Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Естественно-научная картина мира. Учебник
.pdf
21
бессознательно-художественного освоения действительности.
Художественная интуиция, в которой в свернутом виде концентрируется познавательный опыт всей истории национального и
мирового искусства, является воплощением единства чувственного и рационального, художественно-бессознательного и сознательного в эстетическом познании действительности. Художественное познание выполняет и прогностическую функцию.
Предвидение в искусстве или предвосхищение будущего опирается на исторический художественный опыт, на его обобщение,
философскую интерпретацию и экстраполяцию полученных зависимостей на будущее время.
Генерализация — индивидуализация. Другим существенным основанием выделения специфики наук о природе и
наук о духе являются особенности метода исследования. Для
первых характерен метод «генерализирующий» (выделяющий
общее в вещах), для вторых — «индивидуализирующий» (подчеркивающий неповторимость, уникальность явления).
Цель наук о природе — отыскать общее в разнообразных
явлениях, подвести их под единое правило. И чем больше различных объектов подпадает под найденное обобщение (генерализацию), тем фундаментальнее данный закон. Обычный камень или целая планета, галактика или космическая пыль —
различия несущественны, если речь идет о формуле закона всемирного тяготения: она одинакова для любых подобных объектов. Примерно 1,5 млн видов животных обитают на нашей планете, однако механизм передачи наследственных признаков у
всех один и тот же. На поиск таких универсальных обобщений и
ориентированы естественные науки. Единичные объекты или
отдельные особи не имеют для них значения.
Гуманитарная наука, если она хочет оставаться именно
наукой, также обязана искать общее в объектах своего исследования и, следовательно, устанавливать общие правила, законы.
Она это и делает, только весьма своеобразно. Ведь сфера ее
компетенции — человек. А последний, как бы он ни был сир и
убог, все же имеет в культуре большее значение, чем какойнибудь электрон для физика-экспериментатора или бабочка для
энтомолога. Поэтому пренебрегать его индивидуальностью, от-
22
личиями от других людей нельзя даже при установлении общего
правила или закона. Общее в сфере гуманитарной реальности,
разумеется, тоже есть. Но оно должно быть представлено лишь
в неразрывной связи с индивидуальным.
Вспомним, например, литературных героев. Господа Чацкий, Онегин, Чичиков, Базаров и прочие известны нам прежде
всего, как литературные типы, т.е. некоторые обобщения реальных черт множества реальных персон. «Типические характеры в типических обстоятельствах» — вот «сверхзадача» литературы и наук о ней. Значит, и тут присутствует ориентация на
выделение общего в исследуемой реальности. Но все эти литературные «типы» являются одновременно и яркими индивидуальностями, уникальными и неповторимыми личностями. И без
такого, строго индивидуального воплощения подобные «типы»
просто не существуют.
Та же картина складывается и в других областях гуманитаристики. Любое историческое событие (революция, например)
несет в себе, без сомнения, некоторые общие черты, сходство с
другими событиями. И при желании можно даже построить некую общую модель всех событий такого рода. Но без наполнения этой общей конструкции сугубо индивидуальными, личными страстями, эмоциями, амбициями конкретных участников
не получится никакой истории. Только индивидуализация, воплощение как «темных», так и «прогрессивных» сил истории в
конкретных людях и их делах может дать историку шанс сделать что-то толковое в своей науке.
Таким образом, «индивидуализирующий» метод наук гуманитарных противопоставляется «генерализирующему» методу наук естественных. Заметим, что подчеркиваемая в гуманитаристике неразрывная связь общего и индивидуального вовсе
не является ее исключительным достоянием. Такая связь существует везде. И общее в природе точно так же проявляется только через отдельные, конкретные объекты. И, наверное, любой
электрон во Вселенной на своем уровне так же уникален и неповторим, как и конкретный человек в обществе. Все дело в том,
что наука принадлежит не вообще Вселенной, а человеку. И по-
23
этому индивидуальность последнего в науке может иметь значение, а индивидуальность электрона — нет.
Характер объекта исследования. В естествознании объекты исследования материальные и относительно устойчивые.
По сравнению с масштабами человеческой жизни природные
объекты необычайно стабильны.
Объекты гуманитарного познания имеют больше идеальный, чем материальный характер, и обладают относительной
изменчивостью. Их динамика вполне сопоставима с протяженностью жизни отдельного человека. Объект художественного
познания — весь мир в его изменчивости и стабильности, материальности и духовности.
Идеологическая нагруженность. Теоретическое знание,
в котором представлен тот или иной социально-групповой интерес, называется идеологией. Идеология стремится обосновать и
оправдать какой-либо социальный интерес. Так как объект естественно-научного познания — мир природы, в котором действуют слепые, стихийные и независимые от человека процессы, то в естественных науках социальный интерес появляется
только на этапе практического применения полученных знаний.
