Меняющаяся социальность. Новые формы модернизации и прогресса

лее совершенной формы познания мира и различного обоснования человеческих действий, в секуляризации и отходе от магического и религиозного мышления.

4. Экономизм как доминирующий принцип организации че- ловеческой жизни и общества, в которых главным является сфера экономики, производства и потребления. Деньги и товары стано­вятся доминирующим мотивом жизни людей. Такой акцент на эко­номической стороне является характерной особенностью совре­менного общества, в отличие от традиционного, где доминировали иные мотивы: семейная жизнь, религиозная жизнь, войны, рыцар­ские подвиги и т. п.

5. Принцип экспансивности, суть которого в расширении в пространстве современного образа социальной жизни, что связа­но с процессом глобализации. Она изменяет и преобразует нравы, вкусы и обычаи, нормы морали, художественные стили, массовую культуру, создает новые формы семейной жизни, определяет ха­рактер образования, формы отдыха и развлечений.

Аналитическая модель Кумара носит интегративный харак­тер. Перечисленные принципы и признаки современности позво­ляют сделать вывод: во-первых, во всех аналитических моделях современности принцип индивидуализации занимает важнейшее место, т. к. отдельный автономный индивид становится опреде­ляющим актором социальной жизни, а социальные институты (рынок, законодательство) дают ему возможность реализовать индивидуальную деятельную активность. Во-вторых, сама ин­дивидуализация понимается как освобождение от ограничен­ного коллектива, и свобода во всех ее проявлениях становится определяющим концептом социальной жизни. Такая трактовка социальных изменений ассоциируется с прогрессом, т. к. он от­крыл возможности для ускоренного развития. Модерн, совре­менность ведет отсчет с Нового времени, возникая под воздей­ствием Ренессанса, Реформации, Просвещения, которые несли преобразованную культуру античности, дух капитализма, культ разума. Но уже с самого начала исследователи этого феномена подчеркивали его амбивалентный характер и даже особенности, которые вряд ли можно назвать прогрессом. «Характеризуя со­временность, выделяют разные ее параметры. К ним относят, прежде всего, изменения, которые являются амбивалентными по

своей значимости, – они, с одной стороны, порывают со стары­ми отношениями, создавая немалые трудности, и, с другой, от­крывают перспективу новых отношений, которым принадлежит будущее. К их числу обычно относят индивидуализм, который включает право на выбор своего образа жизни, но не атомизирует индивидов и не делает их ни экономическими, ни эгоистически­ми, ни нарциссическими, ни анархическими, вполне вписывая в общество. Кроме того, происходит исчезновение старого поряд­ка, закат его сакральности, и появляется возможность творения людьми нового порядка. А следовательно, появление свободы, которая, с одной стороны, трудна для непривыкших к ней людей, а с другой стороны, плодотворна и становится витальной потреб­ностью современности. Свобода отметает деспотизм традицион­ных обществ, но посредством воплощения в социальную форму демократии не ведет к вседозволенности и фрагментации обще­ства. И, наконец, она осуществляет формирование политического измерения, подготовку сознания для политической жизни инди­видов и развития в них инструментального разума и склонности к самоуправлению через институт гражданского общества»58. Такую характеристику современности можно считать и содер­жательной, и интегральной, имея, конечно, в виду, что «совре­менность» не носит гомогенного характера и на разных этапах ее существования ее особенности подвергаются трансформации. Если считать вызов Запада, ассоциирующийся с главенством культуры, духовного контекста, творящим «посюсторонний» мир (В.Г.Федотова), то этот период, период его вызова и называет­ся современным обществом («modern society»). Периодизация, рассматривающая эпоху меркантилизма как предсовременность, период революций, период индустриализма как современность, а переход к массовому обществу и времени научно-технической революции как поздней современности с появлением центров развития, способных соперничать с Западом, вполне приемлема и может быть рационально обоснована как множественность со­временностей, и вместе с тем такой принцип современности, как индивидуализация, на каждом из этапов приобретает свое особое, специфическое содержание и применительно к этому процессу во­прос о прогрессе несет в себе не только амбивалентные тенден­ции, но и предполагает проблематизацию самой идеи прогресса.

Аргументы Поланьи следующие: ключевым моментом явля­ется то, что основные факторы промышленности – это труд, земля и деньги, но труд и земля представляют собой не что иное, как сами человеческие существа, из которых состоит всякое общество и естественная среда, в которой они живут. Включить их в рыноч­ный механизм – значит подчинить законам рынка саму субстанцию общества. Характеристика труда, земли и денег как товаров есть полнейшая фикция. Это фиктивные товары. Каждый фактор про­мышленности считается произведенным для продажи, т. к. в этом и только в этом случае его можно подчинить механизму спроса и предложения, взаимодействующему с ценой. Совершенно очевид­но, что труд, земля, деньги – это отнюдь не товары, и применитель­но к ним принцип «продаваемое и покупаемое производится для продажи» он считает ложными. Труд – это лишь другое название для определенной человеческой деятельности, которая связана с самим процессом жизни, которая «производится» не для прода-

