Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Украина и Речь Посполитая в первой половине XVII в.. Монография
.pdf
Автор ставит под сомнение известное мнение в историографии о том, что казацкая старшина вплоть до начала Освободительной войны пыталась добиться шляхетских привилегий в рамках государственности Речи Посполитой, порядки в
которой в целом ее устраивали, не устраивало только собственное приниженное положение, и приводит следующую, на
мой взгляд, однобокую и совершенно недостаточную аргументацию: «Тезис о том, что украинская верхушка считала Речь
Посполитую меньшим злом, чем Россию, слабо обоснован. Военные действия Запорожского войска чаще всего развертывались на коронных украинских землях, в южной Белоруссии в
Молдавии и Причерноморье, то есть на землях Речи Посполитой и Османской империи. Набеги на русскую Слобожанщину и область Войска Донского следует зачислить в разряд
исключений»92. Во-первых, казаки исправно участвовали во
всех походах войск Речи Посполитой в пределы Русского государства вплоть до 1619 г. и при этом вели себя на оккупированной территории подчас хуже татар. Отсутствие казацких
набегов из Запорожья на территорию российского государства
можно объяснить наличием достаточного количества военных
сил, которое это государство имело на своих южных и юго-западных рубежах (наличие «Засечной черты» и т. д.). Во-вторых, после восстаний 1620–1630-х гг. казаки были настолько
«умиротворены» польскими властями, что вообще крупных
набегов совершать не могли.
Статья А. И. Папкова «Гетман Яков Острянин в Речи Посполитой и в России», опубликованная в сборнике «Белоруссия и
Украина: история и культура» за 2004 г., дает подробное описание деятельности этого представителя казачества и предводителя одного их казацких восстаний (1638 г.). В статье затронута
тема отношения запорожских казаков к российскому государству в 20–40-е гг. XVII в., их участия в боевых действиях войск
Речи Посполитой против России, самостоятельно ими организованных набегов на российские владения. Материал дается через призму личности Якова Острянина. Особенно интересным
представляется тот момент, что автор попытался показать разницу в социальной психологии населения русских порубежных
с Речью Посполитой городов и запорожских черкас, являющихся, так сказать, продуктом политической и социальной культу-
92
Там же. – С. 61.
51
ры Польско-Литовского государства. Именно этим различием
автор объясняет тот факт, что уже в 1641 г. казаки, перешедшие в Московию из Речи Посполитой с Яковом Острянином,
после разгрома их наступления 1638 г. взбунтовались против
российских властей и ушли обратно на территорию польского
государства. «По представлениям русских властей, они хорошо
устроили переселенцев, но те были недовольны своим положением. Правда, они были наделены землей и жалованьем, но
за это добивались постоянного несения службы»93. Запорожцам
в реалиях централизованного русского государства не хватало
той самой пресловутой польской «вольности», или, если угодно,
анархии, к которой они так привыкли, что и вызвало их бунт
и бегство «на историческую родину», тем более, что польские
власти объявили им амнистию.
В брошюре А. А. Булычева «История одной политической
кампании XVII века» подробно рассматриваются причины
специфического факта отечественной истории, а именно –
кампании по изъятию и даже уничтожению сначала только
некоторых из книг, отпечатанных в братских типографиях на
территории Малороссии, входившей тогда в состав Речи Посполитой (сочинений Кирилла Ставровецкого), а затем и всех
вообще книг, отпечатанных в типографиях на территории
этого государства на церковнославянском языке. Причем кампания эта коснулась только западных регионов Московского
государства и происходила на протяжении 1626–1630 гг. Причем закончилась она так же неожиданно, как и началась.
А. А. Булычев, будучи ведущим специалистом Российского
государственного архива древних актов, проводит расследование этой странной истории на основании изучения весьма
большого количества источников: актового материала, воеводских отписок и пр. Исследование это интересно для нас в том
отношении, что показывает всю сложность отношений между
двумя государствами: Речью Посполитой и Россией, выявляет, что в это противостояние были втянуты, помимо собственно политических структур этих государств, еще и церковные
иерархи различных христианских конфессий, даже книгоиздатели и книготорговцы. В результате своего исследования
автор приходит к следующим выводам: «Думается, непосред-
93
Папков А. И. Гетман Яков Острянин в Речи Посполитой и в России //
Белоруссия и Украина: история и культура 2004 г. – М., 2005. – С 116.
