Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Давид и Голиаф как аутсайдеры побеждают фаворитов
.pdf
КЭРОЛАЙН САКС
чены. Сторонники позитивной дискриминации утверждают, что помощь
меньшинствам в поступлении в учебные заведения с жестким отбором
оправдана, учитывая долгую историю дискриминации. Противники воз-
ражают, что учеба в заведениях с жесткими критериями отбора на-
столько важна, что зачисление должно производиться исключительно
на основании академических заслуг. Группа, занимающая нейтральную
позицию, заявляет, что использование расы в качестве повода для преференций неверно и стоит позаботиться о преференциях для бедных.
Все три упомянутые группы не ставят под сомнение тот факт, что учеба
в крутом учебном заведении является настолько серьезным преимуществом, что за небольшое число мест на самом верху нужно обязательно
бороться. Но почему, скажите ради Бога, люди так убеждены в ценности
мест на самом верху и необходимости за них бороться?
Позитивная дискриминация наиболее рьяно практикуется в юридических школах, где черным студентам традиционно предлагаются
позиции на один уровень выше, чем те в ином случае могли бы занять. Результат? По словам профессора права Ричарда Сандера, более
половины студентов-афроамериканцев, изучающих юриспруденцию
в Соединенных Штатах, — ,% — занимают последние % в своей
группе и почти три четверти попадают в нижние %
. Прочитав о том,
18
Ричард Сандер — активный приверженец данного аргумента. В соавторстве со Сти-
веном Тейлором он написал увлекательную книгу под названием «Несоответствие:
Чем позитивная дискриминация вредит студентам, которым призвана помогать, и почему университеты это отрицают» (Mismatch: How Affirmative Action Hurts Students
It’s Intended to Help, and Why Universities Won’t Admit It). Краткое изложение доводов
Сандера содержится в примечаниях в конце книги.
Вот один из вопросов, рассматриваемых Сандером. Возможно, стать юристом после
«лучшей школы» труднее, зато все трудности перекрываются тем фактом, что диплом
лучшей школы ценится куда выше. Сандер и Тейлор досконально изучили этот вопрос и не смогли найти подтверждающие доказательства. Получить отличные оценки
в хорошей школе практически то же самое, что получить хорошие оценки в самой
лучшей школе (а может быть, первый вариант даже превосходит второй). Они пишут:
Студентка, обучавшаяся в Фордэмском университете, находящемся в рейтинге
на 30-м месте, и окончившая его в первой пятерке в своей группе, имеет работу
и доход, сравнимые с работой и доходом студента, обучавшегося в занимающем пя-
тую строчку рейтинга Колумбийском университете, но закончившего его с оценками
81
ПРЕИМУЩЕСТВА НЕДОСТАТКОВ (И НЕДОСТАТКИ ПРЕИМУЩЕСТВ)
как трудно получить STEM-диплом тем, кто находится в нижней части
класса по успеваемости, вы, я думаю, согласитесь с тем, что эти данные пугают. Помните слова Кэролайн Сакс: «Другие люди овладевают
материалом, даже те, кто поначалу смыслил в нем не больше моего,
а я просто не могу освоить такой тип мышления»? Сакс — девушка
не глупая. Она очень, очень умна. Однако Университет Брауна породил у нее комплекс неполноценности, и если бы она действительно
хотела получить диплом по естественным наукам, оптимальным для нее
решением был бы переход на одну ступеньку ниже и перевод в Мэриленд. Ни один человек в здравом уме не посоветовал бы ей перевестись в еще более конкурентное учебное заведение вроде Стэнфорда
или МТИ. Тем не менее, когда речь заходит о позитивной дискриминации, именно это мы и делаем. Мы предлагаем одаренным студентам
вроде Кэролайн Сакс — только черным — подняться на одну ступень
выше. А почему мы так поступаем? Потому что считаем, что тем са-
мым оказываем им помощь.
Вне всякого сомнения, по всем возможным критериям — вероятность
окончания юридической школы, вероятность сдачи экзамена на адвоката,
вероятность дальнейшей практики — черные студенты, выбирающие
большой пруд, который предлагает позитивная дискриминация, демонстрируют заметно менее высокие достижения, чем обладатели аналогич-
ных дипломов, но посещавшие свои «естественные» учебные заведения.
чуть ниже средних. Я обнаружил, что в большинстве подобных случаев студенты
Фордэма обладают преимуществом на рынке труда.
Ничего удивительного. Почему положение черных студентов должно отличаться
от ситуации с другими студентами, которые вынуждены учиться при наименее благо-
приятных исходных данных?
Когда Сандер впервые использовал «большой пруд» в качестве аргумента против
позитивной дискриминации в юридических школах, на него обрушился шквал критики
и обвинений. Ученые один за другим перепроверяли числовые данные в попытках
доказать его неправоту, несмотря на то, что его слова об опасностях большого пруда
многие психологи, начиная со Стауффера, сочли бы весьма разумными. Представители
верхней половины среднего класса в таких странах, как Соединенные Штаты, твердо
убеждены в важности первоклассных школ и отказываются верить в то, что иногда
от хороших школ больше толку, чем от первоклассных.
