделки, украшенной золотой резьбой, представлявшей пальмы, ананасы и херувимов. В глубине трехсветной залы шесть ступеней вели к возвышению трона, и на
каждой ступени стояло по два бронзовых льва, по одному с
каждой стороны. Самый же трон был из слоновой кости с
золотой инкрустацией и золотыми локотниками в виде лежащих львов. Высокая спинка трона завершалась диском.
Завесы из фиолетовых и пурпурных тканей висели от пола
до потолка при входе в залу, отделяя притвор, где между
пяти колонн толпились истцы, просители и свидетели, а
также обвиняемые и преступники под крепкой стражей.
На царе был надет красный хитон, а на голове — простой
узкий венец из шестидесяти бериллов, оправленных в золото. По правую руку стоял трон для матери его Вирсавии, но
в последнее время благодаря преклонным летам она редко
показывалась в городе.
Ассирийские гости, с суровыми чернобородыми лицами,
сидели вдоль стен на яшмовых скамьях; на них были светлые оливковые одежды, вышитые по краям красными и белыми узорами. Они еще у себя в Ассирии слышали так много о правосудии Соломона, что старались не пропустить ни
одного из его слов, чтобы потом рассказывать о суде царя израильтян. Между ними сидели военачальники Соломоновы,
его министры, начальники провинций и придворные. Здесь
был Ванея — некогда царский палач, убийца Иоава, Адонии
и Семея, — теперь главный начальник войска, невысокий,
тучный старец с длинной седой бородой; его выцветшие го-
25
АЛЕКСАНДР КУПРИН
лубоватые глаза, окруженные красными, точно вывороченными веками, глядели по-старчески тупо; рот был открыт
и мокр, а мясистая красная нижняя губа бессильно свисала вниз; голова его была всегда потуплена и слегка дрожала.
Был также Азария, сын Нафанов, желчный высокий человек
с сухим, болезненным лицом и темными кругами под глазами, и добродушный, рассеянный Иосафат, историограф,
и Ахелар, начальник двора Соломонова, и Завуф, носивший высокий титул друга царя, и Бен-Авинодав, женатый
на старшей дочери Соломона — Тафафии, и Бен-Гевер, начальник области Арговии, что в Васане; под его управлением находилось шестьдесят городов, окруженных стенами, с
воротами на медных затворах; и Ваана, сын Хушая, некогда
славившийся искусством метать копье на расстоянии тридцати парасангов, и многие другие. Шестьдесят воинов, блестя золочеными шлемами и щитами, стояло в ряд по левую
и по правую сторону трона; старшим над ними сегодня был
чернокудрый красавец Элиав, сын Ахилуда.
Первым предстал перед Соломоном со своей жалобой
некто Ахиор, ремеслом гранильщик. Работая в Беле Финикийском, он нашел драгоценный камень, обделал его и
попросил своего друга Захарию, отправлявшегося в Иерусалим, отдать этот камень его, Ахиоровой, жене. Через некоторое время возвратился домой и Ахиор. Первое, о чем
он спросил свою жену, увидевшись с нею, — это о камне.
Но она очень удивилась вопросу мужа и клятвенно подтвердила, что никакого камня она не получала. Тогда Ахиор отправился за разъяснением к своему другу Захарии; но тот
уверял, и тоже с клятвою, что он тотчас же по приезде передал камень по назначению. Он даже привел двух свидете-
26
Суламифь
лей, подтверждавших, что они видели, как Захария при них
передавал камень жене Ахиора.
И вот теперь все четверо — Ахиор, Захария и двое свидетелей — стояли перед троном царя Израильского.
Соломон поглядел каждому из них в глаза поочередно и
сказал страже:
— Отведите их всех в отдельные покои и заприте каждого отдельно.
И когда это было исполнено, он приказал принести четыре куска сырой глины.
— Пусть каждый из них, — повелел царь, — вылепит из
глины ту форму, которую имел камень.
Через некоторое время слепки были готовы. Но один из
свидетелей сделал свой слепок в виде лошадиной головы,
как обычно обделывались драгоценные камни, другой — в
виде овечьей головы, и только у двоих — у Ахиора и Захарии — слепки были одинаковы, похожие формой на женскую грудь.
И царь сказал:
— Теперь и для слепого ясно, что свидетели подкуплены
Захарией. Итак, пусть Захария возвратит камень Ахиору,
и вместе с ним уплатит ему тридцать гражданских сиклей
судебных издержек, и отдаст десять сиклей священных на
храм. Свидетели же, обличившие сами себя, пусть заплатят
по пяти сиклей в казну за ложное показание.
Затем приблизились к трону Соломонову три брата, судившиеся о наследстве. Отец их перед смертью сказал им:
«Чтобы вы не ссорились при дележе, я сам разделю вас по
справедливости. Когда я умру, идите за холм, что в средине рощи за домом, и разройте его. Там найдете вы ящик с
тремя отделениями; знайте, что верхнее — для старшего,
27
АЛЕКСАНДР КУПРИН
среднее — для среднего, нижнее — для меньшего из братьев». И когда после его смерти они пошли и сделали, как
он завещал, то нашли, что верхнее отделение было наполнено доверху золотыми монетами, между тем как в среднем
лежали только простые кости, а в нижнем — куски дерева.