52
ственной причиной такой агрессивной “антилитовской” кампании, изначальной целью которой было энергичное воздействие на духовную жизнь русского общества, явились неоднократные попытки учредить на землях Украины и Белоруссии,
автономный униатско-православный патриархат, по образцу
государственного устройства Речи Посполитой. <…> Формально инициатива создания в Литве особого, совместного,
патриаршества для униатов и православных принадлежала
сенаторам Речи Посполитой»94.
Реакция московских властей была чрезвычайно резкой.
«Естественно, что их не могла не раздражать перспектива
превращения одной из периферийных епархий Константинопольского патриархата в самостоятельную Церковь с кафедрой почти равночестной по статусу московской. <…> Помимо неизбежного умаления достоинства патриаршей кафедры
«царствующего града» Москвы, изменение статуса Киевской
митрополии привело бы к полному провалу планов русского
правительства присоединить в будущем к своей обширной
державе территории левобережной Украины и Белоруссии (за
исключением западных областей последней). Между тем уже
в начале 1630 годов фактический руководитель отечественной дипломатии, патриарх Филарет, рассматривал аннексию
этих регионов Речи Посполитой в качестве едва ли не основной геополитической сверхзадачи подготавливаемой военной
компании против Польско-Литовского государства»95.
Еще одним существенным раздражителем для Москвы
была персона патриарха Игнатия Грека. «С осторожностью
можно предположить, что более всего Филарет Никитич опасался возведения на этот престол (патриарха Речи Посполитой – Б. Д.) его недавнего предшественника на московской ка-
федре – патриарха Игнатия Грека, бежавшего в Смуту в Литву. В Речи Посполитой Игнатий, как ныне хорошо известно,
жил на покое в униатском Троицком монастыре в Вильно»96.
Таким образом, бывший патриарх в глазах московских властей был грозным политическим призраком, которого польские Вазы, когда отправлялись восстанавливать права на русский трон королевича Владислава, всегда везли в своем обозе.
94
Булычев А. А. История одной политической компании XVII века. – М.,
2004. – С. 56.
95
Там же. – С. 63–64.
96
Там же. – С. 70.
53
Читая эту брошюру, лишний раз убеждаешься, в какие
сложные международные и межконфессиональные отношения
было втянуто население Малороссии в первой половине XVII в.
Несомненный интерес для историков представляет книга
«Украинцы», выпущенная в серии «Народы и культуры» издательством «Наука» в 2000 г. Книга эта составлена в «Институте этнологии и антропологии РАН» и является фундаментальным трудом не только по украинской этнографии, но
содержит и обширные исторические очерки. Особый интерес
для историков представляют следующие главы: «Историкоэтнографическое районирование», «Украинский язык и говоры», «Обычное право и правовые представления», «Общественный быт» (разделы «Крестьянская община», «Традиции
коллективной трудовой взаимопомощи»), «Цехи на Украине».
Таким образом, современная российская историография
пытается в новых ракурсах рассматривать проблемы становления и развития зачатков национальной государственности
на Украине, систему взаимоотношений верхушки украинского общества с государственной властью Речи Посполитой и
Московским государством, систему представлений Московского правительства и общества на то, каким должно быть вновь
собранное Русское государство, вопросы церковной политики
России в отношении Украины и другие вопросы.
Польская историография «Украинского вопроса».
Польская историография по теме Украины XVI–XVII вв. мной
может быть рассмотрена крайне скупо ввиду почти полного
отсутствия переводов работ польских историков. Остановимся
на статье В. Серчика «Речь Посполитая и казачество в первой
четверти XVII века» из сборника «Россия, Польша и Причерноморье в XV–XVIII веках».
