Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психология только для студентов. Учебное пособие для вузов
.pdf
Мне кажется, что Э.Фромм, как никто другой, описал динамику
человеческой любви к другому человеку — ее путь от незрелости к
зрелости. Это тот путь, который проходят юные люди: от влюбленно
сти — к любви.
Влюбленность как способность пристального видения, как спо
собность выделять уникальные качества в Другом (человеке, идее,
предмете, явлении) возможна у того юного человека, который уже
переживает присутствие своего «Я» как целостности, как становяще
гося основания и обоснования его активности. Влюбленность позво
ляет выделять в Другом его своеобразие, заботиться о сохранении
этого своеобразия как ценного качества объекта влюбленности.
Влюбленность молодых людей (во что угодно) сопровождается на
пряжением силы их «Я», так как требуются усилия по сохранению
как собственных границ «Я», так и границ — целостности — Другого.
Вся культура, в которой живут молодые люди, пропитана разными
формами любви, что естественно, так как она дает все формы жизни. Как
бы ни отождествлялись любовь и секс, любой нормально развивающий
ся молодой человек, еще не любя, ждет этого чувства как чегото боль
шого, заполняющего всю жизнь совместным делом, общими интересами,
отношениями верности, самопожертвования, товарищества, дружбы.
Исследователи юношеской любви отмечают, что заслуживает внима
ния факт, который наблюдается только в юности, — стремление избегать
общества объекта любви. Молодой человек может довольствоваться сво
ими переживаниями, раскрывая этим главный их смысл. Можно утверж
дать, что смысл юной любви в выявлении себя и своих внутренних сил.
Это подтверждается многими фактами юной любви, такими, как: прояв
ление чувства к близкому (любовь к кузену или кузине) или, наоборот, к
дальнему (кумиры из всех областей жизни); стремление к уходу в себя со
своими переживаниями, создание воображаемого объекта любви.
М.М. Рубинштейн пишет: «Этому нисколько не мешает то, что од
новременно разлука и отдаление как будто причиняют боль и страдание:
юность очень часто — это встречается и у взрослых — умеет из страда
ния почерпнуть наслаждение, почувствовать в себе много пережившего
и, следовательно, углубленного человека. Кто не знает, что в грусти и
особенно в жалости к самому себе есть своя большая услаждающая
сила, — она тем более доступна юности по всей ее структуре, что ключ
жизни даже под таким давлением бьет достаточно сильно, чтобы оро
шать даже боль радостью. Это, так сказать, сладкое страдание.
...Переживания юности в этой сфере требуют бережного отноше
ния и уважения с тем большим правом, что юная любовь в ее неис
порченной форме... представляет большой и положительный фактор;
она, когда ее не раздевают и не оголяют, является в существе своем
не половым устремлением, а на почве сублимации, главным образом
мечтой о расцвете своей личности, о раскрытии ее творческих и дей
211
ственных возможностей, о совместном делании жизни... Можно с
уверенностью сказать, что только вмешательство взрослых, прямое
или косвенное, или тяжелая неудача создает из этих переживаний
преграду к развитию и созреванию...» (29, с. 113114).
Это прозвучал голос человека, который на каждой странице своей
работы пишет о бережном отношении к переживаниям молодых,
юных людей, о сохранении в них того гармонического отношения к
жизни, которое только и возможно как любовь к ней во всех формах,
в том числе и в форме себя и в форме другого конкретного человека.
Прошли годы, и о любви современного человека пишутся другие сло
ва. Цитирую Э.Фромма: «Объективное наблюдение за нашей западной
жизнью не вызывает сомнения, что любовь — братская любовь, материн
ская любовь и эротическая любовь, это относительно редкое явление, и
их место занято неким количеством разных форм псевдолюбви, которые
на деле являются многочисленными формами разложения любви...
В «любви» отыскивается, наконец, спасение от одиночества. Со
здается союз двоих против мира, и этот эгоизм вдвоем ошибочно
принимается за любовь и близость...
Любовь не является результатом адекватного сексуального удов
летворения, сексуальное счастье — даже знание так называемой сек
суальной техники — это результат любви...Если человек с сексуаль
ными торможениями сможет избавиться от страха или ненависти и
обретет способность любить, исчезнут и ее или его сексуальные про
блемы. Если нет, не поможет и знание сексуальной техники...