82
КЭРОЛАЙН САКС
Правда, очень странно, насколько редко подобные опасения обсуж-
даются публично. Родители до сих пор убеждают детей выбирать самые
лучшие учебные заведения, мотивируя это тем, что это позволит им
в будущем заниматься тем, чего они только пожелают. Мы принимаем
как должное, что большой пруд открывает более широкие перспективы,
равно как и то, что учиться в маленьком классе всегда лучше. В наших
головах прочно засело определение преимущества, и это определение
неверное. И что происходит в результате? Мы допускаем ошибки. Не-
правильно толкуем схватки между гигантами и недооцененными выскочками. Недооцениваем степень свободы, которую предоставляет то,
что на первый взгляд кажется недостатком. Именно маленький пруд
повышает шансы заниматься тем, чем вам заблагорассудится.
На момент поступления в колледж Кэролайн Сакс не подозревала,
что рискует своим любимым делом. Теперь она это понимает. В конце
разговора я спросил у своей собеседницы, что бы изменилось, выбери
она Мэрилендский университет, иными словами, стань она большой
рыбой в маленьком пруду. Девушка ответила без колебаний: «Я бы
до сих пор занималась наукой».
.
«Я обожал учиться, очень любил ходить в школу и хорошо учился, —
начал рассказывать Стивен Рэндольф
, высокий молодой человек
с тщательно расчесанными каштановыми волосами и аккуратно от-
утюженными брюками. — Алгеброй я заинтересовался в четвертом
классе, а геометрией в шестом. К тому моменту, как я перешел в шестой класс, я изучал математику, биологию, химию и углубленный курс
истории США для старших классов. Помимо этого, начиная с пятого
класса я посещал местный колледж, где изучал математику и некоторые
другие науки. Думаю, на момент окончания средней школы у меня
было достаточно зачетных единиц, чтобы получить степень бакалавра
в Университете Джорджии. Я просто уверен в этом».
19
Псевдоним.
83
ПРЕИМУЩЕСТВА НЕДОСТАТКОВ (И НЕДОСТАТКИ ПРЕИМУЩЕСТВ)
Каждый день, начиная с первого класса и до окончания средней
школы, Рэндольф приходил на занятия в галстуке. «Выглядел я странно
и чувствовал себя неловко. Но все равно продолжал его носить.
Не помню, как все началось. Просто однажды в первом классе захотел
надеть галстук, так оно и повелось. Я был ботаном, наверное».
На выпускном вечере Рэндольф произносил прощальную речь. Его
баллы для поступления в колледж были практически идеальными. Он
мог выбирать между Гарвардом и МТИ и выбрал Гарвард. В первую
неделю занятий он бродил по территории университета и удивлялся
своему везению. «Мне подумалось, что вокруг меня студенты, попав-
шие в Гарвард. Странные мысли, но я все время думал: “Здесь такие
интересные, умные и удивительные люди. Будет просто классно”. Я был
полон энтузиазма».
Его рассказ, почти слово в слово повторявший историю Кэролайн
Сакс, еще раз подчеркивает выдающееся достижение импрессионистов.
Они были художественными гениями, но при этом обладали редкой
житейской мудростью. Они смогли трезво оценить то, что остальной
мир воспринимал как невероятное преимущество. Моне, Дега, Сезанн,
Ренуар и Писсарро выбрали бы второй университет из списка.
Так что же произошло со Стивеном Рэндольфом в Гарварде? Думаю,
вы и сами уже догадались. На третьем курсе он записался на «Квантовую механику». «Я не мог похвастаться высокими оценками, — при-
знал он. — Думал, получу четверку с минусом (это была самая низкая
оценка в его жизни). Мне казалось, у меня получается либо плохо,
либо недостаточно хорошо. Может быть, я считал, что должен пре-
взойти всех или продемонстрировать гениальные результаты, чтобы
был смысл в дальнейшей учебе. Некоторые схватывали материал го-
раздо быстрее, и, как правило, ты ориентируешься именно на них, а не
на тех, кто так же плавает, как и ты».
«Материал меня увлекал, — продолжил молодой человек. — Однако первые недели меня немного подкосили, сидишь в классе, ничего
не понимаешь и думаешь: “Я никогда с этим не разберусь!” Потом ты
решаешь задачки, разбираешься по чуть-чуть в одном, в другом, но по-
стоянно думаешь о том, что другие студенты разбираются куда лучше
84
КЭРОЛАЙН САКС
тебя. Думаю, отличительная черта Гарварда в том, что здесь слишком
много умных людей и среди них очень трудно чувствовать себя умным».
Стивен решил бросить учебу.
«Знаете, решение математической задачи дарит чувство удовлетворения, — заметил Рэндольф, и на его лице промелькнуло почти
тоскливое выражение. — Ты начинаешь работать с проблемой, которую
не можешь решить, но тебе известны определенные правила и методы,
которыми можно пользоваться, и зачастую промежуточный результат,
получаемый во время процесса, намного сложнее исходных данных,
а конечный результат простой. И проделать этот путь очень интересно».