Особое внимание автор уделяет генезису казачества как
самостоятельной сословной группе феодального общества, отмечая пестроту того контингента (особенно по национальному
признаку), из которого она формировалась, останавливаясь
на двух аспектах, проявившихся в самом начале при формировании казачества: 1) создание политической структуры
общества; 2) очень быстрое имущественное расслоение этого
общества. В развитие этих тезисов В. Серчик пишет: «Так
сложилась своеобразная форма военной организации, постепенно превращавшейся в обычный феодальный организм, в
54
котором отдельные ступени политической иерархии, отдельные институты власти оказывались в руках лиц, отличавшихся не столько своими способностями, сколько имущественным
положением. И если в процессе развития наметившихся тенденций какая-то часть казацкой старшины все чаще предъявляла готовность сотрудничать с феодальной Польшей, то
«низы» казачества обычно оказывались в оппозиции к Речи
Посполитой»97. Далее автор замечает, что «процесс формирования Запорожского казачества оказался тесно связанным
как с обострением внутриполитической борьбы в Речи Посполитой (часто на национальной, а потом все больше на религиозной почве), так и с усилением активности феодальной Польши на международной арене»98.
В. Серчик постулирует две теоретические возможности
установления взаимоотношений между казачеством и властями Речи Посполитой: 1) соглашение на союзнических
принципах между обоими равнозначными партнерами; 2)
подавление всяческих попыток казачества освободиться,
установление польской администрации на землях, населенных казаками, принятие их под юрисдикцию феодальной
Польши. Власти Речи Посполитой в реальности пытались
реализовать лишь вторую возможность, в первую очередь,
из-за позиции шляхты.
Три польских автора – М. Тымовский, Я. Кеневич и Е. Хольцер – в своей работе «История Польши» описывают XVII в. для
Речи Посполитой так: «XVII столетие, несомненно, стало эпохой
наиболее полного воплощения жизненного идеала шляхты. <…>
Именно тогда были заложены основы национального самосознания, сформировались принципиальные особенности польской
идентичности, впервые нашло свое выражение польское своеобразие. Польша этой эпохи рождалась из оригинальной формы
республиканского правления, при котором возобладало чувство
превосходства народа-шляхты над государством, ее сарматский
характер не позволял Польше подчиниться ни Востоку, ни Западу. <…> Только одно постоянно тревожило граждан – страх
перед absolutum dominium – абсолютной властью короля»99.
97
Серчик В. Речь Посполитая и казачество в первой четверти XVII века
// Россия, Польша и Причерноморье в XV–XVШ веках. – М., 1979. – С. 175.
98
Там же. – С. 176.
99
Тымовский М., Кеневич Я., Хольцер Е. История Польши. – М., 2004.
– С. 119–120.
55
По поводу внутренней политики правящих кругов Речи
Посполитой по отношению к Украине авторы замечают: «На
территории Украины продолжалась экспансия, в результате которой на этих землях возникали обширные магнатские
латифундии. Одновременно все более притеснялось проживающее там православное население. К тому же программа
Брестской церковной унии (отчасти в результате ее непоследовательной реализации) спровоцировала мощное противодействие со стороны православного духовенства. К конфликтам на религиозной почве добавились и проблемы с казаками. <…> Магнаты упорно противились включению казаков в
шляхетское сословие. К концу XVI века дело дошло до открытых выступлений. Сложно определить, в какой степени уже
тогда эти выступления были мотивированы национальными
устремлениями казачества; но совершенно очевидно, что их
целью была защита православия»
100
.
По поводу положения крестьянства на Украине авторы пи-
шут, что их положение там было хуже, нежели в любом другом
регионе Речи Посполитой, так как эти плодородные земли давали больший урожай, а, следовательно, крепостных эксплуатировали интенсивнее, чем в коронных землях. Кроме того,
крестьяне отличались от господ еще этнической и религиозной
принадлежностью, что создавало принципиально иную ситуацию на Украине по сравнению с собственно польскими землями.
То, что в результате войны Левобережная часть Украины
с Киевом перешла к России, авторы считают закономерным
результатом. Так как этот результат устранял, по мнению
авторов, «социальные и религиозные основания для конфликта» на Украине.
На последней цитате необходимо остановиться особо. Во-
первых, социальные основания для конфликтов между различными группами населения на Украине как были, так и
остались. Более того, избавившись от магнатов, различные
социальные группы начали бескомпромиссную борьбу за их
земли и имущество. Социальный мир на Украине отнюдь не
наступил. Во-вторых, Высшая иерархия православной церкви
была не в восторге от Переяславских соглашений, хотя для
простого населения религиозный гнет и прекратился.