Любовь возможна, только если два человека связаны друг с другом
центрами существования, а значит каждый из них воспринимает себя из
глубины своего существования. Только в таком «центральном пережи
вании» состоит человеческая реальность, только здесь жизненность,
только здесь основа любви. Любовь так переживаемая, это постоянный
риск, это состояние не отдыха, а движения, роста, работы сообща; на
личие гармонии или конфликта, радости или печали является вторич
ным по отношению к основному факту, что два человека чувствуют пол
ноту своего существования, в единстве друг с другом каждый из них об
ретает себя, а не теряет. Есть только одно доказательство наличия люб
ви: глубина отношений, жизненность и сила каждого из любящих: это
плод, по которому узнается любовь..» (35, с.50 — 62)
К любви, как к любому проявлению жизни, взрослый и юный че
ловек выстраивают отношение. Любовь — это и непосредственные
переживания человеком жизни другого человека и его идеи любви и
его опыт любовных отношений с миром.
Можно не любить любовь и бояться ее, можно не любить жизнь и
бояться ее... Вариантов человеческих жизней и нежизней множе
ство. Я пытаюсь говорить о развивающейся жизни «Я» молодых лю
дей, о том пути к себе, который проходит человек, решая свои жиз
212
ненные задачи. Любовь становится тем всеобъемлющим чувством,
отношение к которому не менее важно, чем отношение к предмету
любви. С любовью надо учиться жить, как надо учиться жить своей
жизнью. Это важнейшее открытие юности.
Ирина В. пишет в своих дневниках:
«Мне впервые очень не хочется, чтобы это ктолибо прочитал.
Хотя, что за секрет? Эти секреты все одинаковы. Так почему же мы
прячемся? Почему я именно об этом не хочу писать? Я люблю. Но...
Я не могу сказать об этом открыто. Почему? Разве в этом есть чтото
стыдное?
— Ты уверена, что это то самое?
— Да.
— И что больше чем...?
— Да.
— И что это не страх одиночества?
— Да.
— Что и в горе, и в радости, навсегда?
— Да.
— Почему? Почему именно он Единственный, а не один из...? Мо
жет, это просто ответная реакция? Может, это просто привычка? Или
чувство вины? Страсть? Увлеченность? Мимолетное, преходящее?
Ведь так хочется в 21 год сказать это самое «люблю», почувствовать
себя нужной, опереться на чьюто сильную руку. Может, в этом дело,
а все остальное сказка, оправдание?
…Просто, просто теперь это чувство можно только убить. Да и
можно ли? Замучить, затоптать, задавить. И все время бояться, что
оно прорастет, что именно он будет стоять на пороге. Что он будет
сниться по ночам. И не он, я, я буду бегать за ним, забыв обо всем на
свете. Я просто не смогу забыть его. А еще... Еще меня никогда не об
манывали мои стихи.
Но я не скажу. Ничего не скажу вслух. Ты тоже должен дойти до
этой дверцы, и тебе осталось сделать только шаг. Сделай же! Это ты
должен сам. И не ахи, вздохи, а непоколебимая уверенность, и во имя
Его в путь, до конца, вместе. В строю нам выпало идти рядом.
Прости меня за то, что я все понимаю и молчу. Мы еще не на од
ной волне. Но остался последний шаг. Что будет дальше? Работа. Ра
бота. Работа.
И в этот день? Да. Я живу. Я живу сегодня. Я живу...
...Опять накатывает боль, жалость к себе, неуверенность, остав
ленность, одиночество... Жизнь творит? Сложное это творчество. А
почему: чем сильнее боль, тем выше радость? Как они уживаются?
Я старалась. Я перестала сопротивляться чувству, отпустила себя.
213
И оказалось, что это Любовь. И еще оказалось, что нечего бояться.
Потому что Она выше всех страхов. Но осталась неуверенность. Не
могу поверить, довериться до конца. Почему? Боюсь обязать? Навя
заться? Оказывается, дарить не просто. Ничего. Жизнь все покажет.
Если сложно творить одному, то вдвоем — еще сложнее. Или проще?
Проще будет не сразу. Я знаю. И за болью — радость. Только бы вы
держать, выстоять. Я не его боялась. Я боялась силы своего чувства.
Знала, что будет, если отпустить. Ураган. Но... Можно думать, что ты
спокоен, а на самом деле ты не знаешь себя, прячешься. А настоящее
спокойствие куется жизненными бурями. Спокойствие силы. Я вы
держу. Только бы глаза не подвели. На все Воля Его. Я выдержу.
Опять Я? Вот когда я научусь думать «мы» — все образуется.
