Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Современная наука в теории и практике. Часть IV. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 56 / 96 7 8 9 > Следующая >>>

внешнего мира – во внутренний или из пространства внутреннего мира – во внешний.

С помощью синергетического подхода можно выявить особенности исторической динамики соотношений видов искусства: первая фаза Средневековье–Возрождение – Барокко – Классицизм – Романтизм (VI–XVII – конец XIX столетия) – чередование главенствующих видов искусства, следующих друг за другом в установленном порядке. В этот период происходит отбор и накопление информации, что осуществляется в «ускоренном» темпе. Достижение «информационного максимума» и переломного момента приводит к поиску эволюционных альтернатив, после чего осуществляется переход в новое состояние, то есть к новому порядку; вторая фаза Модернизм – Постмодернизм (середина – третья четверть XIX–XXI века). Наряду с рождением нового, активизируются процессы возврата к прошлому, что связано с глобальным рассеиванием или диссипацией накопленной информации, а также с усилением тяготения к синтезу. Эпохи: Средневековье, Возрождение, Барокко, Классицизм, Романтизм, Модернизм, Постмодернизм.

Общие тенденции и закономерности соотношений видов искусства проявляются в цикличности, «ускорении», фрактальности, стремлении к достижению «информационного максимума», а главное – в намерении сделать правильный выбор из веера эволюционных возможностей, что свойственно любым самоорганизующимся системам. Сосуществование различных видов искусства и альтернативность их эволюции указывают на нелинейность этого процесса. Целостность системы видов искусства, с учетом специфики каждого из них, определяется единством многообразия, возникающим процессуально.

С позиций синергетики основные фазы развития видов искусства таковы: порядок – переломный момент (хаос) – рождение нового порядка. Однако четкие грани между фазами, как и точные временные параметры, реально обнаружить не удается. Речь идет, скорее, о выявлении двух диаметрально противоположных тенденций –первой, связанной с генерацией и накоплением информации, и второй, отделяемой глобальной бифуркацией, с рецепцией и рассеиванием информации. Точки бифуркаций сигнализируют об альтернативах эволюционного процесса. Прогнозирование будущего возможно, но, скорее, вероятностно. Предположим, чередование видов искусства после глобальной бифуркации будет происходить в обратном порядке – к…зодчеству, то есть, вспять: все переходит в свою противоположность!

Итак, с помощью идей и методов синергетики, выявляются общие тенденции и закономерности соотношений видов искусства в истории культуры, что приводит к пониманию единства мира и единства знания о нем. Поэтесса З. Гиппиус замечает: «На всех явлениях лежит печать. Одно с другим как будто слито. Приняв одно – стараюсь угадать за ним другое – то, что скрыто». Так, незнание переходит в знание, и это вечный, закономерный процесс, с чем мы соглашаемся.

от их синтеза

Литература

1. Винкельман И.И. Избранные произведения и письма /И.И. Винкельман. – М.–Л.: Академия, 1935. – 686 с.

2. Грушко Г.И. Музыкальный стиль в истории европейской культуры / Г.И. Грушко, Lap Lambert Academic Pablishing, 2014. – 178 с.

3. Демченко А.И. Мировая художественная культура как системное целое. – М.: Высшая школа, 2010. – 525 с.

4. Друскин М.С. Зарубежная музыкальная историография: Учебное пособие / М.С. Друскин. – М.: Музыка, 1994 – 63 с.

5. Зись А.Я. Виды искусства / А.Я. Зись. – М.: Знание, 1979. – 127 с.

6. История мирового искусства. – М.: БММ АО, 2006. – 720 с.

7. Каган М.С. Философия культуры / М.С. Каган. – СПб.: Петрополис, 1996. – 415 с.

8. Кармин А. С. Культурология /А.С. Кармин. – СПб.: Питер, 2004. – 463 с.

9. Кребер А. Избранное: природа культуры /А. Кребер. – М.: РОСС ПЭН,

2004. – 1007 с.

