Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социально-демографическая история России XIX в. Учебно-методическое пособие
.pdf
стояния населения и высокой брачной активностью в мае. Сложнее объяснять это явление окончанием Великого поста. Ведь
сравнительно высокие показатели декабрьской рождаемости явно
указывают на мартовские зачатия и соответственно на несоблюдение запрета на половую жизнь в период Великого поста. Это
противоречит физиологическим, хозяйственным и религиозным
факторам традиционного общества и позволяет утверждать, что
жители Вознесенского прихода Моршанска уже демонстрировали
современную модель демографического поведения.
Высокая «зимняя» рождаемость объясняется еще и особенностями торговой функции Моршанска. В зимнее время в город
приезжали жители городов Тамбовской и других губерний России, крестьяне Моршанского и других уездов, занимавшиеся
торговлей и предпринимательством. Приезжали они с женами,
которые в это время рожали детей и крестили их на месте своего
пребывания, т.е. в приходе, расположенном в торговой части
Моршанска. В наших когортах родились 10 детей приезжих.
Наибольшие спады рождаемости членов демографических
когорт 1810 г. и 1830 г. приходятся на март и июнь, несмотря на
то что их зачатия могли происходить в благополучных июне и
сентябре, когда не было постов и отягощавших горожан сельскохозяйственных работ.
Небольшие спады рождаемости приходились на январь, сентябрь и ноябрь. Это объясняется тем, что вероятное зачатие происходило в апреле, декабре и феврале, в периоды Великого и Рождественского постов. Как видно, выявляются существенные
противоречия в данных о влиянии пасхального поста на рождаемость. Март, который практически всегда полностью был постным, не влиял в данном приходе на рождения в декабре, февраль и
апрель же, которые в отдельные годы совсем не захватывались
постом, а в большинстве лет были постными частично, почему-то
серьезно влияли на ноябрьские и январские рождения. Полученное наблюдение явно противоположно наблюдениям по сельским
приходам Тамбовской губернии, где, напротив, декабрь давал
спад рождаемости в сравнении с ноябрем и январем
1
.
1
Кончаков Р.Б. Указ. соч. С. 116-117.
91
Таким образом, сезонная рождаемость населения во многом
оставалась традиционной: наибольшая рождаемость приходилась на вторую половину лета (август) и осень (октябрь). Вместе
с тем появлялись отличия, связанные с отходом горожан от
сельскохозяйственной деятельности и соответствующих традиций аграрного общества. Наиболее очевидно это проявилось
в сравнительно высоких показателях декабрьской, также майской рождаемости, которых не было и не могло быть в земледельческих поселениях.
У детей членов демографических когорт уже не наблюдается
резких перепадов сезонной рождаемости, за исключением февральского пика, связанного, вероятнее всего, с указанными и для
их родителей физиологическими обстоятельствами. Это были
уже типичные для города «зимние» дети.
Общее количество детей в семьях было средним по меркам
традиционного общества (2-3). Максимальное количество детей –
8, зафиксировано в купеческих семьях. Более пяти детей было
в трети семей. Увеличилось количество семей с одним зарегистрированным ребенком.
В селах Тамбовской губернии Малые Пупки и Байловка
в аналогичных когортах зафиксированы семьи, в которых было
по 10 и более детей
1
.
В когорте 1810 г. на одну женщину приходилось по 3 ребенка. Средний интервал между рождениями составлял 2,6 лет.
В когорте 1830 г. на одну женщину приходилось по 2 ребенка, и
средний интервал между рождениями детей сократился до 1,8 года.
Это вполне может говорить о начале контроля рождаемости,
близкого к современному, когда супруги в максимально короткие сроки рождают двух детей, а затем сознательно прекращают
деторождение. В селах XIX в. такого быть не могло и супруги
стремились рождать детей до окончания фертильного периода
женщины. Большие интергенетические интервалы и раннее
прекращение деторождений у крестьянских женщин были почти
исключительно связаны с состоянием здоровья.
1
Кончаков Р.Б. Указ. соч. С. 122.
92
Когортный анализ позволяет выяснить возраст вступления
в брак членов когорт, соотношение брачных возрастов мужа и
жены, сословное положение супругов, место жительства супругов до брака, сезонность брачности.