Опять словно себя потеряла. Нет, просто потерялась в том новом,
что нашла в себе. Переосмысление мамы. Нелегкое. Я всю жизнь
придумывала друзей и видела мир так, как хотела видеть. Странный
способ преодолевать внутреннее одиночество. И не преодолела.
Только построила призрачный картонный мирок, а теперь испуган
но держусь за него. И мама — часть этого мирка, придуманного
мною. Она другая. И не хорошо это, не плохо. Другая. И я не могу
мыслить о ней в категориях вечности. А заставляю себя. Зачем?
Именно, во многом изза нее я не была собой. Я не виню. Может, так
надо. Но не сейчас. Я не похожа на героиню ее сценария. Странно,
от этой мысли одиночество не нарастает, а становится меньше...
— День рождения С. Пошла позвонить, поздравила, а голос его в
трубке совсем чужой. Что же мы все время опасаемся друг друга,
словно боимся удара. Что это за стена стоит все время между нами?
Затем разговаривала с В. Что же это судьба нас сводит? Словно бра
тьяблизнецы. Такое внутреннее взаимопонимание! И в словах и без
слов. и все равно, кто с нами рядом. И пропадает чувство одиночества.
И не надо подстраиваться: не тянуться на цыпочках, не опускаться
вниз. Вот это и есть чувство братской любви. И связывает чтото на
много сильнее, чем кровь. Абсолютно чистое чувство. Нет ревности к
О., а он помогает мне с С. И я принимаю его таким, какой есть. Не
могу не обвинять, не осуждать. И он меня принимает. Я с ним бываю
собой. Я знаю это. Хотела бы я быть с ним в жизни вместе? Нет. Это
целостность, завершенность, успокоенность. Это все равно, что сам с
собой. Не о чем разговаривать, нечего преодолевать, не к чему стре
миться... Просто сидеть у окна? Мне достаточно знать, что он гдето
есть. И не так важно где. В чем смысл этой встречи? В О. В его про
буждении. Обезболивающее от непосильного одиночества для меня.
Внутреннее духовное родство уже было создано. Эти встречи — пода
рок, праздник, но не будни жизни. Это то, что уже есть.
214
Он говорил о маленьком домике с камином, а я вижу этот дом.
Вижу нас. Одежду, обстановку, все, кроме лиц. Ощущение покоя.
Словно спектакль. Это уже было.
Сложно расставаться с этим покоем завершенности и идти в жизнь.
Сложно их сравнивать. А зачем? Ведь я знаю — кто моя жизнь и мое буду
щее. Он пришел, а я не могу ему ничего сказать. Словно опять передо
мною не он, словно когото еще ждала я сегодня. А становится тем, кого
ждала — теряюсь я. И долго это будет продолжаться? Так и не поговорили.
Ушел, а мне опять захотелось бегать, двигаться. Захотелось стать другой,
легкой, женственной. А иначе не постичь мне его мужественности. Захо
телось быть красивой. Побежала на рынок, купила блузку. Нарядилась и
пошла в гости. Как славно у Н.М. Теряюсь, стесняюсь... Но хорошо...
Приехала, и совсем другой мир. То же вечеринка. Как я одновре
менно живу в столь разных мирах. Но мир общаги перестал меня уг
нетать, раздражать. И это жизнь. И я это знаю, но меня тянет мир
другой и другие взаимоотношения. И я хочу нести тот мир в себе это
му потерянному и несчастному. Но иначе, как в себе, не донесешь...
…Я все больше устремляюсь в будущее, все больше любви к миру
способна вместить, все больше начинаю жить этим новым миром.
Уже не только слова и размышление. Уже стремление быть им.
И еще началось осознание женского начала в себе. Его величие,
его миссия, его сущности. Только теперь уходит подростковый пери
од, и я становлюсь чемто определенным — Женщиной. Только те
перь. И словно весь мир помогает мне в этом: благословляющие руки
Матери Мира, глаза Учителя, С...Я становлюсь женщиной, и огромен
смысл этого. И огромна задача.
В общении с мамой часто теряю внутреннюю свободу. Срабатыва
ет то ли мой стереотип, то ли наш общий стереотип общения. Но это
не я. Это игра. Но я уже становлюсь самостоятельнее. Я уже преодоле
ваю многое. Вот как хорошо съездить домой — сразу видно, как много
во мне неотработанного: грубость, пустословие, нетерпение, эгоизм...
