Проблемы толерантности в средствах массовой информации. Учебно-методическое пособие

победившего социализма всем остальным — капиталистическим — странам. Часто и много писали о том, что CCCР находится в кольце врагов, что страна является осажденной крепостью. Эти утвержде­ния, с одной стороны, подкреплялись событиями Первой мировой войны, Великой Отечественной войны, с другой — в периоды мир­ного времени описание враждебности других государств было во многом метафорическим, как если бы реальные военные действия продолжались или ожидались с минуты на минуту.

В 1920-е гг. опасными врагами считали белогвардейцев и других «бывших» — тех, кто благополучно жил в царской России и, пред­положительно, не мог радоваться смене власти, новому государ­ственному строю. Не только в прессе, но и в художественных произ­ведениях, кинофильмах того времени немало таких отрицательных образов. С началом коллективизации сельского хозяйства много стали писать о враждебности кулаков — зажиточных крестьян, противящихся организации колхозов, они быстро превратились в раскулаченных и сосланных, а еще одна разновидность внутрен­них врагов была названа подкулачниками: это те, кто выказывал сочувствие к раскулаченным, лишенным дома и имущества, от­правленным вместе с семьями на новое поселение. Таким образом пресса создавала атмосферу идеологической нетерпимости к лю­бому неодобрению, несогласию с политикой партии большевиков, к любой критике действий новой власти.

Аналогичные подходы использовали журналисты для опи­сания ситуации в промышленности, когда в 30-е гг. ХХ в. раз­вернулась широкая индустриализация. Действиями внутренних врагов — саботажников, вредителей — объяснялись все неудачи: невыполнение производственных планов, аварии на шахтах и за­водах. Население постоянно призывали к бдительности: поиску вредителей, иностранных шпионов, их пособников — клеветни­ков и паникеров, не верящих в успехи советской власти. Важно подчеркнуть, что атмосфера подозрительности и поиска врагов нагнеталась в том числе для оправдания массового террора

Стоит сказать несколько слов о типичных врагах в совет­ских СМИ в 1960–1980-е гг. Во времена холодной войны центр противостояния с капиталистическим миром оказался в идео­логической сфере, и много публикаций было посвящено борьбе, как тогда писали, с тлетворным влиянием Запада: музыкой, танцами, стилем одежды. В связи с этим осуждались стиляги, пижоны и вообще все, кто много внимания уделял внешнему виду и развлечениям. За стремление лучше обустроить быт, приобрести модную мебель и т. п. можно было получить ярлык мещане — приземленные люди, не имеющие высоких, духовных интересов. Журналисты много клеймили и сектантов, ведь атеизм был частью марксистско-ленинской государственной идеологии, тогда был задействован надолго сохранившийся образ верующих из небольших религиозных групп как опасных манипуляторов, использующих чью-то слабость или беду в корыстных целях. Отдельной группой внутренних врагов для государства стали диссиденты — люди, не согласные в чем-то с официальной идео­логией. По этому поводу был ряд судебных процессов, широко освещавшихся в прессе, — суд над поэтом Иосифом Бродским, писателями Юрием Даниэлем и Андреем Синявским. Писатель Александр Солженицын, диссидент, активно критиковавший коммунистические идеи, политический строй СССР и действия его властей в 1960–1970-е гг., в 1974 г. был арестован, обвинен в измене Родине, лишен советского гражданства, а затем выслан из СССР. Процессы над диссидентами, сопровождавшиеся мно­жеством публикаций в СМИ, демонстрировали, что несогласие с советской властью, критика политики коммунистической партии и правительства СССР приравниваются к измене Родине. Но по сравнению со сталинскими временами отношение к внутренним врагам в 1960–1980-е гг. все-таки было гораздо мягче.

Когда конструируют врага, ему обязательно приписывают аморальность, следование антиценностям, чтобы подчеркнуть его радикальное отличие от своих, наших, которые по умолчанию предполагаются хорошими людьми: Эти европы навязывают нам

Конструирование образа врага всегда призвано способствовать победе над ним, поэтому неизменно подчеркивается, что враг слабее тех, кто ему противостоит: Все равно самоуверенный и наглый враг понял свое поражение, сдулся и стал жалок.

в его существование — важный фактор для сплочения, мобилиза­ции всех членов сообщества, когда считается благом отказаться от внутренних различий и сосредоточиться на единстве.