Необходимо отметить, что в метрических книгах эти данные
не всегда точны. Так, например, возраст вступления в брак или не
указывался совсем (у членов когорты 1810 г.), или указывался
приблизительно. Но его можно точно вычислить как разницу дат
рождения и венчания члена когорты.
Когортный анализ среднего возраста первого брака показал
преобладание в когорте 1810 г. ранних браков в среде всех социальных групп городского населения. У членов когорты 1830 г.
наблюдается значительное увеличение возраста первого брака,
как у мужчин, так и у женщин, и для всех когортников в целом, и
для каждого сословия в частности. Купцы – члены когорты 1830 г.
женились на 1 год позже членов когорты 1810 г., мещане – на
5 лет позже, и крестьяне – на 1 год позже (существенный для
демографии брачности разрыв). Позже на 2 года выходили замуж
мещанки и на 2,5 года – крестьянки. Снизился средний возраст
первого брака на полгода у купеческих дочерей.
Вероятнее всего, изменения среднего возраста вступления
в первый брак были связаны с экономическим кризисом в городе
во второй трети XIX в.
Таким образом, средний возраст первого брака горожан –
членов демографических когорт заметно отличается от этого
показателя для сельских жителей. У крестьян в аналогичных
когортах преобладали ранние браки. Материалы приходов Байловка, Калугино и Малых Пупок отразили снижение брачного
возраста крестьян, особенно девушек, приближение его к нижнему биологическому пределу. Вместе с тем, ни в одной из исследуемых когорт средний брачный возраст девушек не превышает средний брачный возраст юношей, что было характерно для
крестьян отдельных сел
1
.
Необходимо отметить то, что даже при небольшом количестве случаев сравнение корректно, т.к. сравниваются реальные
1
Канищев В.В., Кончаков Р.Б., Мизис Ю.А. Указ. соч. С. 68, 69.
93
поколения. Сравнение свидетельствует о незначительном увеличении возраста первого брака членов когорты 1810 г. (на 0,3 года
у мужчин и 0,2 года у женщин) по сравнению с возрастом первого
брака родителей. При этом у мужчин купцов и мещан средний
возраст первого брака стал выше, чем у их родителей, а у крестьян –
ниже на 1 год. У женщин, купчих и мещанок, наоборот, средний
возраст первого брака снизился, а у крестьянок – вырос на 1,5 года.
Гораздо заметнее разница в среднем возрасте первого брака
у членов когорты 1830 г. и их родителей (увеличение на 2 года
у мужчин и на 1,2 года у женщин). Средний возраст первого
брака вырос у купцов на 3,3 года у мещан на 2,2 года, у крестьян –
на 0,6 года, у мещанок на 1,4 года и у крестьянок – на 2,5 года.
Только у купчих этот показатель не изменился.
Увеличивался и абсолютный возраст вступления в первый
брак. Так, среди членов когорты 1810 г. было четыре 16-летних
невесты, а среди членов когорты 1830 г. – только одна. Самой
молодой невесте на момент заключения брака не исполнилось еще
16 лет. Самые молодые женихи были обвенчаны в 17 лет. Венчание девушек в 15 лет и юношей в 17 лет – нарушение брачного
права, но, видимо, это было настолько обычно, что даже городские
священники не скрывали реального возраста новобрачных.
Самые «старые» невесты, 26-летняя удельная крестьянка
Евдокия Захарова и 32-летняя мещанская дочь были членами
когорты 1830 г. Самым «старым» женихам из когорты 1810 г.
было по 21 году, а из когорты 1830 г. – 24 года. Один из членов
когорты 1810 г. не был женат в 30 лет.
Более позднее вступление в брак купцов и мещан Моршанска объясняется их активной хозяйственной деятельностью,
стремлением «стать на ноги», обзавестись капиталом для ведения собственного дела до заключения брака, а потом выбрать
невесту из богатой семьи.
Анализ источников позволяет сделать вывод о раннем
вступлении в брак членов когорты 1810 г. независимо от сословного положения: 70% мужчин и 100% женщин заключили
брак в возрасте до 20 лет. В данной когорте уже прослеживается
зависимость возраста вступления в брак от социального статуса
жениха. Половина мещан и треть купцов вступили в брак в воз-
94
расте от 21 года до 25 лет. Среди крестьян в этом возрасте заключили брак 20 %.