жи, а имеет иной смысл; деятельность эту невозможно отделить от остальных проявлений жизни, сдать на хранение или пустить в оборот. К.Поланьи пишет: «Позволить рыночному механизму быть единственным вершителем судеб людей и их природного окруже­ния или хотя бы даже единственным судьей надлежащего объема и методов использования покупательной способности значило бы, в конечном счете, уничтожить человеческое общество. Ибо мни­мый товар под названием “рабочая сила” невозможно передвигать с места на место, использовать, как кому заблагорассудится, или даже просто оставить без употребления, не затронув тем самым конкретную человеческую личность, которая является носителем этого весьма своеобразного товара. Распоряжаясь “рабочей силой” человека, рыночная система, в то же самое время, распоряжается неотделимым от этого ярлыка существом, именуемым “человек”, существом, которое обладает телом, душой и нравственным созна­нием. Лишенные предохраняющего заслона в виде системы куль­турных институтов, люди будут погибать вследствие своей соци­альной незащищенности; они станут жертвами порока, разврата, преступности и голода, порожденными резкими и мучительными социальными сдвигами»60, – отмечает К.Поланьи.

Именно открытие общества заставило его перешагнуть ду­ховные горизонты христианства и понять истину: поскольку общество реально, человек должен ему в конце концов подчи­ниться. Он также обратил внимание на неустранимые границы свободы, и то, что освобождение общества от зла имеет свои не­избежные пределы. Эта граница станет очевидной лишь после того, как человек, пользуясь своими новыми возможностями, в корне преобразует общество.

онного характера оседлого населения и превращение его в новый человеческий тип, в племя вечных мигрантов и бродяг, лишенных нравственной дисциплины и чувства собственного достоинства, в грубые, вульгарные и бессердечные существа.

качества человека влияющие на экономическую деятель­ность в условиях становления капитализма, их адекватность духу капитализма;

исторические и современные модели человека в экономике и других социальных науках, их связь и возможности междисципли­нарного влияния;

роль знаний философской антропологии, исследующей при­роду человека, для экономического дискурса;

возможное влияние этики и нравственности, духовных основа­ний на экономическую деятельность. Каково влияние социально­культурного контекста, в котором она реализуется;

Торгашеский дух и дух героический как мировоззренческие ориентации имеют разные интенции. В.Зомбарт критикует нищету торгашеского мировоззрения и исповедующего его адепта – тор­гаша по всем социальным направлениям деятельности: хозяй­ственной, научной, государственной, военной. Торгашеский дух характеризуется направленностью всего мышления на практиче­ские цели, ему соответствует ярко выраженная тяга к телесным удобствам, материальному благополучию, комфорту; выгода, свя­занная с наибольшим удобством и соответствующим набором ма­териальных благ является важнейшим критерием состоявшейся успешной индивидуальной жизни. «С точки зрения утилитарно­эвдемонической этики это отдельное существо, этот человечишка заключает с жизнью своего рода пакт, по которому он обязуется совершать определенные действия, но только ввиду получения прибыльной оплаты (на этом свете или на том – все равно). Самый гнустный клич, который когда-либо издавала торгашеская душа: поступай “хорошо”, “чтобы все у тебя было благополучно и ты долго жил на этой земле”, – стал девизом всех учений английской этики. “Счастье” есть высшая цель человеческих стремлений»67. Упомянутый принцип Бентама о наибольшем счастье для наиболь­шего числа людей Зомбарт назвал подлым «идеалом» на вечные времена. Именно потому, что «счастье» отождествляется с удоб­ством, взятом совместно с благопристойностью и респектабельно-

стью, зарабатыванием денег и досугом с каким-нибудь хобби. Это негативные добродетели, поскольку все они сводятся к тому, чтобы не делать, к чему мы были бы склонны, повинуясь влечению: уме­ренность, скромность, прилежание, искренность, справедливость, воздержание во всем, покорность, терпение. В.Зомбарт критикует так же и социологические взгляды торгашеского духа на примере Г.Спенсера как его выразителя, который хвалит «истинно челове­ческие чувства»: уважение к праву собственности других людей, пунктуальность и порядочность, верность супружескому долгу, уважение к чужой индивидуальности, чувство независимости. «В этих низинах этики социальной взаимности рождаются и пред­ставления торгаша о “справедливости” и “свободе”… Формула справедливости звучит так: «каждый свободен делать что захочет, пока он не наносит этим вреда такой же свободе всякого друго­го»68. Таким образом, отмечает В.Зомбарт, свобода уравнивается с произволом (в позитивном) и независимостью (в негативном) смысле и выглядит как подведение баланса торговых сделок, а тор­гашество и респектабельность, выхолащивающие и принижающие человеческий дух и культуру, считаются следствием «естествен­ного» развития, естественное истолковывается как нравственное, выживает сильнейший и наиболее приспособленный к капитали­стическому типу общества.