10. Ливанова Т.Н. Западноевропейская музыка XVII–XIII веков в ряду искусств / Т.Н. Ливанова. – М.: Музыка, 1977. – 528 с.

11. Лихачев Д.С. Развитие русской литературы X – XVII веков. Эпохи и стиль / Д.С. Лихачев. – Л.: Наука, 1973. – 254 с.

12. Малышев Ю. Проблема синтеза искусств в современной эстетике / Ференц

Лист и проблемы синтеза искусств: Сборник научных трудов / Ю. Малышев. – Харьков: Изд. Группа «РА – Каравелла», 2002. – с. 4 –11

13. Никитина И.П. Философия искусства / И.П. Никитина – М.: «Омега-Л»,

2008. – 559 с.

14. Ручьевская Е. Тематизм и форма в методологии анализа музыки XX века //

Современные вопросы музыкознания. Сборник статей. – М.: Музыка, 1976. – с. 146 – 206

15. Соколов А.Н. Теория стиля. – М.: «Искусство», 1968. – 224 с.

16. Степин В.С. Научное познание в социальном контексте/ В.С. Степин, – Минск, 2012. – 416 с.

17. Тяжелов В.Н. Искусство средних веков в западной и центральной Европе /В.Н. Тяжелов. – М.: Искусство, 1981. – 382 с

18. Тихомиров О. К. Психология мышления: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений /О.К. Тихомиров. – М.: Изд. Моск. Ун-та, 1984. – 242 с.

19. Устюгова Е.Н. Стиль и культура: опыт построения общей теории стиля / Е.Н. Устюгова. – СПб.: Изд. СПб. Ун

20. Филатов Ф. Р. Общая психология /Ф. Р. Филатов. – Ростов-на-Дону: Фе- никс, 2007. – 541 с.

21. Холопова В.Н. Формы музыкальных произведений. Учебное пособие / В.Н. Холопова. – СПб.: Издательство «Лань», 1999. – 490 с.

-та, 2006. – 260 с.

УДК 159.955

Ключевые слова: когнитивные ошибки, когнитив-

ные искажения.

ГЛАВА III. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ

ИССЛЕДОВАНИЯ КОГНИТИВНЫХ ОШИБОК

Легостаева Е.С.

ФГБОУ ВО Уральский государственный педагогический университет»,

г.Екатеринбург

Проблема многочисленных искажений, связанных с восприятием и пониманием окружающей действительности, а также возможность умышленного спекулирования на этой почве – от решения бытовых вопросов до общечеловеческих – обострилась в настоящее время до предела. Общедоступность информации, технологические возможности создания «фейковых» новостей, статей и книг, создание благоприятных имиджей политиков, ученых, общественных деятелей, произвольное манипулирование историческими и научными фактами, возможность любому обывателю заявить о своей «позиции» и требовать ее признания либо общественного и научного опровержения (исключительно с целью привлечения внимания к своей персоне и самопродвижения – взять, к примеру, требование шестнадцатилетней школьницы запретить преподавание эволюционной теории) – эти современные реалии обусловливают особую значимость тщательного исследования таких феноменов, как когнитивные искажения и когнитивные ошибки. Междисциплинарность проблемы представляет главную трудность при объяснении причин того, что, с одной стороны, человек способен намеренно искажать информацию об объективно существующей реальности, а с другой стороны – что другой человек, уже, имея знания о том или ином феномене, готов воспринимать его искаженный образ и действовать на основе заведомо неверных данных. Особый интерес представляет блок искажений, связанных с тем, когда человек намеренно отказывается принять факты действительности с целью сохранения внутренне непротиворечивого образа объекта/ситуации.