Поэтому процесс естественнонаучного познания идеологически
нейтрален.
Ценностная природа гуманитарного знания означает его
зависимость от приоритетов и предпочтений познающего субъекта, который всегда находится и работает во вполне конкретных исторических условиях, принадлежа к не менее конкретному социальному слою, классу, нации и т.д. А каждая из этих социальных групп обладает собственным набором экономических,
политических, социальных и прочих интересов, поэтому в обществе ничего не совершается без сознательных целей, интересов и мотиваций. Это приводит к взаимоналожению научных и
идеологических устремлений и не может не влиять на конечные
выводы исследователя, как бы он ни старался этого избежать.
Поэтому гуманитарные науки невольно оказываются идеологически нагруженными.
Художественный метод как специфический способ познания действительности возникает и развивается в процессе обще-
24
ственной практики человека, каждая эпоха в истории человечества создает необходимые объективные предпосылки для возникновения определенных типов художественного мышления
(художественных методов); конкретные виды художественного
метода складываются в зависимости от конкретного содержания
предмета искусства в данную эпоху и от уровня и характера сознания творящего искусство общественного человека, от степени развития его эстетического чувства.
В гуманитарных науках оценка научных положений является комплексным образованием, зависящим не только от правильного отражения действительности, но и от этических, моральных установок; от экономических, политических и государственных условий, в которых было создано данное научное
положение и дается его оценка; от мировоззрения автора и
субъекта оценки. Аксиологическая оценка в гуманитарном познании выдвигается на передний план. Вопрос об истинности
может быть поставлен отнюдь не для любого положения в гуманитарном познании. В естественных науках вопрос об истине
является основным, аксиологическая же оценка отодвинута на
второй план. Но связь с истиной не может быть прервана, их
взаимодействие диалектически предполагает обе стороны, которые представляют собой неразрывное единство. «Ценностные
суждения в науке, касающиеся логической структуры знания,
аксиологического базиса методологических норм и отношений
внутри научного сообщества, по крайней мере, в одной из этих
сфер, в равной мере присущи не только социальным и гуманитарным наукам, где они попросту неустранимы, но и естествознанию, поскольку они проникают в него также через философскую ориентацию и методологический базис. И в этом смысле
можно сказать, что нет науки, свободной от ценностей. С другой
стороны, то, что познавательная деятельность аксиологически
ориентирована, не лишает содержания знания объективности»
[83, с. 325].
Субъект-объектное отношение. Различия в объекте познания (мир природы и мир человека) являются, конечно, главным основанием выделения специфики гуманитарных и естественных наук. Но оказывается, что в обоих случаях не менее
25
важны и отношения объекта познания и его субъекта (того, кто
познает). В области естествознания субъект (человек) и объект
познания (природа) строго разделены. Человек как бы наблюдает природный мир «со стороны», отстраненно. В сфере же гуманитарной субъект (человек) и объект познания (общество) частично совпадают. Это ведь, по сути, самопознание общества.
Такое положение приводит к весьма любопытным последствиям.
Если, например, физику не удался какой-либо эксперимент, то причину неудачи ищут только в сфере субъективной:
неверна теория, не отлажена методика и т.д. В любом случае
природа (объект познания) «виноватой» быть не может! Обществоведу в этом плане гораздо сложнее. Если какой-либо «социальный эксперимент» — социализм, допустим, — не удался,
то это совершенно не обязательно означает, что неверна теория.
«Виновником» неудачи может быть и сам «объект» этой
теории — народ, который еще «не созрел», не понял, не оценил
социалистических перспектив, а то и просто пожалел усилий
для их практического осуществления. Во многом именно поэтому разного рода иллюзии и заблуждения в гуманитарных науках
держатся гораздо прочнее и дольше, нежели в науках естественных.
Количество — качество. Существенное значение в обсуждаемой проблеме имеет и очевидная разница в объеме применения общенаучных методов естественной и гуманитарной
отраслями научного знания. Общеизвестно, что естествознание
превратилось в полноценную науку с тех самых пор, как сумело
опереться на экспериментально-математические методы. Со
времен Галилео Галилея естественные науки решили иметь дело
только с теми характеристиками природных объектов, которые
можно как-то измерить, выразить количественно (величина,
масса, сила и пр.). А если сразу не получается, то с ними можно
и нужно экспериментировать, т.е. создавать искусственно такие
условия, при которых искомые количественные параметры обязательно проявятся. Именно упор на строго объективную количественную оценку изучаемых объектов и принес естествознанию славу «точных наук».