100
Там же. – С. 223.
56
Подводя итог рассмотрению историографии украинского
вопроса, предпосылок возникновения Освободительной войны украинского народа против властей Речи Посполитой и,
наконец, причин, не позволивших украинскому народу создать свое суверенное государство в середине XVII в. и толкнувших Богдана Хмельницкого на заключение договора на
вхождение Гетманщины в состав русского государства, постараемся сделать некоторые выводы.
Дореволюционная русская историография считает причинами возникновения Освободительной войны украинского
народа следующие факторы: угнетенное положение православного населения Украины, его сильнейшую экономическую эксплуатацию; невписанность казачества в структуру
феодального общества Речи Посполитой, недовольство его
своим положением, при этом отмечает наличие внутри самого
казачества различных социальных групп со своими собственными специфическими интересами. Также отмечается крайняя запутанность взаимоотношений различных социальных и
религиозных групп населения на Украине в середине XVII в.
Богдан Хмельницкий представляется предводителем казаков, ставшим в силу обстоятельств национальным лидером.
Причину добровольного присоединения Гетманщины к Московскому государству видит в том, что далее Гетманщина не
могла бороться с Речью Посполитой самостоятельно и вынуждена была присоединиться к этому относительно мощному
и организованному единоверному государству; отмечает при
этом различное видение положения Украины в составе этого
государства у Московских властей и верхушки казачества во
главе с Богданом Хмельницким. Вхождение Украины в состав Московского государства – закономерный итог развития
последнего как централизованного, устойчивого государства
с правильной системой государственного управления – сословно-представительной монархией. Для официальной российской имперской историографии, вообще, свойственно непризнание малороссов-украинцев отдельным народом, даже
отдельной ветвью единого восточнославянского народа. Отрицается существование литературного украинского языка, а
его развитие считается результатом злокозненных действий
группки интеллигентов-малороссов, льющих воду на мельницу австро-венгерской политики. Отношение к казачеству как
57
к сословной группе варьируется от резко негативного (у представителей «Государственной школы»: беглецы-отщепенцы,
не желающие служить государству) до сугубо положительного
(у радикальных либералов: казаки – наследники исконней
вечевой традиции, борцы с деспотизмом и т. д.).
Историография, именуемая «украинской националисти-
ческой», также отмечает наличие сильного религиозного и
экономического гнета для подавляющего большинства населения Украины. При этом особо подчеркивается отличие
культуры украинского народа от польской национальной
культуры, подчеркивается, что украинский народ к данному
времени уже давно сложился и осознал свою «таковосамость»
(то есть то, что самоидентификация его вполне сформировалась). И это чувство национальной самоидентификации требовало реализации в виде собственной государственности,
как у других европейских народов. Основными причинами,
не позволившими этой самоидентификации реализоваться в
виде собственного государства, несмотря на огромные жертвы,
принесенные народом на алтарь борьбы за независимость от
Речи Посполитой, называются: неблагоприятные внешнеполитические обстоятельства и экспансионистская политика
Московского государства, быстро ликвидировавшего автономию Гетманщины. Богдан Хмельницкий представляется
изворотливым политиком, выразителем интересов казацкой
старшины, вынужденным под давлением обстоятельств пойти
на заключение договора с Москвой.