При анализе предпосылок того, почему люди ошибаются, выполняя мыслительные действия, и продолжают настаивать на своем искаженном видении даже при предъявлении объективных фактов, необходимо опираться на философские, физиологические, социальные и психологические исследования, посвященные познавательным процессам – восприятию, мышлению, памяти. Однако при этом подключаются и эмоционально-мотивационные аспекты, а также личностные и культурологические. В данном многоуровневом и многослойном процессе исследователю нетрудно потеряться, поэтому сложилась практика вычленять только один из разрезов проблемы, что вносит свои искажения в понимание сути вопроса.

Представляется значимым и перспективным с точки зрения продвижения научной мысли в понимании причин, механизмов и прогнозирования последствий когнитивных ошибок субъекта рассмотреть по возможности комплексно философские, физиологические, социокультурные и психологические аспекты этого феномена.

При изложении материала будет использован исторический принцип: мы будем продвигаться от философских воззрений, которые возникли ранее всех остальных, к физиологическим, социокультурным и психологическим.

Приступая к данной теме, следует определить, что проблема искажений субъектом объективно существующего мира – это кластер гносеологических вопросов философии, существующий с древних времен[8]. В настоящее время в этом направлении сложились три направления: оптимизм, скептицизм, агностицизм.

Искаженное понимание сути законов природы обсуждалось в философской традиции еще древними мыслителями. Элементарные наблюдения за иллюзиями разного рода – от физических («преломление» предмета при переходе света из воздушной в водную среду) до психологических (когда, в зависимости от состояния организма, один и тот же стимул может казаться приятным и неприятным) заставляли задаваться вопросом о том, что есть у человека для познания мира, кроме органов чувств, и что он имеет, кроме этих, столь несовершенных, инструментов, для контакта сокружающей природой. Не вовлекаясь в обсуждение многочисленных точек зрения, выстроим ключевую ось философских рассуждений в рамках западноевропейской традиции, которая влияла и продолжает влиять на культуру научной мысли во всем мире.

«Человек есть мера всех вещей», – говорил Протагор, и, таким образом, всякое знание есть мнение. Иными словами, еще в античный период была обозначена идея, что как только мы переходим к обсуждениям не на уровне физических, первичных, как существенно позже обозначил их Дж. Локк, качеств вещей, а на уровне вторичных – возникающих в пространстве субъективного восприятия и оценки – мы оказываемся в реальности, наполненной многочисленными искажениями и нуждающейся в прояснении каждого элемента, порой с глубоким и тщательным анализом тех или иных предпосылок формирования категоризирующих признаков[8].

Данный подход сохранил свою популярность и впоследствии привел к формированию традиции агностицизма, которая в оформленном виде берет начало в философии Дж. Беркли, подчеркивавшем, что человек ограничен рамками своего опыта при решении вопроса о том, как этот опыт относится к фактам действительности [8].

Важную идею привнес Д. Юм, который последовательно обосновывал тезис, что все научные знания, все законы природы суть порядок, к которому привыкают люди. Иными словами, он выделил значимость верований и убеждений как ограничивающих познание, как схем, внутри которых развивается мысль. Однако ему не хватило прозорливости встать над верованиями различного порядка и увидеть эти рамки и границы движения активности познающего субъекта [8].

И. Кант продвинулся чуть дальше, выделив два класса вещей: «вещь в себе» и «вещь для нас», признавая, таким образом, что познание объективно су- ществующей реальности ограничено нашим опытом, что не исключает возможность понимания сути вещей, используя трансценденции [8].

Дальнейшее движение мысли в этом направлении привело философию в тупик непознаваемости, так как открытие активности субъекта в противовес к объективно существующему миру, его способность интерпретировать действительность, а также значимость этих индивидуальных интерпретаций – были еще впереди.

Необходимо отметить идеи Т. Хаксли, автора термина «агностицизм». Рассматривая его как метод, философ подчеркивал важность такого подхода для ограничения претензий тех, кто желает знать о мире и оперировать категориями за пределами эмпирической проверки. Его поддержал У. Гамильтон, который провел грань между возможностями опытной науки и фактом существования конечных, абсолютных знаний о существовании реальности [23].