Гуманитариям в этом плане повезло меньше. Мало того,
что изучаемые ими явления плохо поддаются математической
26
(количественной) обработке, так еще и экспериментальные методы исследования весьма затруднены из-за моральных запретов (из всех гуманитарных наук разве что у психологии есть обширная экспериментальная база).
Устойчивость — подвижность объекта. Заслуживает
упоминания и разница в степени устойчивости природных и социальных объектов. Изучение первых — дело необычайно благодарное. Физик вполне может быть уверен, что какая-нибудь
элементарная частица практически не изменились со времен
древних греков. Для появления нового вида растений или животных тоже требуется не одна сотня лет, а то и тысяча. По
сравнению с масштабами человеческой жизни, природные объекты необычайно стабильны.
Постоянство же объектов социальных — иное. Их динамика вполне сопоставима с протяженностью жизни отдельного
человека. Среднее и старшее поколения нынешних россиян, например, живут совсем в другой стране по сравнению с той, в
которой прошла их молодость.
Аксиология (влияние ценностей). Под ценностями
обычно понимают общественную или личностную значимость
для человека тех или иных явлений природной и социальной
реальности. Это могут быть и конкретные предметы жизненного
обихода (пища, кров, достаток), и высокие идеалы добра, справедливости, красоты и пр. В науке высшей ценностью обычно
объявляют истину.
В естественно-научном познании влияние ценностей неявно и малозаметно. Естественные науки добровольно принимают «диктатуру фактов», которые должны найти свое объяснение совершенно независимо от каких бы то ни было предпочтений и приоритетов познающего субъекта. Умение
анализировать мир в его собственной логике и законосообразности, видеть мир таким, «каков он есть сам по себе», — важнейшее достоинство естествознания. Поэтому оно не сомневается в том, что устанавливаемые им истины объективны, общеобязательны и в любой момент могут быть подтверждены опытом.
Гуманитарное познание и исследование начинается, по
сути дела, с момента фиксации проблемы ценности. Понятие
27
ценности представляет собой такой же выбор существенного,
главного, подлежащего исследованию, какой в естественных
науках дается понятием закона. Как отмечалось выше, ценность — это интерпретационный конструкт, в котором субъект
выражает свои предпочтения, причем характер самой интерпретации определяется той философией, которую использует субъект. Поэтому эмпирическая проверка на истинность для гуманитарных суждений весьма затруднительна, если не невозможна
вообще, поскольку в апелляциях к человеческим ценностям, богатство которых бесконечно, а выбор во многом произволен,
отсутствует какая-либо объективная общая норма. Строго теоретически обосновать выбор человеком тех или иных ценностей
невозможно. Поэтому гуманитарному знанию вольно или невольно приходится подбирать аргументы под заранее сделанный выбор.
Аксиологическая сторона художественной идеи проявляется в том, что она выражает ценностное отношение художника
к объекту творчества, то есть оценку действительности с позиции эстетического идеала.
Отметим, что для гуманитарного (во многом и для художественного) познания неизбежен антропоцентризм, т.е. представления о центральном месте человека в мироздании в целом,
так как человек, находясь в центре внимания, представляет собой главную ценность и важнейший объект интереса. Гуманитарное знание антропоцентрично по определению.
Следует подчеркнуть, что, хотя ценностная составляющая
знания оказывается существенной в основном для гуманитарного и художественного познания, но, как показало развитие цивилизации в XX–ХХI вв., в современных условиях нарастания
глобальных противоречий возникла необходимость методологической переориентации научного познания, мышления в целом. Осознание значимости нравственно-ценностных аспектов
глобальных проблем привело к усилению внимания к проблемам взаимодействия естественных, технических, общественных
и гуманитарных наук как основы формирования адекватной современному миру научно-мировоззренческой концепции и позитивной стратегии построения целостной и гармоничной циви-
28
лизации. Интересно отметить, что к необходимости учета человеческого фактора в процессе познания подошла в своем развитии и наука: на современном этапе развития науки активность
субъекта не является внешней по отношению к объекту (классическая наука), а является внутренней эпистемологической необходимостью (например, физика: роль наблюдателя в квантовой
механике). Новая методологическая парадигма с неизбежностью
должна включать человеческий фактор в число установок познания.
