Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Давид и Голиаф как аутсайдеры побеждают фаворитов
.pdf
УИЛМА ДЕРКСЕН
Анджелеса в плоские поля Центральной равнины превратилась
в своего рода паломничество. У Рейнольдса сложился ритуал — водить всех визитеров в «Дэйли плэнет», ресторан, где ужинала его
дочь прямо перед своей гибелью. Я слышал об одном таком визите
до того, как сам совершил такую же поездку. У Рейнольдса вышел
спор с владелицей ресторана. Она попросила его больше не при-
водить сюда людей на экскурсии, поскольку это вредит ее бизнесу.
«Когда это прекратится?» — спросила она. Рейнольдс вышел из себя.
«Конечно, ее бизнес страдает, — заявил он, — но у нас поломана
жизнь. Я ответил, что прекращу сюда ходить тогда, когда моя дочь
вернется домой».
В конце нашего разговора Рейнольдс захотел показать мне место,
где убили его дочь. Я не мог произнести «да». Это было уже слишком.
Рейнольдс наклонился ко мне и накрыл ладонью мою руку.
«У вас есть бумажник? — спросил он. А затем протянул паспортного
размера фото Кимбер. — Его сделали за месяц до ее гибели. Положите
фото в бумажник и вспоминайте о ней, когда будете его открывать».
Майк Рейнольдс всегда будет горевать. «У этого ребенка была вся
жизнь впереди. Сотворить подобное, так хладнокровно убить мою
девочку — настоящее зверство. Этому нужно положить конец».
.
В году Дерксенам позвонили из полиции. «Я отделывалась от них
два месяца», — сказала Уилма Дерксен. Чем был вызван их звонок?
Прошло двадцать лет со дня исчезновения Кэндис. Они пытались жить
дальше. Что хорошего в том, чтобы бередить старые раны? Наконец,
они решили ответить. Приехали полицейские. Они сообщили: «Мы
нашли человека, убившего Кэндис».
Сарай, в которой обнаружили тело девочки, все эти годы хранился
в полицейском складском ангаре, и теперь ДНК с места преступления
совпало с ДНК человека по имени Марк Грант. Он жил совсем недалеко
от Дерксенов. За ним числилось не одно сексуальное преступление,
221
ПРЕДЕЛЫ СИЛЫ
и большую часть взрослой жизни он провел за решеткой. В январе
года Грант предстал перед судом.
По признанию самой Дерксен, она была в ужасе. Она не знала,
как реагировать. Воспоминания о том кошмаре ушли в прошлое, а теперь снова придется бередить старые раны. Она сидела в зале суда.
Грант, с одутловатым лицом и седыми волосами, надулся, словно ин-
дюк. Выглядел он нездоровым и слабым. «Его злость по отношению
к нам, его враждебность казались такими странными, — вспоминает
Уилма. — Не знаю, почему он питал к нам такую ненависть, ведь это
мы должны были ненавидеть его. Наверное, в первый раз я взглянула на него только под конец предварительного слушания, понимаете,
и сказала себе: вот человек, который убил Кэндис. Помню, как мы
смотрели друг на друга, и свое удивление: кто ты такой? Как мог
так поступить? Как можно быть таким человеком?
«Самым страшным для меня было… я сейчас заплачу… было, когда
я… — она остановилась и извинилась за слезы. — Я осознала, что он
связал Кэндис по рукам и ногам и что это значит. Сексуальность прини-
мает различные формы, и я не понимала… — Она снова замолчала. —
Я наивная меннонитка. И понимать, что ему доставляло удовольствие
связывать Кэндис и наблюдать за ее страданиями, что ему нравилось
ее мучать… Не знаю, есть ли в этом какой-то смысл. Для меня это
еще хуже, чем вожделение или изнасилование, понимаете? Это бесчеловечно. Я еще могу понять извращенное сексуальное желание. Но это
просто изуверство. Кошмар. Это гораздо хуже».
Одно дело прощать в теории. Когда Кэндис убили, они не знали,
кто ее убийца: он был человеком без имени и лица. Но теперь они
узнали его имя.
«Как можно простить человека, совершившего такое? — рассуждает
женщина. — Мне стало гораздо труднее. Приходилось бороться со вся-
кими разными мыслями, вроде “Почему он не умер?”, “Почему его никто
не убил?”. Это нездоровые мысли. Это месть. И держа его судьбу в моих
руках, я в какой-то мере несла бы ответственность за применение пыток».
«Однажды я не сдержалась прямо в церкви. Я была с компанией
друзей и принялась поносить сексуальные безрассудства. На следую-
222
УИЛМА ДЕРКСЕН
щее утро мне позвонила одна из тех подруг и пригласила на завтрак.
Но затем отказалась говорить в кафе и предложила пойти к ней домой.