Рэндольф поступил туда, куда хотел. Но получил ли он желаемое образование? «Думаю, в общем и целом, я доволен тем, как сложились
обстоятельства, — сказал он. А затем немного печально рассмеялся. —
По крайней мере я сам себя в этом убеждаю».
После третьего курса Рэндольф решил поступить в юридическую
школу. Окончив ее, он устроился на работу в юридическую фирму
на Манхэттене. Благодаря Гарварду мир лишился еще одного физика
и пополнился еще одним юристом. «Я занимаюсь налоговым правом, —
пояснил Рэндольф. — И вот что интересно: в области налогового права
работает много несостоявшихся физиков и математиков».
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Теория желательных
трудностей
Дано мне жало в плоть, ангел сатаны,
удручать меня… Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня,
но Господь сказал мне: «довольно
для тебя благодати Моей, ибо сила Моя
совершается в немощи». И поэтому
я гораздо охотнее буду хвалиться сво-
ими немощами, чтобы обитала во мне
сила Христова. Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах,
в гонениях, в притеснениях за Христа:
ибо, когда я немощен, тогда силен.
Второе послание к Коринфянам :–
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Дэвид Буа
«ВЫ БЫ НЕ ПОЖЕЛАЛИ ДИСЛЕКСИИ СВОЕМУ
РЕБЕНКУ. ИЛИ ПОЖЕЛАЛИ БЫ?»
.
При сканировании мозга у человека, страдающего дислексией, получаются очень странные изображения. В определенных важных частях мозга, отвечающих за чтение и обработку слов, у дислектиков
обнаруживается меньше серого вещества. То есть не столько клеток
мозга, сколько должно быть. В процессе формирования плода ней-
роны перемещаются в соответствующие области мозга, занимая свои
места, словно фигурки на шахматной доске. Но по какой-то причине
нейроны дислектиков теряются по пути и оказываются в неправильном
месте. В мозге имеется так называемая желудочковая система, которая
исполняет роль пунктов входа и выхода. У людей с нарушениями на-
выков чтения нейроны выстилают желудочки беспорядочно, словно
пассажиры, раскиданные по всему аэропорту.
В процессе сканирования мозга пациенты выполняют задание, после
чего невролог проверяет, какие части мозга были задействованы в про-
цессе работы. Если попросить дислектика читать во время сканирова-
ния, области, которые должны высветлиться, не высветляются вообще.
Изображение походит на аэроснимок города во время отключения
электричества. Во время чтения дислектики в отличие от нормаль-
ных читателей по большей части используют правое полушарие мозга.
Правое полушарие отвечает за воображение. Оно не подходит для за-
дачи, требующей такой точности и скрупулезности, как чтение. Иногда
89
ТЕОРИЯ ЖЕЛАТЕЛЬНЫХ ТРУДНОСТЕЙ
при чтении дислектик спотыкается на каждом шаге, словно разные
части мозга, ответственные за чтение, взаимодействуют посредством
очень медленного соединения. Одним из методов диагностирования
дислексии у маленького ребенка является тест на быстрое автоматическое называние. Ребенку показывают различные цвета один за другим —
красный, зеленый, синий, желтый — и проверяют его реакцию. Увидеть
цвет. Опознать цвет. Соотнести цвет с его названием. Произнести
название. Большинство из нас делают это автоматически. Не так про-
исходит у человека с расстройством чтения; на какой-то стадии данного
процесса связи между четырьмя операциями нарушаются. Спросите
четырехлетнего малыша: можешь произнести слово «банан» без «бэ»?
Или предложите ему сложить слово из трех звуков: «кэ», «о» и «тэ».
Попросите назвать одно нерифмующееся слово из трех: «кот», «рот»
и «март». Простые вопросы для большинства четырехлеток, но очень
трудные для дислектиков. Раньше считалось, что дислектики произносят слова наоборот — не «март», а «трам» или что-то подобное. Получается, что дислексия — это затрудненное визуальное распознавание
слов. Но проблема куда глубже. Дислексия — это затрудненное рас-
познавание и обработка звуков на слух. Разница между «бэ» и «дэ» за-
ключается в едва уловимом расхождении в первых миллисекундах
слога. В основе человеческого языка лежит умение распознавать это
-миллисекундное различие, и разница между звуками «бэ» и «дэ»
определяет наше понимание или катастрофическое непонимание тех
или иных слов. Можете представить себе последствия такой медлен-
ной работы мозга, что при соединении сборочных элементов слов эти
решающие миллисекунд пролетают чересчур быстро?
«Если у вас не сформировано представление о звуках языка, если
при удалении звука или буквы вы не будете знать, что делать, то вам
очень трудно соотнести звуки с письменными эквивалентами, — объясняет Надин Гааб, исследователь из Гарварда, занимающаяся вопросами дислексии. — На овладение чтением уходит много времени. Вы
читаете очень-очень медленно, что сказывается на беглости чтения,
а это, в свою очередь, на понимании прочитанного, поскольку, добравшись до конца предложения, вы уже не помните начало. Отсюда
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]