Таким образом, в философской традиции мышления о мышлении изначально ставился вопрос о качествах и способностях познающего субъекта, вопервых, воспринимать, а во-вторых, адекватно и точно описывать, интерпретировать факты объективно существующей действительности. Эти рассуждения определяют две точки преломления внешнего информационного потока при трансформации его во внутрипсихические, ментальные образы.

Первый аспект искажения возникает «на входе» – здесь работают ограничения, связанные с физическими свойствами наблюдаемого объекта/ситуации (на закате солнце кажется больше, чем в зените) и психофизиологическими ограничениями наблюдателя (например, иллюзии движения неподвижных изображений, связанных с работой рецепторного аппарата зрительной системы). Данные искажения находят свои объяснения в результате открытий и исследований в различных разделах физики и физиологии человека.

Второй аспект искажения информации об окружающем мире происходит непосредственно «внутри» познающего субъекта, при переработке, анализе, оценке и использовании поступающих сигналов. Подчеркнем, что каждый из этих этапов вносит свои элементы искажения, так как процесс осуществляется в сфере психического и является ментальной деятельностью, которая формируется прижизненно, под влиянием опыта, преломляясь в том числе через языковые возможности той культуры, в рамках которой он сформировался. Об этом убедительно писал Л. Витгенштейн [9], а экспериментальное обоснование представлено в гипотезе лингвистической относительности Сепира-Уорфа.

Данный аспект искажения информационного потока будет более подробно обсуждаться в представляемом сообщении. Рассмотрим последовательно, как происходит трансформация информации во внутрипсихическом плане на этапах переработки, анализа, оценки и применения. Очевидно, что здесь нам потребуются знания из физиологии человека, психологии познавательных процессов, социальной психологии и психолингвистики.

Фактически, когда мы фокусируем внимание на

ции, то должны поманить основные принципы работы сенсорных систем чело-

переработке информа-

веческого организма, охватывающих структуры от рецепторного аппарата анализатора до нейронных механизмов головного мозга [22]:

1. Многоканальность-многоэтажность. А.М. Иваницкий выделяет два ка- нала переработки сенсорной информации, обусловленные строением нервной системы человека. Экспресс-канал обеспечивает мгновенную («подсознательную») реакцию. Например, человек приседает или подпрыгивает при внезапном громком звуке. Более сложные сигналы обрабатываются дольше, формируя сложный образ. При прохождении сенсорной информации через различные морфо-функциональные структуры выделяются наиболее значимые в данный момент признаки воспринимаемого объекта/ситуации. Подчеркнем, что итоговая категоризация объекта на самом верхнем этаже (например, в третичной коре зрительной системы) происходит под влиянием фактора, существующего помимо перцептивных возможностей воспринимающего субъекта, а именно – наличия в языке той или иной категории. Известен факт, что индейцы Северной Америки, после прибытия европейцев на их континент, увидев лошадь и не имея опыта взаимодействия с подобного рода явлением, распознали его как «собака».

2. Конвергенция-дивергенция. Этот принцип приводит к фильтрации, концентрации, уплотнению избыточной информации (конвергенция) либо к усилению слабого сигнала (дивергенция). На этом этапе значимый вклад привносят как мотивационные факторы (потребность в какой-либо информации), так и социокультурные (акцентирование внимания на знакомых либо, напротив, отсутствующих в опыте стимулах).

3. Симметрия – асимметрия. Данный принцип объясняет, почему могут игнорироваться значимые признаки объекта/ситуации. Например, если человек воспринимал речь неведущим ухом (асимметрия), то он мог уловить только информационную часть сообщения, утеряв эмоциональную, интонационно окрашенную тональность. Также существует предпочтение индивида по переработке информации преимущественно образным (правополушарным, хотя это уже устаревшее название) или вербально-логическим (левополушарным) способом. Симметрия проявляется в том, что на самом деле активны оба полушария и при некотором усилии человек совершает переход от образного к вербально-логическому варианту переработки поступающей информации, однако мы можем наблюдать утрату некоторых компонентов.