Мы пошли к ней домой. И там она призналась в пристрастии к порно,
и мазохизму, и БДСМ. Она была близка к этой культуре и поэтому понимала ее. Она все мне рассказала. И тогда я вспомнила, что любила ее.
Мы вместе работали в миссионерской организации. И эта ее сторона
все время была мне неведома».
Монолог Дерксен продолжался очень долго, и наплыв эмоций из-
рядно ее утомил. Теперь она говорила медленно и мягко. «Моя подруга
очень переживала и была так напугана. Она видела мою злость. Застряну ли я в этой злости, направлю ли злость на нее? Оттолкну ли ее?»
Чтобы простить подругу, поняла она, ей придется простить Гранта. Она
не может делать исключения ради собственного морального удобства.
«Я боролась с этим желанием, — признается она. — Хотя порой
безуспешно. Я не святая. И не всегда прощаю. Это последнее, что хочешь делать. Было бы куда проще сказать, — она сжала руку в кулак, —
потому что на моей стороне собралось бы много людей. Наверное,
к этому моменту я стала бы активным поборником справедливости.
За мной могла бы стоять гигантская организация».
Уилма Дерксен могла превратиться в Майка Рейнольдса. Могла инициировать собственную версию Закона трех преступлений. Но она
предпочла не делать этого. «Поначалу было бы проще, — продолжает
она. — Но затем стало бы труднее. Думаю, я бы потеряла Клиффа,
думаю, я бы потеряла детей. В каком-то смысле я бы сотворила с другими то, что он сотворил с Кэндис».
В своем горе мужчина эксплуатирует власти штата и в результате
вынуждает их влезть в бесплодный и дорогостоящий эксперимент.
Женщина, отказавшаяся от возможностей власти, находит в себе силы
простить и сохраняет дружбу, брак и душевное равновесие. Мир перевернулся с ног на голову.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Андре Трокме
«МЫ ЧУВСТВУЕМ СЕБЯ ОБЯЗАННЫМИ
СООБЩИТЬ ВАМ, ЧТО СРЕДИ НАС ЕСТЬ
ЕВРЕИ».
.
Когда в июне года Франция капитулировала, немцы позво-
лили французам создать правительство в городе Виши. Возглавлял
правительство герой Первой мировой войны, маршал Анри Фи-
липп Петен, в руках которого сосредоточились все полномочия
диктаторского правления. Петен активно сотрудничал с немцами.
Он лишил евреев гражданских прав, наложил запрет на их деятель-
ность в ряде профессий, ввел антисемитские законы, организовал
интернирование и депортацию французских евреев и предпринимал
множество других авторитарных действий, например, школьники
каждое утро обязаны были отдавать честь французскому флагу
нацистским приветствием — выпрямленной правой рукой ладонью вниз. На фоне деятельности правительства Петена в период
немецкой оккупации ежеутреннее нацистское приветствие флага
можно считать мелочью.
Большинство людей подчинилось. Но только не жители городка
Шамбон-сюр-Линьон.
Шамбон — одна из десятка коммун в горном массиве Виваре, регионе, находящемся в южной части Франции недалеко от итальянской
и швейцарской границ. Зимы здесь снежные и суровые. Поселение довольно уединенное, и ближайшие крупные города расположены далеко
225
ПРЕДЕЛЫ СИЛЫ
у подножия гор, за многие мили. Регион преимущественно сельско-
хозяйственный, с множеством ферм, разбросанных тут и там по со-
сновым лесам. Несколько столетий Шамбон служил убежищем раз-
нообразным протестантским сектам, центральное место среди которых
занимали гугеноты. Местный протестантский пастор Андре Трокме
был пацифистом. В воскресенье после поражения Франции Трокме
выступил с проповедью в протестантской церкви Шамбона. «Любить, прощать и творить добро врагам — наш долг, — заявил он. —
Но при этом мы не должны сдаваться и малодушничать. Мы обязаны
сопротивляться всякий раз, когда враги требуют от нас повиновения,
противного Божьим заветам. Мы должны сопротивляться, без страха,
но и без гордыни и ненависти».
Нацистское приветствие, введенное режимом Виши, демонстри-
ровало, по мнению Трокме, наглядный пример «повиновения, противного Божьим заветам». Несколькими годами ранее Андре Трокме
вместе с другим пастором, Эдуаром Тейи, открыли в Шамбоне школу
под названием Севеннский коллеж. Они решили, что в школе не будет
ни флагштока, ни нацистского приветствия.