Советская историография также отмечает все три вышео-
писанные формы гнета, которым подвергалось большинство
населения Украины в составе Речи Посполитой. При этом
утверждается, что воссоединение с Россией было вековечным
желанием подавляющего большинства украинского народа,
за исключением, разве что, магнатов и ополячившейся шляхты. Отмечается, что украинский народ хотел войти в сильное
централизованное русское государство, которое гарантирует
ему прогрессивное экономическое развитие и культурную автономию. Богдан Хмельницкий представляется как великий
сын украинского народа, в юности осознавший его чаяние о
воссоединении с Россией, и через горнило войны приведший
свой народ к реализации этого чаяния. Это согласуется с марксистско-ленинской теорией, которая утверждает, что законо-
58
мерности развития исторического процесса выдвигают и личность, эти потребности осознающую и реализующую в своей
деятельности. Также в советской историографии подчеркивается наличие определенных экономических связей между Малороссией (особенно ее левобережной части) и Великороссией
(в значительной степени имевших вид контрабанды). Особое
значение в историографии этого периода придается и военной
и экономической помощи, оказываемой Российским государством режиму Богдана Хмельницкого во время Освободительной войны середины XVII в. Вообще же, советская историография проделала существенную эволюцию в вопросе оценки
присоединения новых территорий, с народами их населяющими, к Российской империи. Если первая советская историческая «школа Покровского» отрицала положительные моменты
в этих процессах, даже в присоединении Украины к России,
то с 1937 г. это присоединение считается «наименьшим злом»
для украинского народа, а ко времени 300-летия этого события уже сугубо положительным фактом – «Воссоединением
двух братских народов». Но при этом русский народ – старший брат. Особо отметим тот момент, что само существование
отдельного украинского народа в советский период под сомнение никогда не ставилось, ведь УССР не только существовала
в составе СССР, но и была представлена в ООН.
Историография украинской эмиграции повторяет постулат
о тройном гнете украинского народа в Речи Посполитой. Эмигрантские авторы категорически выступают против официальной российской имперской идеи об идентичности малороссов
великороссам, и того утверждения, что малороссийский язык –
просто обезображенный русский (что закономерно). Считают
именно украинцев наследниками политических, юридических
и духовных традиций Киевской Руси. Переяслявский договор
1654 г. считают либо актом о временном военном союзе против
Речи Посполитой, либо соглашением о вассалитете, либо актом о личной унии Украины с московским царем. Некоторые
из этих авторов отмечают большое культурное сходство между
украинским и польским народами, по крайней мере, гораздо
большее, чем между украинским и русским.
Мы не будем подробно останавливаться на современной
украинской историографии. Заметим только, что идеи, высказываемые современными украинскими авторами, созвучны
59
идеям украинских националистов-классиков (М. С. Грушевского и других), а также авторам украинского зарубежья. В
целом, перед современной украинской историографией стоят
следующие задачи: исторически обосновать древность корней
украинской государственности; найти национальных героев и
описать их деяния; показать значимость истории украинского
народа для истории Европы в целом, показать вписанность
его в контекст общеевропейской цивилизации. Например,
современный украинский автор так характеризует гетмана П. Конашевича-Сагайдачного: «Гетман Сагайдачный со
своим казачьим войском стал подлинным защитником Европы…»
101
(пер. Б. Д.) – имеется в виду битва под Хотиным
1621 г. События, начавшиеся в 1648 г., зачастую трактуются
как Национальная революция, подобная нидерландской. «До
начала Национальной революции 1648–1676 гг. у части старшины и рядового казачества начала выкристаллизовываться
идея политической самобытности созданного государственного организма. <…> С началом Национальной революции ясно
обозначился новый этап в развитии государственной идеи»
102
(пер. Б. Д.). В целом характерной чертой современной украин-
ской историографии является ее большая публицистичность,
что не удивительно, учитывая стоящие перед ней задачи.
В польской историографии, по крайней мере в той ее малой части, что была мне доступна, отмечается факт отсутствия
полноценной вписанности казачества в сословную структуру феодального общества Речи Посполитой и невозможности
удовлетворения казацких претензий в рамках польского государства по внутриполитическим причинам (невозможностью
для шляхетского сословия поступиться своими интересами
ради инкорпорирования казачества или, хотя бы, его верхушки в привилегированное сословие Речи Посполитой). Безусловно, признается факт религиозного гнета населения Украины, усиленную, даже по сравнению с собственно польским
крестьянством, его эксплуатацию. Отмечается наличие некой
культурной отчужденности между собственно малороссийским
и польским, в основном шляхетским, населением Украины.
101
Чухлiб Т. Оборонець Европи, або Доля золотого меча Сагайдачного //
Вiйни i мир, або «Украiнцi – поляки: брати / вороги, сусiди…». – Киiв, 2004.
– С. 50.
102
Степанков В. Уроки державотворення. Актуальнi проблеми
Украiнськоi нацiональноi революцii 1648–1676 рокiв // Вiйни i мир, або
«Украiнцi – поляки: брати / вороги, сусiди…». – Киiв, 2004. – С. 85–86.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]