Беседы на послание к Колоссянам

требует особенной жизни, гораздо высшей, чем древняя. Ведь кто знает Бога и удостоился быть рабом Божьим, даже сыном, от того, смотри, какая требуется добродетель, «укре­пляясь всякой силою». Здесь (Павел) говорит об искушениях и гонениях: молимся, «чтобы вы исполнялись, укрепляясь», чтобы то есть вы не предались нерадению и отчаянию. «По могуществу славы Его». Чтобы вы восприняли, говорит, та­кое рвение, какое прилично приписать силе славы Его. «Во всяком терпении» (ст. 11). Смысл этих слов такой: мы уси­ленно молимся, говорит, чтобы вы вели жизнь добродетель­ную и достойную вашего звания, и стояли твердо, как следу­ет укрепляемые от Бога. Поэтому пока еще не касается догматов, но вращается в жизни, в которой не видел ничего, заслуживающего обвинения, и, похвалив их, за что надле­жало, потом уже переходить к обвинению. Так поступает он и везде: когда пишет к кому-либо, намереваясь за одно обви­нить, а за другое и похвалить, то прежде хвалит и потом уже переходит к обвинениям; прежде располагает к себе слуша­теля и ограждает обвинение от всякого подозрения, показы­вая, что он хотел все только хвалить и что лишь по необ­ходимости входит в эти обвинительные рассуждения. Так поступает он и в первом послании к Коринфянам (гл. 5): воздав им множество похвал за то, что они любят его, он по­том, начав от блудника, переходить к обвинению. Но и по­слании к Галатам — уже не так, а напротив (гл. 1); впрочем, кто глубже исследует, тот найдет, что и это обвинение пред­полагает похвалу. Так как в то время нельзя было сказать ни о каком добром их поступке, а обвинение было велико, все развратились и имели силу перенести (обвинение), то он на­чинает обвинением, говоря: «Удивляюсь» (Гал. 1:6), — что также есть похвала, — а потом хвалит их не за настоящее,

а за прошедшее, говоря: «...если бы возможно было, вы ис­торгли бы очи свои и отдали мне» (Гал. 4:15).

2. «Принося плод», — говорит — это о делах; «укрепля­ясь» — это об искушениях. «Во всяком терпении», то есть в долготерпении друг к другу, а в терпении относительно внешних, так как долготерпение бывает там, где можно бы и отомстить, а терпение — там, где месть невозможна. Потому Богу никогда не приписывается терпение, а долго­терпение — всегда. Так говорит этот блаженный, пиша и в другом месте: «Или пренебрегаешь богатство благости, кротости и долготерпения Божья» (Рим. 2:4)? «Во всяком». Не то, что теперь только, а после уже нет. «Во всякой, — го­ворит, — премудрости и разумении духовном», — так как иначе нельзя познать волю Его. Хотя и думали они, что зна­ют волю Божью, но это была мудрость не духовная. «Чтобы поступали, — говорит, — достойно Бога»: это — путь наи­лучшей жизни, когда кто познал Божье человеколюбие; а по­знает его тот, кто может видеть преданного Сына, — он бу­дет иметь большее рвение. Впрочем, мы не о том только молимся, чтобы вы знали (волю Божью), но чтобы показы­вали это и самыми делами, так как знающий и не делающий будет наказан. «Чтобы поступали», — говорит, то есть всег­да, не однажды, а во всякое время. Как ходить нам необходи­мо, так и правильно жить; и такую жизнь справедливо назы­вает он хождением, показывая, что эта-то жизнь предложена нам и что мирская не такова. И велика похвала в словах его: «Чтобы поступали достойно Бога», и: «Во всяком деле бла­гом», т. е. чтобы вы всегда возрастали и никогда не останав­ливались, и метафорически: «Принося плод во всяком деле благом и возрастая в познании Бога», т. е. чтобы вы столько облеклись в силу Божью, сколько это возможно человеку.

не по страху, не по боязни пред властью только, а по самому свойству вещей мы благодарим «призвавшего нас к участию в наследии святых во свете» (ст. 12). О великом деле сказал он. Дарованное, говорит, таково, что оно не только дано, но и сделало нас сильными для принятия (дарованного). Итак слово: «призвавшего» (сделавшего нас способными —

что одно было невозможно, т. е. пребывающим во грехах да­ровать царство, а другое было легче, т. е. уготовить путь дару. Что ты говоришь? Он сам отпустил тебе грехи, следователь­но, сам и привел тебя. Здесь уже наперед заложен корень учения.

упадут сами собою. А зимою я называю тот день, который будет зима не для всех, потому что то время и Бог называет ночью и вместе днем — ночью для грешников, а днем для праведников. В таком же смысле и я тот день называю зи­мою. Если в продолжение лета мы не будем хорошо вскорм­лены, так чтобы по наступлении зимы могли летать, то мате­ри не возьмут нас, но оставят умереть от голода или, когда упадет гнездо, погибнуть. Тогда Бог, все воссозидая и по­ставляя в новый порядок, разорит всяческая, как гнездо, только с большей легкостью (чем разоряются гнезда). Тогда неоперенные и не могущие встретить Господа в воздух, но так скупо вскормленные, что не получили легких крыльев, потерпят все то, что естественно терпеть находящимся в та­ком состоянии. Итак, когда гнездо ласточки падает, птенцы ее тотчас погибают; но мы не погибнем, а будем вечно под наказанием. Тогдашнее время будет зима, но только жесточе зимы: тогда польются не потоки воды, а реки огня; будет не тьма от облаков, а тьма нерассеваемая и непроникаемая светом, так что нельзя будет видеть ни неба, ни воздуха, но придется чувствовать тесноту больше, чем чувствовали бы ее закопанные в землю. Мы часто говорим об этом, только иных не убеждаем. И не удивительно, что мы, люди сла­бые, когда говорим об этом, испытываем такое неверие, ес­ли то же испытывали и пророки, беседовавшие не о таких только предметах, а о войне и плене. И Седекия обличаем был Иеремией, но не устыдился. Потому пророки говорили: «Горе тем, которые говорят: пусть Он поспешит и ускорит дело Свое, чтобы мы видели, и пусть приблизится и придет в исполнение совет Святого Израилева, чтобы мы узнали!» (Ис. 5:19). Не будем удивляться этому: и жившие во времена ковчега не верили, а поверили, когда уже не было пользы