Следующим шагом режим Виши потребовал от всех французских
учителей подписать клятву верности государству. Трокме, Тейи и весь
штат Севеннского коллежа отказались. Петен настаивал, чтобы во всех
школах висел его портрет. Трокме и Тейи покачали головой. В день
первой годовщины режима Виши Петен приказал, чтобы в городах
по всей стране в полдень августа звонили в колокола. Трокме разре-
шил сторожу церкви, женщине по имени Амели, не заниматься ерун-
дой. Два жителя города обратились с жалобой. «Колокол принадлежит
не маршалу, а Богу, — решительно возразила им Амели. — Он звонит
для Господа или вообще не звонит».
На протяжении зимы и весны года условия жизни для евреев
по всей Европе стремительно ухудшались. Однажды на пороге дома
Трокме появилась женщина, напуганная и дрожащая от холода. Она
еврейка, ей угрожает опасность, сказала незнакомка. Она слышала,
в Шамбоне можно спрятаться. «Я пригласила ее в дом, — годы спустя
вспоминала жена Андре Трокме Магда. — Так все и началось».
226
АНДРЕ ТРОКМЕ
Вскоре в Шамбон стали стекаться все новые и новые беженцы-
евреи. Трокме отправился на поезде в Марсель на встречу с ква-
кером по имени Бернс Шальмер. Квакеры оказывали гуманитарную помощь центрам интернирования, организованным в южной
Франции. В этих лагерях люди содержались в ужасающих усло-
виях: крысы, вши и болезни; в одном только лагере между
и годами умерли евреев. Многие из выживших были
переправлены на восток и погибли в нацистских концентрационных лагерях. Квакеры могли освобождать людей — в особенности
детей — из лагерей. Но их негде было селить. Трокме предложил
Шамбон. Тонкий ручеек евреев, устремившийся в горы, внезапно
превратился в мощный поток.
Летом года Георг Ламиран, министр по делам молодежи Виши,
нанес официальный визит в Шамбон. Петен хотел, чтобы Ламиран
организовал молодежные лагеря по всей Франции наподобие гитле-
ровских молодежных лагерей в Германии.
Ламиран взобрался на гору, сопровождаемый свитой, блистательный
в своей ярко-голубой форме. Его повестка дня предусматривала банкет,
затем посещение местного стадиона для встречи с молодежью, а затем
официальный прием. Однако уже на банкете начались конфузы. Еда
оказалась почти несъедобной. Проходя мимо министра, дочь Трокме
«случайно» пролила на него суп. Во время парада улицы были пустынны.
На стадионе ничего не было подготовлено: дети топтались на месте,
разинув рты. На приеме один из горожан поднялся и принялся за-
читывать Послание к Римлянам из Нового Завета, глава , стих :
«Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо
любящий другого исполнил закон».
Затем к Ламирану подошла группа учеников и в присутствии всего
города вручила письмо, составленное с помощью Трокме. Незадолго
до визита министра в Шамбон полиция Виши по приказу нацистов
арестовала евреев, которые содержались в чудовищных условиях в Vélodrome d’Hiver (Зимнем велодроме) к югу от Парижа перед
отправкой в концентрационный лагерь Освенцим. Шамбон, как ясно
дали понять ребята, не желает в этом участвовать. Вот их письмо:
227
ПРЕДЕЛЫ СИЛЫ
Господин министр, нам стало известно об ужасных событиях, имев-
ших место три недели назад в Париже, где французская полиция
по приказу оккупационных властей арестовала прямо в их домах
все еврейские семьи и согнала их в Зимний велодром. Мужчин
отделили от родных и отправили в Германию. Детей разлучили
с матерями, которых ожидала та же участь, что и их мужей. Мы
боимся, что меры по депортации евреев вскоре будут применяться
и в южной части страны.
Мы чувствуем себя обязанными сообщить вам, что среди нас есть
евреи. Но мы не проводим различий между евреями и неевреями.
Это противно Евангелию.
Если наши товарищи, чья единственная вина заключается в принадлежности к другой религии, получат приказ о депортации, они
не станут ему подчиняться, а мы постараемся спрятать их как можно
лучше.
Среди нас есть евреи. Но вы их не получите.
.
Почему нацисты не пришли в Шамбон и не наказали жителей в нази-
дание другим? Количество учеников в школе Трокме и Тейи выросло
с в начале войны до в году. Даже не обладая выдающимися
дедуктивными способностями, можно было вычислить, кто были эти
новые ученика. К тому же горожане особо не скрывали, чем зани-
мались. «Мы чувствуем себя обязанными сообщить вам, что среди нас
есть евреи». Одна работница гуманитарной службы описывала, как несколько раз в месяц приезжала на поезде из Лиона, привозя с собой
по десятку или больше еврейских детей. Она оставляла их в гостинице
возле железнодорожного вокзала, а затем обходила город, пока не на-
ходила дом для каждого из них. Во Франции в период режима Виши
перевозка и укрывательство евреев считались абсолютно незаконными.
