Антропологический дискурс «заботы о себе» в античной педагогике. Монография

В диалоге «Софист» Платон только поставил вопрос о том, можно ли говорить о благородных софистах как о наставниках. Ответ на него был им дан в диалоге «Теэтет». Главный герой диалога Сократ развивает мысль о том, что мир существует благодаря тому, что «одни ищут учителей и руководителей для себя и других существ», а другие «полагают себя способными либо учить, либо руководить»2. К последним можно отнести софистов и вознаградить их высокой платой при соблюдении ими трех условий. Первое условие связано с тем, чтобы мерой всегда являлся сам ученик, а не истинность или ложность его суждений. Второе условие: наставник должен понимать, что душа ученика восприимчива и в ней, как в зеркале, отражаются все слова и поступки магистра. То, что город определяет как законное, должно являться таковым и для ученика. Третье условие связано с тем, что наставник должен четко

В целом, благодаря софистам в центре педагогической реальности оказался человек, желающий получить определенный набор знаний и занять особое место в жизни своего города. Проповедуемый ими принцип познаваемости всеми и всего был расценен как нарушающий простые и понятные правила постижения истины, доступные политу в данной исторический период. Причины негативного отношения к софистике, по Б. Кассен, связаны с тем, что софисты преследовали целью сформировать условия возможности подчинения значения, а не условия «возможности наделенного значением дискурса или аргументации»2. Софисты занимались конкретизацией значений понятий, однако применение противоположных методов способствовало тому, что они утратили статус «учителей мудрости» и приобрели статус «систематических мечтателей». Спустя века, в комментариях на диалог Платона «Софист» Ямвлих Халкидский определил софиста как того, кто обладает способностью «заговаривать» души и заставлять их рождаться в смертных3. Несмотря на метафоричность, данное определение, по-видимому, все же наиболее точно характеризует софиста как наставника в «заботе о себе». «Забота о себе» в логике софистов представляла собой особую форму «высшего образования», которая требовала активного участия в жизни города сначала под контролем наставника, а затем вне такого контроля. Из трех забот, слагающих заботу о себе (забота о городе, душе и теле), первостепенной для софистов была забота о городе, в пространстве которого следовало достигать жизненного успеха. Его достижение софисты впервые связали со стремлением превысить уровень образования своих конкурентов. Софистическая «забота о себе» была ориентирована на калокагатию и выстраивалась с опорой на риторический образовательный идеал.

зная их истинного значения. Он подчеркивал, что необходимость постоянного стремления к глубокому знанию в целом и знанию о человеке как его носителе в частности должна быть противопоставлена т.н. «всезнайству» софистов и отвергал приписываемые им представления об однозначности и познаваемости мира и человека. Т.Ф. Брентано подчеркивает, что в основе обучения по системе софистов – «неизменно повторяющееся смешение понятий» (два отвлеченных понятия сопоставляются, а затем сводятся к третьему, тоже отвлеченному понятию), а в основе обучения по системе Сократа – стремление к тому, чтобы понятия были точными, полными и соответствующими своим предметам (например, «определение истины у Сократа, исключавшее возможность дать ей какое либо иное определение»)1. В логике борьбы с софистами Сократ определяет сущность «заботы о себе».

В диалоге Платона «Лахес» Сократ наряду с вопросом о том, что такое добродетель, ставит вопрос о том, каким образом можно вложить ее в душу человека, чтобы сделать его лучше. Выстраивая логику ответов на оба вопроса, Платон оперирует как самим терминосочетанием «забота о себе» («ἐπιμέλεια ἑαυτοῦ»), так и многочисленными производными от основы ἐπιμελ­(«ἐπιμέλειαν», «ἐπιμεληθῆναι», «ἐπιμεληθέντες» и др.). Композиция диалога выстроена таким образом, что Сократ приводит собеседников, обратившихся к нему с просьбой помочь выбрать наставника для их сыновей, к следующему выводу: молодым людям нужен хороший наставник (у Платона употребляется термин «διδάσκαλος»), который бы мог «взять на себя попечение о наших и ваших детях, чтоб они вышли порядочными людьми и не посрамили бы своих предков; если же вы сами изобрели это искусство, то укажите нам для примера кого-нибудь, кто бы, благодаря вашему попечению, из негодного сделался настоящим человеком»2. В оригинале Платон употребляет термины «ἐπιμεληθῆναι» и «ἐπιμεληθέντες», которые переведено на русский язык как «попечение», и терминосочетание «καλούς τε κἀγαθοὺς», которое переведено на русский язык как «настоящий человек», чтобы подчеркнуть, что под влиянием наставника, который берет на себя ответственность научить заботиться о себе, ученик становится калокагатен.