...С., а с тобою рядом одиноко. В тебе перелом. Я уже пережила его
и теперь встречаю тебя нового. Я верю в тебя. Именно таким ты мне и
нужен. Сегодня мы впервые были собою друг с другом. И ты, и я. И так
будет (затем все сбилось на игру, но она мешает). Нам легче идти и ра
сти вместе. Это радость. Это опора. Это вдохновение. Да будет так.
...Я так давно уже не живу, а сомневаюсь. Нужно ли мне это? Вче
ра была пауза в сознании. А сегодня он пришел, и нет сомнений. Хотя
вновь пришел чужой и потерянный. И я опять не думаю о себе. Что
будет дальше — жизнь покажет, а пока мы нужны друг другу. Сейчас
необходимы. Мы можем быть собой только друг с другом. Он помог
215
в этом мне. Я теперь ему. Иногда мне кажется, что я его шанс, что во
многом я рождена для него. Я принимаю его таким, какой он есть.
Нет ни нетерпения, ни раздражения. Я понимаю, что все зависит от
него. Но я буду верить, ждать и помогать. Зачем мне это надо? Про
сто я могу жизнь за него отдать. Не задумываясь. Просто больше все
го на свете мне надо, чтобы он стал собой. Не для меня. Даже если бу
дет суждено расстаться. Както все это становится очень просто, и
проходит боль. Рядом с ним проходит. А малейшее сомнение физи
чески непереносимо. Найди себя, солнышко. Обязательно найди.
Для мира. Это твой выбор. А я могу быть и временна. Я уже поняла,
что приходится выступать в роли олицетворения новой жизни. Но ты
выбираешь не меня, а свое будущее. Я верю, что ты справишься. А
будущее будет, если я его почувствую. Я не умею себе лгать. Я реаги
рую на внешнее. И сильно. Но оно не имеет надо мной власти.
Я живу. И ты сейчас моя жизнь. И на коне это не объедешь. Иногда
мне кажется, что в том, что с тобой происходит, я когдато давно была
виновата. Словно когдато ты обидел меня. И я виновата тем, что оби
делась. Я твой шанс, а ты мой. Я прощаю до донышка, а ты помогаешь
преодолеть боль. Много тут неизбежности, и я уже не прошла мимо.
…Стала независимей. Уже не жду сию минуту от всех братских от
ношений. Уже не считаю, что все люди уже готовы к общинным отно
шениям. Сама только готовлюсь. Периодами (такими) в общежитии
бывает очень нелегко. Потому что это «обще» совсем не обще. Я разу
чилась жить в их мире. А нести в себе свой не так просто. И разговари
вать не хочется, и хорошо мне, когда одна. Но и раздражения нет.
Словно фильм смотрю. Но очень уж длинный сериал — утомительно.
Тяготит нерешенный вопрос. Впускаю в себя сомнения. Зачем?
Жить надо просто, по голосу сердца. Это мой путь, моя сегодняшняя
жизнь, и сердце это знает. А все говорят: посмотри, какой он? И к
тебе он не испытывает того, что ты ждешь. А что я жду? Какой он? А
я какая? Он — мои сегодняшние встречи, значит, я рождена и для
него. Я хочу любить, я хочу дарить. Опять рассчитывать и обдумы
вать? Зачем? Я хочу жить. Зависеть от человека? Но это жизнь. В жиз
ни нельзя лететь «над». Жизнь надо жить. Или не надо? Не буду ре
шать. Я хочу помочь. Мне надоело спать и порхать....
Вечером разговаривали с О. И ничего я не хочу, кроме света и ра
дости, ясности внутри. Дарить свет и радость. Пока как умею. Чтобы
научиться еще лучше.
Я тебе подарю чистоту небес.
Я тебе подарю белизну снегов.
И весенний тебе подарю я лес.
И родник, под окном тишину шагов.
216
Я тебе подарю радость зорь и дней.
Я тебе подарю теплоту дождей
И один подарю я из тех огней,
Что в сердцах расцветают у всех людей.
Подарю тебе свободу морей
И зажгу в пути для тебя свечу.
Только ты приходи, забери скорей
Все дары, что тебе подарить хочу.
И чувство, что эта боль дала возможность справиться со стихией,
в какойто мере овладеть огнем. И уже не ожоги, не пожар. Уже яв
ное пламя, устремленное вверх....
...Не влезай в чужую личную жизнь. Спасибо за напоминание. Моя
беда, что я не признаю, что может быть жизнь чужая и тем более лич
ная. Существует ли на свете дружба? Дружба, к которой стремлюсь я?