1.3. Социокультурная обусловленность
категориальной матрицы науки
Одна из важнейших особенностей развития науки состоит
в ее постоянной нацеленности на изучение не только тех объектов, которые уже включены в массовые формы практического
преобразования в производстве, обыденном опыте и т.д., но и
объектов, практическое освоение которых в принципе может
осуществиться лишь на будущих этапах исторического развития
цивилизации. В процессе своего исторического развития наука
осваивала различные типы системных объектов, вырабатывая
знания об их свойствах, о законах их функционирования и преобразования. Каждый тип системных объектов требует для своего осваивания и понимания особой категориальной сетки, в
соответствии с которой происходит развитие конкретнонаучных понятий, характеризующих детали строения и поведения данных объектов. Например, при исследовании малых систем можно считать, что части аддитивно складываются в целое,
причинность понимать в лапласовском смысле и отождествлять
с необходимостью, вещь и процесс рассматривать как внеположенные характеристики реальности, представляя вещь как относительно неизменное тело, а процесс как движение тел. Именно
это содержание вкладывалось в категории части и целого, причинности и необходимости, вещи и процесса естествознанием
XVII–XVIII вв., которое было ориентировано главным образом
на описание и объяснение механических объектов, представляющих собой малые системы.
29
Но как только наука переходит к освоению больших систем, в ткань научного мышления должна войти новая категориальная матрица. Представления о соотношении категорий части
и целого должны включить идею о несводимости целого к сумме частей. Важную роль начинает играть категория случайности, трактуемая не как нечто внешнее по отношению к необходимости, а как форма ее проявления и дополнения. Предсказание поведения больших систем требует также использования
категорий потенциально возможного и действительного.
Первоначально, когда естествознание только приступило
к изучению больших систем, оно рассматривало их по образцу
уже изученных объектов, т.е. малых систем. Например, в физике
долгое время пытались представить твердые тела, жидкости и
газы как чисто механическую систему молекул. Но уже с развитием термодинамики выяснилось, что такого представления недостаточно. Постепенно начало формироваться убеждение, что
в термодинамических системах случайные процессы являются
не чем-то внешним по отношению к системе, а ее внутренней
сущностью, определяющей состояние и поведение системы. Но
особенно ярко проявилась неадекватность подхода к объектам
физической реальности как к малым системам с развитием квантовой физики. Оказалось, что для описания процессов микромира и обнаружения их закономерностей необходим иной, более
богатый категориальный аппарат, чем тот, которым пользовалась классическая физика. Потребовалось диалектически связать категории необходимости и случайности, наполнить новым
содержанием категорию причинности, отказаться от сведения
причинности к лапласовскому детерминизму, понадобилось активно использовать при описании состояний микрообъекта категорию потенциально возможного.
Если в культуре не сложилась категориальная система,
соответствующая новому типу объектов, то последние будут
восприниматься через неадекватную сетку категорий, что не
позволит науке раскрыть их существенные характеристики.
Адекватная категориальная структура выступает как предпосылка и условие познания и понимания новых типов объектов.
Но тогда возникает вопрос: как она формируется и появляется в
30
науке? Ведь научная традиция может не содержать категориальной матрицы, обеспечивающей исследование принципиально
новых (по сравнению с уже познанными) предметов.
Любая форма человеческого познания (будь то обыденное
познание, наука, художественное освоение мира) в каждую эпоху осуществляется в соответствии с исторически сложившимися
категориальными структурами, в которых зафиксированы определенности бытия, выявленные предшествующим развитием
познания и практики. Выступая как отражение наиболее общих
структурных характеристик мира, категории фиксируют определенный способ членения и синтеза его объектов. Задача выработки категориальных структур, обеспечивающих выход за рамки традиционных способов понимания и осмысления объектов,
во многом решается благодаря философскому познанию.
Сопоставление истории философии и истории естествознания позволяет констатировать, что философия обладает
определенными прогностическими возможностями по отношению к естественно-научному поиску, поскольку она способна
заранее вырабатывать необходимые для него категориальные
структуры. Например, фридмонная и планкеонная космологические модели вводят такие представления о соотношении части и
целого, которые во многом перекликаются с картиной взаимоотношения монад (каждый фридмон для внешнего наблюдателя
частица, для внутреннего — Вселенная).
В плане созвучия лейбницевским идеям монад можно интерпретировать также развиваемую Х. Эвертом, Дж. Уилером,
Б. де Витом концепцию ветвящихся миров, современные представления о частицах микромира как содержащих в себе в потенциально возможном виде все другие частицы, понимание
микрообъектов как репрезентирующих мегамир и ряд других
современных физических представлений. Это, конечно, не означает, что современная физика при разработке новых идей ориентировалась на философию Лейбница. Предложенные им новые трактовки содержания философских категорий внесли вклад
в их историческое развитие, и в этом аспекте уже правомерно
говорить об опосредованном (через историю философии и всей
культуры) влиянии лейбницевского творчества на современность. Наконец, рассматривая проблему прогностических функ-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]