В когорте 1830 г. прослеживается зависимость возраста
первого брака не только для мужчин, но и для женщин. Так,
женились или вышли замуж в возрасте до 20 лет 42% мужчин и
75% женщин, от 21 года до 25 лет – 50% и 8% соответственно, от
26 до 30 лет – по 8% женихов и невест. Обзавелись семьями
к 20 годам половина купеческих сыновей и все купеческие дочери, треть сыновей мещан и 83% дочерей мещан, 40% сыновей и
60% дочерей крестьян. К 25 годам женатыми были все купеческие и крестьянские, и две трети мещанских сыновей; вышли
замуж все купеческие и мещанские, и 80% крестьянских дочерей.
Эти данные заметно отличаются от данных когортного анализа демографического поведения сельского населения. У крестьян в аналогичных когортах у мужчин явно преобладала
группа до 20 лет. У женщин эта группа была меньшей по
удельному весу, чем у мужчин
1
.
Родители членов когорты 1810 г. в 100 % случаев у женщин и
75% у мужчин заключили браки в возрасте до 20 лет. Только 25%
крестьян женились в возрасте от 21 года до 25 лет.
У родителей членов когорты 1830 г. 63% мужчин и 91%
женщин были обвенчаны до 20 лет. У них, в отличие от родителей членов когорты 1810 г., заметна зависимость возраста вступления в первый брак от сословной принадлежности. Если все
купцы и купчихи к 20 годам уже имели семьи, то у мещан в этом
возрасте вступили в брак 38%, в возрасте от 21 года до 25 лет –
44% мужчин, и 81% и 19% женщин соответственно. Кроме того,
19% мужчин из мещанского сословия впервые женились в возрасте от 26 до 30 лет. Крестьяне, проживавшие в городе, придерживались традиционного брачного возраста, но уже с небольшими отклонениями. Так, к 20 годам вышли замуж все
крестьянские дочери и 86% крестьянских сыновей, по 7% юношей заключили браки в возрасте до 25 лет и до 30 лет.
1
Yuri Mizis and Vera Orlova. Sources for cohort analysis. The case of Malye
Pupki, Tambov region //Where the twain Meet. Dutch and Russian Demographic
development in a comparative perspective. 1800-1917. Groningen – Wageningen,
1998. P. 147.
95
Происходили изменения в соотношении брачных возрастов
мужа и жены у членов когорт. Если среди купцов-членов когорты
1810 г. в половине браков жены были старше мужей, то среди
членов когорты 1830 г. во всех случаях браков мужья старше
жен, причем в 60% браков – на 5-10 и более лет.
У мещан и крестьян в обеих когортах мужья были старше
своих жен (75% и 63% в когорте 1810 г., и 90% и 60% в когорте
1830 г. соответственно). Причем у мещан на треть увеличивается
количество браков, в которых мужья на 10 и более лет старше жен.
У крестьян прослеживается обратный процесс, на 2,5%
уменьшается количество браков, в которых муж на 1-4 года
старше жены. Но увеличивается доля браков, в которых жена
старше мужа, или ровесница.
У всех членов когорты 1810 г. отцы были старше матерей на
1-4 года, у членов когорты 1830 г. в 81% браков. Причем у купцов
все мужья были старше жен, у мещан – 81%, у крестьян – 79%.
Тем не менее, большая разница в возрасте у супругов была
нехарактерна для жителей города. В 80% браков членов демографических когорт и в 76% браков их родителей разница
в возрасте мужа и жены не превышала 4 лет. У сельских жителей
этот показатель составлял 84%1.
Сословное положение супругов. Анализ источников свидетельствует об определенной сословной замкнутости брачного
поведения жителей Моршанска в первые десятилетия XIX в.
Тем не менее, по материалам метрических книг можно сделать
вывод о стремлении крестьян пригородных слобод взять в жены
девушку из мещанской семьи. Не были абсолютно замкнутыми и купеческие браки. Видны факты супружества представителей купечества и с представителями мещан и удельных
крестьян.
Место жительства до брака невест и матерей членов демографических когорт. Анализ этого показателя показывает характерное для традиционного общества брачное поведение населения. Невест выбирали «своих», из хорошо знакомых семей,
скорее всего, из-за общих хозяйственных интересов.