4. Обратная связь. Может выражаться в простой «непроизвольной» (мор- гание при яркой вспышке света) или сложной реакции (описание вку- совых впечатлений сертифицированным сомелье), которые обеспечивают не только ответ организма на внешнее воздействие, но и коррекцию деятельности субъекта, а также самокоррекцию личности.

Данные принципы характеризуют ключевые аспекты переработки сенсорной информации, связанной с одним анализатором, однако когда речь идет о сложных стимулах, то параллельно происходят процессы анализа, оценки и

применения (использования) всех поступающих сигналов (зрительных, слуховых, кинестетических и др.), наряду с обращением к уже имеющейся в памяти информации, извлечением ранее сформированных образов и ментальных схем. При этом подчеркнем, что все принципы проявляются практически симультанно, так как, например, без обратной связи невозможно вычленить значимый в конкретный момент времени признак объекта/ситуации.

Процессы анализа и оценки информации представляются наиболее сложными с точки зрения обзора существующих подходов к пониманию того, как они происходят. В данной работе мы выдвигаем следующий тезис: после того, как сенсорный образ достиг верхних, корковых, этажей и он настолько сложен по своей природе, что перед обеспечением обратной связи нуждается в распознавании и категоризации, физиологические механизмы утрачивают свою первостепенную значимость, а на смену им приходят механизмы, связанные с предметно-деятельностным и социокультурным опытом субъекта. Иными словами, если в культуре и языке имеется категория «мерчендайзинг», «лайкать» или «смешно», то они будут использованы наряду с другими при условии, что индивид с ними знаком. Если же таковые отсутствуют, то происходит либо замещение-упрощение «мерчендайзинг» = «выкладка товара на полках». Либо изобретаются новые «чекиниться», «фанфики» - для схватывания и фиксации новых аспектов реальности.

Анализ категоризирующих признаков объекта/ситуации происходит, таким образом, на основе зафиксированных в языке признаков, а они, в свою очередь, сформировались в рамках культуры как объективно представленной проекции жизни целого сообщества – через предметы, способы коммуникации, информационные потоки. На этом уровне в искажения вносят свой вклад верования, стереотипы, традиции. Например, в фильме «Улыбка Моны Лизы» героини принимают решения, исходя преимущественно из уклада, сложившегося в то время в отношении молодых женщин. И персонаж Джулии Робертс выглядит странной и заблуждающейся, совершая иной выбор. Это лишь единичный пример, когда жизнеопределяющие события трансформируются под влиянием сложившегося стереотипа и обезличенного общественного мнения, развиваясь по заранее запрограммированному пути, обслуживая стержнеобразующую идею традиции «так было всегда и не нам это менять».

Важно подчеркнуть, что подобного рода схемы принятия решения имеют характер программирования [4]– на уровне семьи, микросоциума, культуры. Их существование имеет определенную прагматическую ценность – индивид получает готовые способы совершения важных выборов, которые апробированы до его появления на свет. Так, получив в наследство от бабушки сундук с серебряной посудой, человек усваивает и способы обращения с этими предметами, а также идею их ценности и необходимости сохранения. Таким образом, вместо того, чтобы становиться человеком своего времени – индивид продолжает жить в прошлом, оперируя схемами мышления, которые являются самооправдывающимися и самоподтверждающимися, так как основаны на многолетнем опыте предшествующих поколений. Фактически, здесь намечается проблема инертности мышления, стремления уменьшить энтропию даже за счет

эффективности адаптации, что объясняет важную причину когнитивных ошибок и искажений с точки зрения механизмов их возникновения и поддержания – как на уровне индивидуальной психики, так и на уровне социальных систем как производных от психики человека.