Родство душ, полное доверие друг к другу. Жизнь друг для друга? Чтобы
никто ни разу не почувствовал себя лишним? Нет? Тогда почему я так к
ней стремлюсь? Если бы не было такого стремления, такого бы одино
чества тоже не было. Словно была когдато такая дружба — единение. И
я ищу ее снова. И не успокоюсь, пока не найду. Ведь я знала эту радость.
А меня ставят на место: чужая, личная жизнь. Это не обида. Это какая
то горечь. Все мы рядом и все по одному. И все думаем о себе, вымещая
на других свои ошибки. Все боимся загубить себе жизнь. Словно знаем
мы, что в ней радость. А все во благо. Просто мы не умеем быть счастли
выми и не стремимся к единению. А радости без него не бывает.
Опять появилась жажда жить. И не потому, что боль отпустила. А
ведь она именно сейчас меня отпустила не случайно. Я отдаю себе от
чет, почему вновь радостно жить. Просто я прогнала сомнение и с
утра повторяю: «Я люблю тебя». И читаю вчерашнее стихотворение.
И жить хочется. Потому что это и есть жизнь...
...Просто хорошо на душе от искренности, бескорыстности, вер
ности... смеются. Говорят, что такого в жизни не бывает. Не верю.
Это злость на самих себя за утраченный рай. А «цинизм» — заглуше
ние душевной боли.
Пишу наивные детские стихи. И рада тому, что способна это делать.
Знаешь, жить — ведь это несложно.
Просто я о тебе тоскую.
Просто мне иногда тревожно —
не полюбишь меня такую.
Или я не умею «просто»?
Все ищу под водой теченья.
Или мне не хватает роста?
217
Или жажду я отреченья?
Знаешь, жить — ведь оно не сложно.
Наступает весна. И будет.
Постучит к тебе осторожно
Солнца луч. И тебя разбудит.
…Писать не хочу. Опасная растрата сил, может не хватить для самого
важного шага. Это не шутки. А как я устала от этих болей и состояния, по
няла только вечером. Старалась держаться бодро, а пришел С. и разреве
лась. И сама не пойму, почему. Хотелось побыть слабой. Сегодня мучает
солнечное сплетение и вновь горел позвоночник. Тошнота, слабость, го
ловокружение. Снова ем и сплю, и снова не чувствую будущего.
...Я ведь искренне любила, верила, пыталась дарить. А теперь – все,
брат. Что это? Что во мне выболело? Почему не сбылось? Но мне хоро
шо. Мне светло, радостно и легко без этого груза. И нет чувства вины. Я
вздохнула свободно. Я перестала быть флейтой в чужих руках. Я сама
учусь играть. Что будет, увидим, а пока... Болит сердце. Это уже было:
оно тянулось, любило, дарило, а самые дорогие руки ударили. Непони
манием, упреками, обидами... Вновь в протянутой для поддержки руке
увидели камень. Я не виню. Я знаю, что бил не он, но как объяснить не
ему, что я могу быть только с ним? Что я не умею лгать? А он ждет «доб
рой» лжи. Ох уж, эта моя искренность! Правда показалась жестокой? Но
это я. Я не могу быть другой. Я не привязываю и не прогоняю. Я просто
устала от полуправд. Спасибо, С. за все. А этого всего очень много. Я
всегда буду тебе благодарна. Я всегда буду тебе другом и сестрою. Но
только другом. И я уже не верю, что ты можешь чтото в этом изменить.
Что ты хочешь изменить. Время ушло. И уже думаю: а был ли шанс?
…Я учусь гармонизировать земное и вечное, мне не нужно земно
го без вечного. Брат — наше общее, но любимым может быть только
один. Навсегда...
...Просто я ищу любовь и хочу любить. Но я понимаю любовь посво
ему. А люди не ждут от нее очень многого. Я знаю, что жить можно толь
ко любовью, лишь во имя нее все имеет смысл. Она едина, но здесь де
лится на материнскую, братскую, семейную. Что дурного в том, что я хочу
ребенка? Что хочу всех людей считать братьями? Что ищу Единственно
го? Да, любовь к Учителю и миру вмещает в себя все. Но я живу. Я живу
сегодня. Я живу, чтобы дарить людям. Если бы вы были единственными
друг для друга, моя любовь была бы братской и чистой. Я лукавлю, я бы
первая радовалась вашему счастью. Вы обвиняете меня в недостатке соб
ственного чувства. Если бы ты увидел во мне Единственную, ты не стал
бы братом. Но... или это все равно во мне? Зависть, недоверие, себялю
218
бие, корысть... Как много врагов у любви. Как целенаправленно убивают
ее люди. А я хочу любить и жить любовью. Даже если вы мне не верите,
даже если это вам в тягость. Я обещаю вырастить любовь дочернюю, де
тям материнскую, людям братскую, а, может быть, найдется мой един
ственный. Я ищу и познаю. И кто кем для меня станет, зависит не только
от возраста, и, конечно же, никогда — от общепринятых норм и стерео
типов. У меня есть сердце. И я буду слушать его. Вы заглушаете голос ва
шего? Это не повод для того, чтобы я отказалась от своего.