И вот возникла между меньшими братьями зависть к старшему и вражда, и жизнь их сделалась под конец такой невыносимой, что решили они обратиться к царю за советом
и судом. Даже и здесь, стоя перед троном, не воздержались
они от взаимных упреков и обид.
Царь покачал головой, выслушал их и сказал:
— Оставьте ссоры; тяжел камень, весок и песок, но гнев
глупца тяжелее их обоих. Отец ваш был, очевидно, мудрый
и справедливый человек, и свою волю он высказал в своем
завещании так же ясно, как будто бы это совершилось при
сотне свидетелей. Неужели сразу не догадались вы, несчастные крикуны, что старшему брату он оставил все деньги,
среднему — весь скот и всех рабов, а младшему — дом и
пашню. Идите же с миром и не враждуйте больше.
И трое братьев — недавние враги — с просиявшими лицами поклонились царю в ноги и вышли из судилища рука
об руку.
И еще решил царь другое дело о наследстве, начатое три
дня тому назад. Один человек, умирая, сказал, что он оставляет все свое имущество достойнейшему из двух его сыновей. Но так как ни один из них не соглашался признать себя
худшим, то и обратились они к царю.
Соломон спросил их, кто они по делам своим, и, услышав
ответ, что оба они охотники-лучники, сказал:
28
Суламифь
— Возвращайтесь домой. Я прикажу поставить у дерева
труп вашего отца. Посмотрим сначала, кто из вас метче попадет ему стрелой в грудь, а потом решим ваше дело.
Теперь оба брата возвратились назад в сопровождении
человека, посланного царем с ними для присмотра. Его и
расспрашивал Соломон о состязании.
— Я исполнил все, что ты приказал, царь, — сказал этот
человек. — Я поставил труп старика у дерева и дал каждому
из братьев их луки и стрелы. Старший стрелял первым. На
расстоянии ста двадцати локтей он попал как раз в то место,
где бьется у живого человека сердце.
— Прекрасный выстрел, — сказал Соломон. — А младший?
— Младший... Прости меня, царь, я не мог настоять на
том, чтобы твое повеление было исполнено в точности...
Младший натянул тетиву и положил уже на нее стрелу, но
вдруг опустил лук к ногам, повернулся и сказал, заплакав:
«Нет, я не могу сделать этого... Не буду стрелять в труп моего
отца».
— Так пусть ему и принадлежит имение его отца, — решил царь. — Он оказался достойнейшим сыном. Старший
же, если хочет, может поступить в число моих телохранителей. Мне нужны такие сильные и жадные люди, с меткою
рукою, верным взглядом и с сердцем, обросшим шерстью.
Затем предстали пред царем три человека. Ведя общее
торговое дело, нажили они много денег. И вот, когда пришла им пора ехать в Иерусалим, то зашили они золото в кожаный пояс и пустились в путь. Дорогою заночевали они в
лесу, а пояс для сохранности зарыли в землю. Когда же они
проснулись наутро, то не нашли пояса в том месте, куда его
положили.
29
АЛЕКСАНДР КУПРИН
Каждый из них обвинял другого в тайном похищении, и
так как все трое казались людьми очень хитрыми и тонкими в речах, то сказал им царь:
— Прежде чем я решу ваше дело, выслушайте то, что я
расскажу вам. Одна красивая девица обещала своему возлюбленному, отправлявшемуся в путешествие, ждать его возвращения и никому не отдавать своего девства, кроме него.
Но, уехав, он в непродолжительном времени женился в другом городе на другой девушке, и она узнала об этом. Между
тем к ней посватался богатый и добросердечный юноша из
ее города, друг ее детства. Понуждаемая родителями, она не
решилась от стыда и страха сказать ему о своем обещании и
вышла за него замуж. Когда же по окончании брачного пира
он повел ее в спальню и хотел лечь с нею, она стала умолять
его: «Позволь мне сходить в тот город, где живет прежний
мой возлюбленный. Пусть он снимет с меня клятву, тогда я
возвращусь к тебе и сделаю все, что ты хочешь!» И так как
юноша очень любил ее, то согласился на ее просьбу, отпустил ее, и она пошла. Дорогой напал на нее разбойник, ограбил ее и уже хотел ее изнасиловать. Но девица упала перед
ним на колени и в слезах молила пощадить ее целомудрие,
и рассказала она разбойнику все, что произошло с ней, и
зачем идет она в чужой город. И разбойник, выслушав ее,
так удивился ее верности слову и так тронулся добротой ее
жениха, что не только отпустил девушку с миром, но и возвратил ей отнятые драгоценности. Теперь спрашиваю я вас,
кто из всех трех поступил лучше пред лицом Бога — девица,
жених или разбойник?
И один из судившихся сказал, что девица более всех достойна похвалы за свою твердость в клятве. Другой удивлял-
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]