Важным аспектом, позволяющим рассмотреть формирование предпосылок к функционированию когнитивных искажений, является такой этносоциокультурный феномен, как наличие религиозных убеждений в том или ином обществе. Этим вопросом в настоящее время занимается когнитивное религиоведение – составная наука, находящаяся на стыке таких научных дисциплин, как когнитивная психология, антропология, религиоведение, когнитивная лингвистика.

В настоящее время в когнитивном религиоведении преобладает объяснительный подход, который рассматривает религию как форму когнитивной деятельности и сосредотачивается на изучении порождения религии генезисом сознания и развитием познавательных способностей человека. Т. Лоусон особо подчёркивал, что когнитивное религиоведение – составная часть когнитивной психологии и его развитие идёт в контексте представления о влиянии культурных процессов на мышление, а цель исследований заключается в описании и объяснении детерминант создания мышлением религиозных понятий.

Остановимся на исследованиях П. Буайе, положения которого представляют методологически ценные основания для дальнейших исследований. В работе «Естественность религиозных идей» П. Буайе, основываясь на результатах антропологических и этнопсихологических экспериментов, утверждает, что религиозные представления возникают вследствие нарушения базовых познавательных конструктов (по Дж. Келли) в той степени, в которой они не детерминируют полную невозможность познания мира [33]. Продолжая свои идеи в труде «Объясняя религию», П. Буайе предлагает эволюционный подход к возникновению и закреплению религиозных свойств и последовательно исследует основные «наивные» теории о возникновении религии и её необходимости для индивида [7].

П. Буайе утверждает, что возникновение религии не детерминируется стремлением человека объяснить окружающий мир. Он рассматривает основные концепции генезиса религии, используемые для объяснения непонятных природных явлений, неопределенных психических явлений, генезиса окружающего мира, наличия несправедливости и абстрактного или конкретного зла. В противовес этому П. Буайе полагает, что генезис религии как когнитивной системы не детерминируется стремлением человека максимально правдоподобно объяснить «аспекты общечеловеческого опыта». На самом деле не существует некоторой отдельной именно религиозной информации, вся она основана на том, как мозг воспринимает окружающий мир [34].

Таким образом, религиозные переживания и конструкты являются естественными в смысле отсутствия в них сверхъестественной или сверхчеловеческой природы. Вслед за П. Буайе [7] и С. Атраном [29] следует заключить, что религиозные когнитивные системы основаны на обычных для любого человека познавательных процессах, но с интеграцией в них незначительных изменений, а также включением в них сверхъестественных агентов. Таким образом, созда-

ётся воображаемый порядок, при котором индивид мотивируется не только объективно существующими и не зависящими от него стимулами, но и теми, которые существуют интерсубъективно. В результате, картина мира приобретает устойчивость и предсказуемость, что вскрывает еще одно важное основание возникновения когнитивных ошибок– на стыке индивидуальной психики и огромного, меняющегося, непознанного мира – позволяя говорить о значимости этих устойчивых искажений с адаптационной точки зрения.

С. Атран [29] пришёл к выводу о том, что религиозные представления основываются на крайней похожести общечеловеческих ассоциаций и, дополним вслед за исследованиями П. Буайе, нарушении врождённых представлений о биологии, механике и психологии действующих агентов [33]. Интерсубъективная структура позволяет объяснять крайне большое количество социальных, физических, психологических, каузальных и подобных компонентов психической и физической реальности, облегчая индивиду задачу создания непротиворечивой картины «предсказуемого» мира, в том числе и потустороннего.

Также С. Атран рассматривал мотивационную сторону возникновения религиозных представлений [30]. Вследствие того, что в процессе филогенеза, начиная от зарождения вида HomoSapiens до современности, человеку для выживания необходимо обнаруживать и анализировать упомянутые виды взаимодействия животных и человека друг с другом и между собой, у него сформировалась когнитивная основа религиозных представлений, заключающаяся в паттерне восприятия, которому С. Атран дал название «схема обнаружения хищник-защитник-жертва».