1
Канищев В.В., Кончаков Р.Б., Мизис Ю.А. Указ. соч. С. 67.
96
Если члены когорты 1810 г. и их отцы выбирали жен исключительно из городских жительниц, то география места жительства до брака матерей членов когорты 1830 г. более разнообразна.
Сезонность браков членов демографических когорт и их
родителей. Наибольшее количество заключаемых браков приходилось на осенне-зимний период: январь-февраль – 50%, и
октябрь-ноябрь – 25%, между Рождественским и Великим постами и между Успенским и Рождественским постами. На
третьем месте по числу браков находились март-май (19%), период после Великого поста.
У родителей членов демографических когорт наибольшее количество венчаний совершалось весной – в марте-мае (28% браков), осенью – в октябре-ноябре (также 28%) и зимой, в январефеврале (23%). Причем 19% всех браков приходилось на май.
11% всех изученных браков пришлось на летние месяцы, что
нехарактерно для традиционного брачного поведения крестьян,
не заключавших браки во время интенсивных сельскохозяйственных работ.
Особо отметим единичные, но все-таки имевшие место
венчания в марте (Великий пост) и декабре (Рождественский
пост). Это говорит о снижении религиозности горожан и признании такого явления священниками, которые по традиционным церковным нормам не имели права венчать в периоды
постов.
Таким образом, сезонная брачность жителей города, несмотря на сохранение характерных для традиционного общества
черт, в XIX в. начинает отличаться от сезонной брачности сельского населения.
В двух исследуемых когортах развод встретился один раз.
Это – первый факт развода, выявленный тамбовскими историками, изучившими по метрическим книгам уже сотни крестьянских судеб.
Когортный анализ позволяет выявить показатели младенческой и детской смертности, возраст смерти, причины и сезонность смертности не только членов демографических когорт, но
и их родителей, детей и супругов.
97
Данные метрических книг не отражают реального состояния
детской и младенческой смертности в России в первой поло-
вине XIX в. Это связано с неполной регистрацией младенческой
смертности приходскими священниками. В метрических книгах
городских церквей не фиксировались случаи смерти детей нескольких дней, а зачастую и нескольких месяцев жизни. К тому
же возраст смерти указывался приблизительно. Все это создает
определенные трудности для выявления реальной младенческой
и детской смертности горожан.
Анализ источников показывает неполную регистрацию
священниками младенческой и детской смертности в первой
трети XIX в., и некоторое улучшение ее в середине XIX в.
Возраст смерти. Наибольшая смертность у членов обеих
когорт отмечалась в возрасте до 10 лет: 45% от общего числа
умерших членов когорты 1810 г. и 67% – 1830 г., а также после
40 лет (39% членов когорты 1810 г. и 18% – 1830 г. умерли
в возрасте 41-90 лет). Долгожители в XIX в. встречались нечасто.
Самой старой из зафиксированных умерших членов обеих когорт
было 92 года, а самому старому жителю города, на момент
смерти, по метрике, было 112 лет.
16% членов когорты 1810 г. умерли в возрасте от 21 до
40 лет, втрое больше членов когорты 1830 г. в этом возрасте. Это
объясняется эпидемией холеры 1848-1849 гг.
У родителей членов демографических когорт наибольшая
смертность отмечалась в возрасте от 20 до 40 лет: 81% в когорте
1810 г. и 70% в когорте 1830 г. Гораздо больше, чем у членов
демографических когорт, выявлено смертей у их родителей
в возрасте 21-40 лет: 19% и 30% соответственно.
Наибольшая смертность детей членов когорт отмечалась
в младенческом и детском возрасте: 20% от общего числа родившихся детей членов когорты 1810 г. и 30% – 1830 г. умерли
в возрасте до 5 лет.
Таким образом, данные о возрасте смерти членов демографических когорт, их родителей и детей существенно не отличаются от традиционных. Более высокий уровень смертности
членов когорты 1810 г. в возрасте 6-10 лет объясняется эпидемией оспы 1819 г., а в возрасте от 21 до 40 лет эпидемией холеры
98
и чахоткой. Доля смертей этих возрастов у сельских жителей
когорты 1831 г. значительно ниже. Возраст смерти родителей и
детей членов демографических когорт являлся типичным для
традиционного общества.
