Психоанализ. Среди Миров, Пространств, Времён

между мной и собой она видела глубокой и трудно­преодолимой. Однако когда я дал названия некоторым её чувствам, она довольно быстро, за несколько ме­сяцев, восстановила между нами и между ней и дру­гими объектами и субъектами мостки-связи. Первый мостик проходил через параноидно-шизоидное про­странство: короткое время Г чувствовала злонамерен­ность и преследование с моей стороны, со стороны любовника, секретарши директора на работе, самого директора, главного бухгалтера-женщины, подруг. Я был в её воображении хитреньким евреем, принуж­дающим её к хождению на анализ угрозой раскрыть её тайны знакомым ей и незнакомым людям. Я был хитреньким евреем, выманивающим её деньги, об­манывая ложными обещаниями. Любовник виделся опасным преступником, способным нанять бандитов, дабы отобрать купленную ей квартиру. Секретарша с директором, женщина главный бухгалтер тоже строи­ли козни, с целью лишить её работы, средств к суще­ствованию... и т.д. Хочется подчеркнуть – речь идёт не о галлюцинациях и бреде, а о фантазиях и тревогах пациентки. Она продолжала достаточно хорошо пси­хически функционировать вовне и внутри аналитиче­ской ситуации.

Подобные перемещения пациентка предприни­мала в анализе всякий раз, когда в Депрессивной Галактике, внутри развивающихся триангулярных пространств, встречалась с объектами и ситуациями, которые были репрессированы и запрещены значи­мыми объектами её детства.

рицания – словно ничего не случилось. Я был потря­сён абсолютной неспособностью Г переживать утра­ту. Я почти физически ощущал замороженность или отсутствие части психики пациентки, что привело к жуткой злости на неё. Затем я обрёл способность к внутренней супервизии и начал анализировать соб­ственные чувства. Во внутренних идентификациях с объектами и Самостью пациентки я обнаружил жуткую злость Герды на отца, потому что он оста­вил, бросил её. Нет, мир не был столь опасным как прежде, но отец не успел признать пациентку неза­висимой, он не успел признать её женственность и женскость, не успел отказаться от инцестных по­сылов. Герде удалось интроецировать возможность внутренней переработки агрессии при утрате, не прибегая к расщеплениям чувств на образы и аффек­ты и к изоляции аффектов. Наступил длительный двухлетний период траура, причём пациентке потре­бовалось оплакать все свои значимые потери: погиб­ших котов; несбывшиеся инфантильные фантазии половой трансформации и величия (превращение в мальчика и потом в Дзержинского или Ленина); инфантильные инцестные фантазии победы над со­перниками (включая фантазии создания инцестных пар – с матерью против отца и/или брата, с отцом против матери и/или брата, с братом против матери и/или отца); потерю материнской и отцовской тепло­ты отношений, когда Герда стала девушкой; гибель брата и гибель надежды вырасти прекрасной дамой, из-за груза наставлений родителей – жить за брата;

По окончании траура и после очередного по­сещения нарциссических миров, с целью реинте- грации Самости, Герда начала строить планы на будущее и озадачилась поиском мужчины, который устраивал бы её. Шёл седьмой год анализа. Каза­лось, благодарная пациентка вот-вот отправится в свободное плаванье. Мы обсуждали предполагаемое