К. Фрит в своей книге «Мозг и душа. Как нервная деятельность формирует наш внутренний мир» говорит о том, что человеческий мозг является идеальным байесовским наблюдателем – на основе апперцепции мозг поправляет ошибки в непосредственных ощущениях, переводя их в более точное восприятие, причём с каждой итерацией этого цикла ошибок становится всё меньше [26]. Очевидно, что здесь расширительно проявляется себя принцип обратной связи, показанный нами ранее.

Возвращаясь к идее С. Атрана о схеме обнаружения «хищник-защитникжертва» и соотнося её с идеей о байесовском мозге, можно сделать вывод о том, что человеческий мозг в процессе филогенеза заранее задал участникам этой схемы более высокие веса в процессе формирования восприятия, чем условному «фону». Эти высокие веса позволяют человеку усматривать интеракции в неопределённых условиях окружающей среды. Именно это в совокупности со способностью к воображению, как высшей психической функцией, детерминировало появление представлений о сверхчеловеческих и сверхъестественных агентах, обладающих незначительно отклоняющимися, но интуитивно ожидаемыми человеческими свойствами.

Именно в контексте когнитивного подхода к религии наиболее отчетливо обозначается связь между культурой и религией как внешними, рованными аспектами психики и когнитивными системами человека как функционирующими интериоризированно.

экстериоризи-

Вновь обращаясь к труду С. Атрана «Эволюционный пейзаж религии», отметим, что он полагал, что представления о духах и душе являются универсальными культурными манипуляциями, встречающимися повсеместно [34].

Вместе с ним исследования М. Дональда, утверждавшего, что человек адаптирован к существованию внутри культурных связей, а также исследования Р. Сосиса, которые показали, что религиозные сообщества во все времена существовали в среднем в четыре раза дольше, чем нерелигиозные, демонстрируют, что культура и религия взаимосвязаны в том смысле, что религия зачастую является укрепляющим элементом. Религия предъявляет к последователям единые требования и в значительной степени снижает степень неопределённости при социальных взаимодействиях.

Таким образом, религиозные и нерелигиозные порядки являются как производными сознания людей, так и детерминантами изменения факторов сознания [26]. Исходя из этого, логично будет предположить, что приверженность определённым порядкам также будет детерминирована каким-либо личностными или когнитивными факторами. Подчеркнем, что эмпирически такого рода гипотезы не были выдвинуты и верифицированы, насколько позволяет судить анализ доступной литературы. Однако именно в таком разрезе получение измеряемых данных позволяет оценить вклад любой из существующих религиозных традиций в формирование мышления и личности ее приверженцев.

Развивая это предположение, нами совместно с дипломником Томиловым Е.В. была выдвинута гипотеза о том, что представители различных религиозных традиций имеют специфические особенности когнитивно-личностных характеристик.

Данная гипотеза будет считаться неопроверженной, если результаты исследования будут удовлетворять следующим условиям:

1) при психологической диагностике значимых для исследования осо- бенностей представителей различных конфессий с помощью методик, валидно измеряющих когнитивные и личностные характеристики, будут обнаружены статистически значимые различия данным характеристикам;

2) при построении модели логистической мультиномиальной регрес- сии будут выделены значимые предикторы, способные с удовлетворяющей статистической достоверностью классифицировать представителей различных конфессий.

Для проверки выдвинутого предположения было проведено эмпирическое исследование, подробно представленное в выпускной квалификационной работе Томилова Е.В. [25] и ряде публикаций [14, 15]. Здесь следует обозначить основные особенности дизайна исследования и ключевые результаты.

С целью проверки нашей гипотезы была сформирована выборка в количестве 427, состоящая из представителей православия, неоязычества, буддизма, агностицизма, атеизма, в том числе:

1) 146 представителей атеизма;

2) 88 представителей агностицизма;

85 представителей христианства (православие).

4) 69 представителей неоязычества;

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 56 / 96 7 8 9 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]