Причины смертности (кишечные заболевания, инфекции,
чахотка, холера, удар, роды, простуда, удушье, водянка, горячка,
паралич, болезни сердца, старость). Основные причины смертности в городе практически не отличались от причин смерти
в сельской местности. Это – кишечные и инфекционные заболевания (корь, оспа, скарлатина) у детей, холера, туберкулез и
другие инфекционные заболевания у взрослых. Заметим, что
в когорте 1810 г. меньше указаний на преклонные лета как причину смерти. Можно объяснить это ростом медицинских знаний
городских священников во второй половине XIX в. В этот период
подобное явление заметно и в метрических книгах сельских
церквей.
Анализ причин смертности у членов когорт и их детей
в возрасте до года показал, что их абсолютное большинство
приходится на кишечные заболевания (78% членов когорт и
92% их детей), на втором месте – простуда (16% членов когорт
и 4% их детей), на третьем месте – инфекционные заболевания
(6% и 4% соответственно).
Из членов когорт в возрасте 1-5 лет 63% – умирало от инфекционных заболеваний (корь, скарлатина, дифтерия) и 38% –
от кишечных инфекций. 58% детей членов когорт в этом возрасте
умирали от желудочно-кишечных заболеваний, 33% – от инфекционных заболеваний и 9% – от простуды.
Все члены когорт и их дети в возрасте 6-10 лет погибали от
инфекций (оспа или скарлатина).
В возрасте 11-20 лет половина членов когорты 1830 г. умерла
от туберкулеза, 25% «родами» и 25% «от рвоты». В когорте
1810 г. смертей в этом возрасте не зафиксировано.
В возрастной группе от 21 до 40 лет основной причиной
смерти у членов когорт была чахотка – 39%, на втором месте
смерть от родов – 23%, по 15% умерло от холеры и от простуды,
и 9% – от «удара». Из родителей членов демографических когорт
в этом возрасте 30% умерли также от чахотки, 26% – «родами»,
99
22% – от удара, 13% «от удушья» и по 5% – от кишечных ин-
фекций и от простуды. Все дети членов когорт умирали в этом
возрасте от чахотки (туберкулеза).
В группе от 40 до 100 лет причины смертей были разнообразными. Из членов когорт в этом возрасте от старости умерло
47%, «от удушья» – 21%, «от удара» – 16% и 5% – от простуды.
Зафиксированы по одному случаю смерти от «горячки», сибирки
и от паралича. 24% родителей членов когорт этой возрастной
группы скончались от старости, 20% – от «удушья», 15% – «от
удара», 9% – от водянки, по 4% – от инфекций, горячки, простуды и «родами», 3% – от кишечных инфекций и по 1% – от
чахотки и холеры. Зарегистрированы по одному случаю смерти
от рака, «сухотки», белой горячки, «боли в сердце» и от несчастного случая («задавления землей»).
Таким образом, у населения наблюдалась традиционная
структура причин смертности. Специфически городской причиной смерти заметной части женщин были осложнения при
родах (10% от умерших женщин-членов когорт и 20% – их матерей). Возможно, это связано с тем, что горожанки мало занимались тяжелым физическим трудом, и их костно-мышечная
система была плохо подготовлена для родовой деятельности.
Кроме того, это свидетельствует о традиционности мышления
горожанок, которые рожали с повитухами, а не прибегали к помощи врачей, которых в городе было достаточно. У мужчин –
жителей города, чаще, чем в селах в качестве причин смертности
встречались насильственные смерти и смерти от техногенных
факторов.
Сезонность смертности. Анализ смертности по месяцам
показал, что у членов когорт большинство смертей приходилось
на летние месяцы – 34% в когорте 1810 г. и 36% в когорте 1830 г.
(желудочно-кишечные заболевания), зимние месяцы – 32% и
15% соответственно (простудные и инфекционные заболевания).
Весной зафиксировано 20% и 33% и осенью – 14% и 16% соответственно.
Подобное распределение смертности по сезонам наблюдалось и у детей членов демографических когорт – 42% и 47% их
смертей приходилось на июнь, июль и август, 29% и 15% – на
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]