Во время войны нацисты не единожды демонстрировали, что не на-
мерены идти на уступки в еврейском вопросе. Однажды в Шамбон
228
АНДРЕ ТРОКМЕ
нагрянула вишистская полиция и в течение трех недель устраивала
обыски по всему городку и близлежащим поселениям в поисках укры-
вающихся евреев. Все закончилось двумя арестами, один из арестованных вскоре был отпущен. Почему они просто не собрали весь город
и не отправили в Освенцим?
Филип Халли, написавший подробную историю Шамбона, утверж-
дает, что город защищал в конце войны майор Юлиус Шмалинг, вы-
сокопоставленное лицо в гестапо региона. В местной полиции Виши
также имелось много сочувствующих. Иногда Андре Трокме звонили
посреди ночи с предупреждением о готовящемся на следующий день
обыске. Иногда, получив соответствующую наводку, приезжала поли-
ция, которая сперва долго угощалась кофе в местном кафе, давая жителям городка ясно понять свои намерения. У немцев забот был полон
рот, особенно к году, когда ситуация на Восточном фронте начала
принимать для них дурной оборот. Возможно, они просто не хотели
затевать разборки с непокорными и несговорчивыми жителями гор.
Но книга «Давид и Голиаф» предлагает самое правдоподобное объ-
яснение — уничтожить город, или народ, или движение отнюдь не так
просто. Люди, обладающие могуществом или властью, не такие могущественные, как кажется, а слабые не так уж слабы. Протестанты
Шамбона являлись потомками первых французских протестантов-гугенотов, и с ними, надо отметить, уже неоднократно, но безуспешно
пытались разделаться. Гугеноты откололись от католической церкви
во время Реформации, став изгоями в глазах французского государства.
Многие короли пытались заставить их воссоединиться с католической
церковью. Протестантское богослужение было под запретом. Гугеноты
подвергались постоянным гонениям. На виселицу были отправлены тысячи гугенотов-мужчин, а женщины до конца жизни брошены в тюрьму.
Детей помещали в приемные католические семьи, чтобы привить им
нужную веру. Господство террора длилось более столетия. В конце
XVII века гугенотов бежали из Франции в другие страны
Европы и в Северную Америку. Те же, кто остался, вынуждены были
уйти в подполье. Богослужения они проводили втайне в глухих лесах.
Прятались в высокогорных деревнях на плато Виваре. Основали семи-
229
ПРЕДЕЛЫ СИЛЫ
нарию в Швейцарии и тайно провозили священников через границу.
Овладели искусством маскировки и ускользания. Они остались и по-
няли — как лондонцы во время бомбежки, — что не очень-то боятся.
Они просто боялись бояться
.
«Жители нашей деревни прекрасно знали, что такое преследования, — заметила Магда Трокме. — Они часто говорили о своих предках. С тех пор много воды утекло, и многое забылось, но когда пришли
немцы, они все вспомнили и смогли понять евреев лучше, чем жители
других городов, поскольку уже имели своего рода подготовку». Когда
первые беженцы оказались на пороге ее дома, Магда Трокме даже не подумала отказать им. «Я не знала, что это будет опасно. Никто об этом
не задумывался». Я не знала, что это будет опасно? Никто об этом
не задумывался? Во всей остальной Франции люди только и думали
о том, какая опасность им угрожала. Но жители Шамбона все это уже
проходили. С появлением первых беженцев-евреев горожане изготовили для них фальшивые документы — не такое уж трудное дело, если
твоя община в течение столетия скрывала свои истинные убеждения
и верования от правительства. Они прятали евреев там, где поколени-
ями прятали беженцев, и тайно переправляли через границу теми же
путями, какими пользовались лет. Магда Трокме продолжала:
«Иногда люди спрашивают меня: “Как вы приняли такое решение?”
Но никакого решения принимать не приходилось. Вопрос был в том,
считаем ли мы всех людей братьями или нет? Считаем ли мы несправедливым выдавать евреев полиции или нет? Тогда давайте поможем им!»
68
Историк Кристина ван дер Занден называет этот район Плато гостеприимства.
Регион имел долгую историю укрывательства беженцев. В 1790 году Французская
ассамблея объявила, что все католические священники под страхом тюремного за-
ключения обязаны принести клятву верности государству, в результате чего церковь
становилась зависимой от правительства. Те, кто отказался приносить клятву, были
вынуждены бежать. И куда же они отправились? На плато Виваре, где обитала община, изрядно поднаторевшая в искусстве неповиновения. Число диссидентов росло.
Во время Первой мировой войны жители плато принимали у себя беженцев. В период
Гражданской войны в Испании они прятали людей, спасавшихся от преследования
фашистской армии генерала Франко. В первые дни нацистского террора они укрывали
социалистов и коммунистов из Австрии и Германии.
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]