Что поделаешь, юность. Пора познания любви. Пора ошибок и
побед. Всему свое время. Мудрость. Придет потом. Только вот рас
считывать и выгадывать я не буду. Воля Твоя, Учитель, на все в моей
жизни. Я буду любить всех. Кто сможет, станет другом, кто сможет —
братом, кто сможет — Единственным. Не все зависит от меня. Но я
так ищу ее, любовь. Так ее жду.
Он прискачет на белом коне,
Просияет лицо светло.
Через все он придет ко мне
И посадит в свое седло.
На Восход понесется вскачь,
Целый мир положит к ногам.
— Ты теперь никогда не плачь,
Никому тебя не отдам.
Я теперь никуда не уйду.
Как же долго тебя искал,
Свято веря в то, что найду,
Ни боясь ни людей, ни скал.
Я душой к нему прикоснусь
И вложу ему сердце в ладонь.
Неужели опять проснусь?
Неужели не скачет конь?
— Это сказки, а жизнь проста
Ничего само не придет.
— Я не бегаю от креста,
Только сердце все ждет и ждет.
...Я иду от любви к любви. Встретишь человека и думаешь — он.
Но проходит время, и уже не хочется его ждать. Он становится дру
гом, братом. А я иду дальше. Почему они уходят в прошлое? Вот и С.
Прости. Это не потому, что обвинила. Не потому, что надеюсь еще на
чтото. Не потому, что обиделась. Как у Цветаевой:
Нет, любимый, это проще,
Это проще, чем досада.
219
Мне тебя не надо больше,
От того что, оттого что
Мне тебя уже не надо.
И не ищу этому объяснения. Я с тобою становлюсь такой, какой быть
не хочу. Не могу. А ты ждешь и принимаешь такую. Я не хочу ругаться,
оставлять обиды и тягостный след в душе. Все хорошо. В жизни можно
все, кроме одного — предавать любовь. У меня нет любви, значит, я ее не
предаю... Я знаю, что женщина любит мужчину соответственно глубине
его чувства. Иногда глубины не хватает ей, иногда она разбивается о мель.
Прости, я сделала все, что могла. Но я не умею жить во лжи.
И ты, В., прости. Ты выбрал свой путь. Выбрал сам. Иди. А я? Я
не знаю, что будет впереди, но будет чтото новое...
…Проснулась, и пришел С. А я понимаю, что уже не боюсь разговора
с ним. И я сказала правду. Все, что было, было, конечно, не зря. Но про
шло. И никто в этом не виноват. Просто прошло. Мы не несем друг другу
радости, а без этого ничего не построить. Но мне важно не столько, что я
говорила, сколько как. Спокойно. Пришлось ему передать этот покой.
Это не старое рушится. Это вырастает новое. Он ушел. И нет чувства по
тери, оставленности, одиночества... И чтото греет душу. Что?..
...И В. совсем другой. Словно времена соединились, словно я сплю.
Думала, что это произошло только со мной, а он говорит: «Что ты сде
лала? Как я теперь буду жить? Словно голодному показали хлеб и от
няли...» «А если бы дали выбор, ты бы согласился, чтобы этой минуты
в твоей жизни не было?» Он сказал: «Нет». А может все прежнее было
ради этой минуты?.. Для него, а для меня все прежнее было ради ми
нуты вчерашней. Вчера мне дали возможность испытать это. Я на
мгновение приблизилась к себе — была свободной и сильной...
Мы встретились слишком рано.
Мы встретились слишком поздно.
На сердце сплошная рана,
И это, увы, серьезно.
Так просто. Подетски. Лепет.
....
Но, мучаясь, помогаем
и белые наши крылья
мы жизнью не растерзаем.
На самом краю бессилья
Друг друга мы вновь узнаем.
И вспомним, и рассмеемся.
Наступит заря другая.
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]