Беседы на послание к Колоссянам

Владыка, а за этой — рабы. Но об этом пока не будем гово­рить, а посмотрим, за которой трапезой больше удоволь­ствия в настоящем. И с этой стороны удовольствие (сидеть с бедными) более велико: возлежание за трапезой с царем приносит конечно больше удовольствия, чем возлежание с рабами; но исключим это и исследуем дело само по себе. Я и другие, вместе со мною избравшие эту трапезу, с боль­шой свободой и смелостью будем обо всем говорить и слу­шать друг друга; а вы, страшась, и трепеща, и стыдясь совоз­лежащих, не дерзнете даже протянуть руку, точно пришли не на обед, а в школу, и точно трепещете пред жестокими господами. Не так бывает у тех. Но какая великая честь, ска­жешь ты! Да, я пользуюсь большей честью. Ваше ничтоже­ство тогда-то резко и обнаруживается, когда, принимая уча­стие в этой трапезе, вы говорите рабски, потому что раб тогда-то особенно и является рабом, когда возлежит за тра­пезой с господином. Находясь там, где ему не следует быть, он через это сближение не столько получает чести, сколько, подвергается унижению, — тогда именно он и бывает очень унижаем. И раба увидишь ты славным, когда он — сам по се­бе, и бедного славным, когда он — сам по себе, а не тогда, когда идет рядом с богатым. Низкое тогда является низким, когда стоит подле высокого: от сравнения низкое становит­ся ниже, а не выше. Таким же образом возлежание с теми за трапезой ничтожнее делает вас, а не нас. Мы имеем преиму­щество пред вами в двух отношениях — в свободе и чести, с которыми, когда дело идет об удовольствии, ничто срав­ниться не может. Лучше соглашусь я питаться хлебом, на­слаждаясь свободой, чем многочисленными кушаньями, терпя рабство. «Лучше, — говорит (Премудрый), — блюдо зелени, и при нем любовь, нежели откормленный бык, и при